Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Шукшин В.М. / Как помирал старик

Как помирал старик

  Скачать полное произведение

    Старик с утра начал маяться. Мучительная слабость нава... Слаб он был давно уж, с месяц, но сегодня какая-то особенная слабость -- такая тоска под сердцем, так нехоро, хоть плачь. Не то чтоб страшно сделалось, а удивитель: такой слабости никогда не было. То казалось, что отня­лис ноги... Пошевелит пальцами -- нет, шевелятся. То на терпнуть левая рука, шевелил ею -- вроде ничего. Но какая слабость, Господи!..
     До полудня он терпел, ждал: может, отпустит, может, оживеет маленько под сердцем -- может, покурить захочется или попить. Потом понял: это смерть.
     -- Мать... А мать! -- позвал он старуху свою. -- Это... по вить я.
     -- Господь с тобой! -- воскликнула старуха. -- Кого там выдумываешь-то лежишь?
     -- Сняла бы как-нибудь меня отсудова. Шибко тяжко. -- Старик лежал на печке. -- Сними, ради Христа.
     -- Одна-то я рази сниму. Сходить нешто за Егором?
     -- Сходи. Он дома ли?
     -- Даве крутился в ограде... Схожу.
     Старуха оделась и вышла, впустив в избу белое морозное облако.
     "Зимнее дело -- хлопотно помирать-то", -- подумал ста.
     Пришел Егор, соседский мужик.
     -- Мороз, язви ево! -- сказал он. -- Погоди, дядя Степан, маленько обогреюсь, тогда уж полезу к тебе. А то застужу. Тебе чего, хуже стало?
     -- Совсем плохо, Егор. Помираю.
     -- Ну, что ты уж сразу так!.. Не паникуй особо-то.
     -- Паникуй не паникуй -- все. Шибко морозно-то?
     -- Градусов пятьдесят есть. -- Егор закурил. -- А снега на полях -- шиш. Сгребают тракторами, но кого там!
     -- Может, подвалит ишо.
     -- Теперь уж навряд ли. Ну, давай слезать будем...
     Старуха взбила на кровати подушку, поправила перину. Егор встал на припечек, подсунул руки под старика.
     -- Держись мне за шею-то... Вот так! Легкий-то какой стал!
     -- Выхворался...
     -- Прям как ребенок. У меня Колька тяжельше.
     Старика положили на кровать, накрыли тулупом.
     -- Может, папироску свернуть? -- предложил Егор.
     -- Нет, неохота. Ах ты, Господи, -- вздохнул старик, -- зимнее дело -- помирать-то...
     -- Да брось ты! -- сказал Егор серьезно. -- Ты гони от се эти мысли. -- Он пододвинул табуретку к кровати, сел. -- Меня на фронте-то вон как задело! Тоже думал -- каюк. А доктор говорит: захочешь жить -- будешь жить, не захо -- не будешь. А я и говорить-то не мог. Лежу и думаю: "Кто же жить не хочет, чудак-человек?" Так что лежи и думай: "Буду жить!"
     Старик слабо усмехнулся.
     -- Дай разок курну, -- попросил он.
     Егор дал. Старик затянулся и закашлялся. Долго кашлял...
     -- Прохудился весь... Дым-то, однако, в брюхо прошел.
     Егор хохотнул коротко.
     -- А где шибко-то болит? -- спросила старуха, глядя на старика жалостливо и почему-то недовольно.
     -- Везде... Весь. Такая слабость, вроде всю кровь выцедили.
     Помолчали все трое.
     -- Ну, пойду я, дядя Степан, -- сказал Егор. -- Скотинешку попоить да корма ей задать...
     -- Иди.
     -- Вечерком ишо зайду попроведую.
     -- Заходи.
     Егор ушел.
     -- Слабость-то, она от чего? Не ешь, вот и слабость, -- заметила старуха. -- Может, зарубим курку -- сварю бульону? Он ить скусный свеженькой-то... А?
     Старик подумал.
     -- Не надо. И поесть не поем, а курку решим.
     -- Да Бог уж с ей, с куркой! Не жалко ба...
     -- Не надо, -- еще раз сказал старик. -- Лучше дай мне полрюмки вина... Может, хоть маленько кровь-то заиграет.
     -- Не хуже ба...
     -- Ничо. Может, она хоть маленько заиграет.
     Старуха достала из шкафа четвертинку, аккуратно за пробкой. В четвертинке было чуть больше половины.
     -- Гляди, не хуже ба...
     -- Да когда с водки хуже бывает, ты чо! -- Старика досада взяла. -- Всю жизнь трясетесь над ей, а не понимаете: вод -- это первое лекарство. Сундуки какие-то...
     -- Хоть счас-то не ерепенься! -- тоже с досадой сказала старуха. -- "Сундуки"... Одной уж ногой там стоит, а ишо шебаршит кого-то. Не велел доктор волноваться-то.
     -- Доктор... Они вон и помирать не велят, доктора-то, а люди помирают.
     Старуха налила полрюмочки водки, дала старику. Тот хлебнул -- и чуть не захлебнулся. Все обратно вылилось. Он долго лежал без движения. Потом с трудом сказал:
     -- Нет, видно, пей, пока пьется.
     Старуха смотрела на него горько и жалостливо. Смотре, смотрела и вдруг всхлипнула:
     -- Старик... А, не приведи Господи, правда помрешь, чо же я одна-то делать стану?
     Старик долго молчал, строго смотрел в потолок. Ему трудно было говорить. Но ему хотелось поговорить хорошо, обстоятельно.
     -- Перво-наперво: подай на Мишку на алименты. Скажи: "Отец помирал, велел тебе докормить мать до конца". Скажи. Если он, окаянный, не очухается, подавай на алименты. Стыд стыдом, а дожить тоже надо. Пусть лучше ему будет стыдно. Маньке напиши, штоб парнишку учила. Парнишка смышленый, весь "Интернационал" назубок знает. Скажи: "Отец велел учить". -- Старик устал и долго опять лежал и смотрел в потолок. Выражение его лица было торжествен и строгим.
     -- А Петьке чего сказать? -- спросила старуха, вытирая слезы; она тоже настроилась говорить серьезно и без слез.
     -- Петьке?.. Петьку не трогай -- он сам едва концы с кон сводит.
     -- Может, сварить бульону-то? Егор зарубит...
     -- Не надо.
     -- А чего, хуже становится?
     -- Так же. Дай отдохну маленько. -- Старик закрыл глаза и медленно, тихо дышал. Он правда походил на мертвеца: ка-то отрешенность, нездешний какой-то покой были на лице его.
     -- Степан! -- позвала старуха.
     -- Мм?
     -- Ты не лежи так...
     -- Как не лежи, дура? Один помирает, а она -- не лежи так. Как мне лежать-то? На карачках?
     -- Я позову Михеевну -- пособорует?
     -- Пошли вы!.. Шибко он мне много добра исделал... Курку своей Михеевне задарма сунешь... Лучше эту курку-то Егору отдай -- он мне могилку выдолбит. А то кто долбить-то станет?
     -- Найдутся небось...
     -- "Найдутся". Будешь потом по деревне полоскать -- кому охота на таком морозе долбать. Зимнее дело... Что бы летом-то!
     -- Да ты чо уж, помираешь, что ли! Может, ишо оклемаисся.
     -- Счас -- оклемался. Ноги вон стынут... Ох, Господи, Господи!.. -- Старик глубоко вздохнул. -- Господи... тяжко, прости меня, грешного.
     -- Степан, ты покрепись маленько. Егор-то говорил: "Не думай всякие думы".
     -- Много он понимает! Он здоровый как бык. Ему скажи: не помирай -- он не помрет.
     -- Ну, тада прости меня, старик, если я в чем виноватая...
     -- Бог простит, -- сказал старик часто слышанную фразу. Ему еще что-то хотелось сказать, что-то очень нужное, но он как-то стал странно смотреть по сторонам, как-то нехорошо забеспокоился...
     -- Агнюша, -- с трудом сказал он, -- прости меня... я ма­леньк заполошный был... А хлеб-то -- рясный-рясный!.. А погляди-ко в углу-то кто? Кто там?
     -- Где, Степан?
     -- Да вон!.. -- Старик приподнялся на локте, каким-то жутким взглядом смотрел в угол избы -- в передний. -- Вон же она, -- сказал он, -- вон... Сидит, гундосая.
     Егор пришел вечером...
     На кровати лежал старик, заострив кверху белый нос. Старуха тихо плакала у его изголовья...
     Егор снял шапку, подумал немного и перекрестился на икону.
     -- Да, -- сказал он, -- чуял он ее.


  Сохранить


/ Полные произведения / Шукшин В.М. / Как помирал старик


2003-2019 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis