Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Андерсен Г.-Х. / Калоши счастья

Калоши счастья [1/2]

  Скачать полное произведение

    КАЛОШИ СЧАСТЬЯ
    
    1. НАЧАЛО
    
     Дело было в Копенгагене, на Восточной улице, недалеко от Новой королевской площади. В одном доме собралось большое общество - иногда ведьприходится все-таки принимать гостей; зато, глядишь, и сам дождешьсякогда-нибудь приглашения. Гости разбились на две большие группы: однанемедленно засела за ломберные столы, другая же образовала кружок вокругхозяйки, которая предложила "придумать что-нибудь поинтереснее", и беседа потекла сама собой. Между прочим, речь зашла про средние века, и многие находили, что в те времена жилось гораздо лучше, чем теперь. Да, да!Советник юстиции Кнап отстаивал это мнение так рьяно, что хозяйка тут жес ним согласилась, и они вдвоем накинулись на бедного Эрстеда, которыйдоказывал в своей статье в "Альманахе", что наша эпоха кое в чем все-таки выше средневековья. Советник утверждал, что времена короля Ганса былилучшей и счастливейшей порой в истории человечества.
     Пока ведется этот жаркий спор, который прервался лишь на мгновенье,когда принесли вечернюю газету (впрочем, читать в ней было решительнонечего), пройдем в переднюю, где гости оставили свои пальто, палки, зонтики и калоши. Сюда только что вошли две женщины: молодая и старая. Напервый взгляд их можно было принять за горничных, сопровождающих каких-нибудь старых барынь, которые пришли сюда в гости, но, приглядевшисьповнимательнее, вы бы заметили, что эти женщины ничуть не похожи на служанок: слишком уж мягки и нежны были у них руки, слишком величавы осанкаи движения, а платье отличалось каким-то особо смелым покроем. Вы, конечно, уже догадались, что это были феи. Младшая была если и не самойфеей Счастья, то, уж наверно, камеристкой одной из ее многочисленных камер-фрейлин и занималась тем, что приносила людям разные мелкие дарыСчастья. Старшая казалась гораздо более серьезной - она была феей Печалии всегда управлялась со своими делами сама, не поручая их никому: так,по крайней мере, она знала, что все наверняка будет сделано как следует.
     Стоя в передней, они рассказывали друг другу о том, где побывали задень. Камеристка камер-фрейлины Счастья сегодня выполнила всего лишьнесколько маловажных поручений: спасла от ливня чью-то новую шляпу, передала одному почтенному человеку поклон от высокопоставленного ничтожества и все в том же духе. Но зато в запасе у нее осталось нечто совершенно необыкновенное.
     - Нужно тебе сказать, - закончила она, - что у меня сегодня день рождения, и в честь этого события мне дали пару калош, с тем чтобы я отнесла их людям. Эти калоши обладают одним замечательным свойством: того,кто их наденет, они могут мгновенно перенести в любое место или в обстановку любой эпохи - куда он только пожелает, - и он, таким образом, сразу обретет счастье.
     - Ты так думаешь? - отозвалась фея Печали. - Знай же: он будет самымнесчастным человеком на земле и благословит ту минуту, когда наконец избавится от твоих калош.
     - Ну, это мы еще посмотрим! - проговорила камеристка Счастья. - А пока что я поставлю их у дверей. Авось кто-нибудь их наденет по ошибкевместо своих и станет счастливым.
     Вот какой между ними произошел разговор.
    
     2. ЧТО ПРОИЗОШЛО С СОВЕТНИКОМ ЮСТИЦИИ
    
     Было уже поздно. Советник юстиции Кнап собирался домой, все еще размышляя о временах короля Ганса. И надо же было так случиться, чтобывместо своих калош он надел калоши Счастья. Как только он вышел в них наулицу, волшебная сила калош немедленно перенесла его во времена короляГанса, и ноги его тотчас же утонули в непролазной грязи, потому что прикороле Гансе улиц не мостили.
     - Ну и грязища! Просто ужас что такое! - пробормотал советник. - И ктому же ни один фонарь не горит.
     Луна еще не взошла, стоял густой туман, и все вокруг тонуло во мраке.На углу перед изображением мадонны висела лампада, но она чуть теплилась, так что советник заметил картину, лишь поравнявшись с нею, итолько тогда разглядел божью матерь с младенцем на руках.
     "Здесь, наверно, была мастерская художника, - решил он, - а вывескупозабыли убрать".
     Тут мимо него прошло несколько человек в средневековых костюмах.
     "Чего это они так вырядились? - подумал советник. - Должно быть, смаскарада идут".
     Но внезапно послышался барабанный бой и свист дудок, замелькали факелы, и взорам советника представилось удивительное зрелище! Навстречу емупо улице двигалась странная процессия: впереди шли барабанщики, искусновыбивая дробь палочками, а за ними шагали стражники с луками и арбалетами. По-видимому, то была свита, сопровождавшая какое-то важное духовноелицо. Изумленный советник спросил, что это за шествие и кто этот сановник.
     - Епископ Зеландский! - послышалось в ответ.
     - Господи помилуй! Что еще такое приключилось с епископом? - вздохнулсоветник Кнап, грустно покачивая головой. - Нет, вряд ли это епископ.
     Размышляя обо всех этих чудесах и не глядя по сторонам, советник медленно шел по Восточной улице, пока наконец не добрался до площади Высокого моста. Однако моста, ведущего к Дворцовой площади, на месте не оказалось, - бедный советник едва разглядел в кромешной тьме какую-то речонку и в конце концов заметил лодку, в которой сидело двое парней.
     - Прикажете переправить вас на остров? - спросили они.
     - На остров? - переспросил советник, не зная еще, что он теперь живетво время средневековья. - Мне нужно попасть в Христианову гавань, на Малую торговую улицу.
     Парни вытаращили на него глаза.
     - Скажите хотя бы, где мост? - продолжал советник. - Ну что за безобразие! Фонари не горят, а грязь такая, что кажется, будто по болоту бродишь!
     Но чем больше он говорил с перевозчиками, тем меньше мог разобратьсяв чем-нибудь.
     - Не понимаю я вашей борнхольмской тарабарщины! - рассердился он наконец и повернулся к ним спиной.
     Но моста он все-таки не нашел; каменный парапет набережной исчез тоже. "Что делается! Вот безобразие!" - думал он. Да, никогда еще действительность не казалась ему такой жалкой и мерзкой, как в этот вечер."Нет, лучше взять извозчика, - решил он. - Но, господи, куда же они всезапропастились? Как назло, ни одного! Вернусь-ка я на Новую королевскуюплощадь - там, наверное, стоят экипажи, а то мне вовек не добраться доХристианской гавани!"
     Он снова вернулся на Восточную улицу и успел уже пройти ее почти всю,когда взошла луна.
     "Господи, что это здесь понастроили такое?" - изумился советник, увидев перед собой Восточные городские ворота, которые в те далекие временастояли в конце Восточной улицы.
     Наконец он отыскал калитку и вышел на теперешнюю Новую королевскуюплощадь, которая в те времена была просто большим лугом. На лугу там исям торчали кусты, и он был пересечен не то широким каналом, не то рекой. На противоположном берегу расположились жалкие лавчонки халландскихшкиперов, отчего место это называлось Халландской высотой.
     - Боже мой! Или это мираж, фата-моргана, или я... господи... пьян? - застонал советник юстиции. - Что же это такое? Что же это такое?
     И советник опять повернул назад, подумав, что заболел. Шагая по улице, он теперь внимательнее приглядывался к домам и заметил, что все онистаринной постройки и многие крыты соломой.
     - Да, конечно, я заболел, - вздыхал он, - а ведь всего-то стаканчикпунша выпил, но мне и это повредило. И надо же додуматься - угощать гостей пуншем и горячей лососиной! Нет, я непременно поговорю об этом сагентшей. Вернуться разве к ним и рассказать, какая со мной приключиласьбеда? Нет, неудобно. Да они, уж пожалуй, давно спать улеглись.
     Он стал искать дом одних своих знакомых, но его тоже не оказалось наместе.
     - Нет, это просто бред какой-то! Не узнаю Восточной улицы. Ни одногомагазина! Все только старые, жалкие лачуги - можно подумать, что я попалв Роскилле или Рингстед. Да, плохо мое дело! Ну что уж тут стесняться,вернусь к агенту! Но, черт возьми, как мне найти его дом? Я больше неузнаю его. Ага, здесь, кажется, еще не спят!... Ах, я совсем расхворался, совсем расхворался.
     Он наткнулся на полуоткрытую дверь, из-за которой лился свет. Это былодин из тех старинных трактиров, которые походили на теперешние нашипивные. Общая комната напоминала голштинскую харчевню. В ней сидело несколько завсегдатаев - шкипера, копенгагенские бюргеры и еще какие-то люди, с виду ученые. Попивая пиво из кружек, они вели какой-то жаркий спори не обратили ни малейшего внимания на нового посетителя.
     - Простите, - сказал советник подошедшей к нему хозяйке, - мне вдругстало дурно. Вы не достанете мне извозчика? Я живу в Христианской гавани.
     Хозяйка посмотрела на него и грустно покачала головой, потом что-тосказала по-немецки. Советник подумал, что она плохо понимает по-датски,и повторил свою просьбу на немецком языке. Хозяйка уже заметила, что посетитель одет как-то странно, а теперь, услышав немецкую речь, окончательно убедилась в том, что перед ней иностранец. Решив, что он плохосебя чувствует, она принесла ему кружку солоноватой колодезной воды. Советник оперся головой на руку, глубоко вздохнул и задумался: куда жевсе-таки он попал?
     - Это вечерний "День"? - спросил он чтобы сказать что-нибудь, увидев,как хозяйка убирает большой лист бумаги.
     Она его не поняла, но все-таки протянула ему лист: это была стариннаягравюра, изображавшая странное свечение неба, которое однажды наблюдалив Кельне.
     - Антикварная картина! - сказал советник, увидев гравюру, и сразуоживился. - Где вы достали эту редкость? Очень, очень интересно, хотя исплошная выдумка. На самом деле это было просто северное сияние, какобъясняют теперь ученые; и, вероятно, подобные явления вызываются электричеством.
     Те, что сидели близко и слышали его слова, посмотрели на него с уважением; один человек даже встал, почтительно снял шляпу и сказал с самымсерьезным видом:
     - Вы, очевидно, крупный ученый, мосье?
     - О нет, - ответил советник, - просто я могу поговорить о том о сем,как и всякий другой.
     - Modestial <скромность(лат.)> - прекраснейшая добродетель, - изрекего собеседник. - Впрочем, о сути вашего высказывания mihi secus videtur<я другого мнения (лат.)>, хотя и с удовольствием воздержусь пока высказывать мое собственное judicium <суждение (лат.)>.
     - Осмелюсь спросить, с кем имею удовольствие беседовать? - осведомился советник.
     - Я бакалавр богословия, - ответил тот.
     Эти слова все объяснили советнику - незнакомец был одет в соответствии со своим ученым званием. "Должно быть, это какой-то старыйсельский учитель, - подумал он, - человек не от мира сего, каких ещеможно встретить в отдаленных уголках Ютландии".
     - Здесь, конечно, не locus docendi <место ученых бесед (лат.)>, - говорил богослов, - но я все-таки очень прошу вас продолжать свою речь.Вы, конечно, весьма начитаны в древней литературе?
     - О да! Вы правы, я частенько-таки прочитываю древних авторов, тоесть все их хорошие произведения; но очень люблю и новейшую литературу,только не "Обыкновенные истории" <намек на "Обыкновенные истории" датской писательницы Гюллембург>; их хватает и в жизни.
     - Обыкновенные истории? - переспросил богослов.
     - Да, я говорю об этих новых романах, которых столько теперь выходит.
     - О, они очень остроумны и пользуются успехом при дворе, - улыбнулсябакалавр. - Король особенно любит романы об Ифвенте и Гаудиане, в которых рассказывается о короле Артуре и рыцарях Круглого стола, и даже изволил шутить по этому поводу со своими приближенными <Знаменитый датскийписатель Хольберг рассказывает в своей "Истории Датского государства",что, прочитав роман о рыцарях Круглого стола, король Ганс однажды сказалв шутку своему приближенному Отто Руду, которого очень любил: "Эти господа Ифвент и Гаудиан, о которых говорится в этой книге, были замечательные рыцари. Таких теперь больше не встретишь". На что Отто Руд ответил: "Если бы теперь встречались такие короли, как король Артур, то, наверное, нашлось бы немало таких рыцарей, как Ифвент и Гаудиан". (Примечание Андерсена.)>.
     - Этих романов я еще не читал, - сказал советник юстиции. - Должнобыть, это Хейберг что-нибудь новое выпустил?
     - Нет, что вы, не Хейберг, а Готфред фон Гемен, - ответил бакалавр.
     - Так вот кто автор! - воскликнул советник. - Какое древнее имя! Ведьэто наш первый датский книгопечатник, не так ли?
     - Да, он наш первопечатник! - подтвердил богослов.
     Таким образом, пока что все шло прекрасно. Когда один из горожан заговорил о чуме, свирепствовавшей здесь несколько лет назад, а именно в1484 году, советник подумал, что речь идет о недавней эпидемии холеры, иразговор благополучно продолжался. А после как было не вспомнить окончившуюся совсем недавно пиратскую войну 1490 года, когда английские каперы захватили стоящие на рейде датские корабли. Тут советник, вспомниво событиях 1801 года, охотно присоединил свой голос к общим нападкам наангличан. Но дальше разговор что-то перестал клеиться и все чаще прерывался гробовой тишиной.
     Добрый бакалавр был очень уж невежественный: самые простые суждениясоветника казались ему чем-то необычайно смелым и фантастичным. Собеседники смотрели друг на друга со все возрастающим недоумением, и, когданаконец окончательно перестали понимать один другого, бакалавр, пытаясьпоправить дело, заговорил по-латыни, но это мало помогло.
     - Ну, как вы себя чувствуете? - спросила хозяйка, потянув советниказа рукав.
     Тут он опомнился и в изумлении воззрился на своих собеседников, потому что за разговором совсем забыл, что с ним происходит.
     "Господи, где я?" - подумал он, и при одной мысли об этом у него закружилась голова.
     - Давайте пить кларет, мед и бременское пиво! - закричал один из гостей. - И вы с нами!
     Вошли две девушки, одна из них была в двухцветном чепчике <при королеГансе, в 1495 году, был выпущен указ, по которому женщины легкого поведения должны носить чепчики бросающейся в глаза расцветки>; они подливали гостям вино и низко приседали. У советника даже мурашки забегали поспине.
     - Что же это такое? Что это такое? - шептал он, но вынужден был питьвместе со всеми. Собутыльники так на него насели, что бедный советникпришел в совершенное смятение, и когда кто-то сказал, что он, должнобыть, пьян, ничуть в этом не усомнился и только попросил, чтобы ему наняли извозчика. Но все подумали, что он говорит по-московитски. Никогдав жизни советник не попадал в такую грубую и неотесанную компанию. "Можно подумать, - говорил он себе, - что мы вернулись ко временам язычества. Нет, это ужаснейшая минута в моей жизни!"
     Тут ему пришло в голову: а что, если залезть под стол, подползти кдвери и улизнуть? Но когда он был уже почти у цели, гуляки заметили, куда он ползет, и схватили его за ноги. К счастью, калоши свалились у негос ног, а с ними рассеялось и волшебство.
     При ярком свете фонаря советник отчетливо увидел большой дом, стоявший прямо перед ним. Он узнал и этот дом и все соседние, узнал и Восточную улицу. Сам он лежал на тротуаре, упираясь ногами в чьи-то ворота, арядом сидел ночной сторож, спавший крепким сном.
     - Господи! Значит, я заснул прямо на улице, вот тебе и на! - сказалсоветник. - Да, вот и Восточная улица... Как светло и красиво! Но кто бымог подумать, что один стакан пунша подействует на меня так сильно!
     Спустя две минуты советник уже ехал на извозчике в Христианову гавань. Всю дорогу он вспоминал пережитые им ужасы и от всего сердца благословлял счастливую действительность и свой век, который, несмотря навсе его пороки и недостатки, все-таки был лучше того, в котором емутолько что довелось побывать. И надо сказать, что на этот раз советникюстиции мыслил вполне разумно.
    
     3. ПРИКЛЮЧЕНИЯ СТОРОЖА
    
     - Гм, кто-то оставил здесь свои калоши! - сказал сторож. - Это, наверно, лейтенант, что живет наверху. Вот ведь какой, бросил их у самыхворот!
     Честный сторож, конечно, хотел было немедленно позвонить и отдать калоши их законному владельцу, тем более что у лейтенанта еще горел свет,- но побоялся разбудить соседей.
     - Ну и тепло, должно быть, ходить в таких калошах! - сказал сторож. А кожа до чего мягкая!
     Калоши пришлись ему как раз впору.
     - И ведь как странно устроен мир, - продолжал он. - Взять хотя быэтого лейтенанта: мог бы сейчас преспокойно спать в теплой постели, - так нет же, всю ночь шагает взад и вперед по комнате. Вот кому счастье!Нет у него ни жены, ни детей, ни тревог, ни забот; каждый вечер по гостям разъезжает. Хорошо бы мне поменяться с ним местами: я тогда стал бысамым счастливым человеком на земле!
     Не успел он это подумать, как волшебной силой калош мгновенно перевоплотился в того офицера, что жил наверху. Теперь он стоял посреди комнаты, держа в руках листок розовой бумаги со стихами, которые написалсам лейтенант. Да и к кому иной раз не является поэтическое вдохновение!Вот тогда-то мысли и выливаются в стихи. На розовом листке было написаноследующее:
     БУДЬ Я БОГАТ
     "Будь я богат, - мальчишкой я мечтал, -
     Я непременно б офицером стал,
     Носил бы форму, саблю и плюмаж!"
     Но оказалось, что мечты - мираж.
     Шли годы - эполеты я надел,
     Но, к сожаленью, бедность - мой удел.
     Веселым мальчиком, в вечерний час,
     Когда, ты помнишь, я бывал у вас,
     Тебя я детской сказкой забавлял,
     Что составляло весь мой капитал.
     Ты удивлялась, милое дитя,
     И целовала губы мне шутя.
     Будь я богат, я б и сейчас мечтал
     О той, что безвозвратно потерял...
     Она теперь красива и умна,
     Но до сих пор сума моя бедна,
     А сказки не заменят капитал,
     Которого всевышний мне не дал.
     Будь я богат, я б горечи не знал
     И на бумаге скорбь не изливал,
     Но в эти строки душу я вложил
     И посвятил их той, которую любил.
     В стихи мои вложил я пыл любви!
     Бедняк я. Бог тебя благослови!
     Да, влюбленные вечно пишут подобные стихи, но люди благоразумные ихвсе-таки не печатают. Чин лейтенанта, любовь и бедность - вот злополучный треугольник, или, вернее, треугольная половина игральной кости, брошенной на счастье и расколовшейся. Так думал лейтенант, опустив головуна подоконник и тяжко вздыхая:
     "Бедняк сторож и тот счастливее, чем я. Он не знает моих мучений. Унего есть домашний очаг, а жена и дети делят с ним и радость и горе. Ах,как бы мне хотелось быть на его месте, ведь он гораздо счастливее меня!"
     И в этот же миг ночной сторож снова стал ночным сторожем: ведь офицером он сделался лишь благодаря калошам, но, как мы видели, не стал отэтого счастливее и захотел вернуться в свое прежнее состояние. Итак,ночной сторож опять сделался ночным сторожем.
     "Какой скверный сон мне приснился! - сказал он. - А впрочем, довольнозабавный. Приснилось мне, что я стал тем самым лейтенантом, который живет у нас наверху, - и до чего же скучно он живет! Как мне не хваталожены и ребятишек: кто-кто, а они всегда готовы зацеловать меня до смерти".
     Ночной сторож сидел на прежнем месте и кивал в такт своим мыслям. Сонникак не выходил у него из головы, а на ногах все еще были надеты калошисчастья. По небу покатилась звезда.
     "Ишь как покатилась, - сказал себе сторож. - Ну ничего, их там ещемного осталось, - А хорошо бы увидеть поближе все эти небесные штуковины. Особенно луну: она не то что звезда, меж пальцев не проскользнет.Студент, которому моя жена белье стирает, говорит, что после смерти мыбудем перелетать с одной звезды на другую. Это, конечно, вранье, а всеже как было бы интересно этак путешествовать! Эх, если б только мне удалось допрыгнуть до неба, а тело пусть бы лежало здесь, на ступеньках".
     Есть вещи, о которых вообще нужно говорить очень осторожно, особенноесли на ногах у тебя калоши счастья! Вот послушайте, что произошло состорожем.
     Мы с вами наверняка ездили на поезде или на пароходе, которые шли навсех парах. Но по сравнению со скоростью света их скорость все равно чтоскорость ленивца или улитки. Свет бежит в девятнадцать миллионов разбыстрее самого лучшего скорохода, но не быстрее электричества. Смерть - это электрический удар в сердце, и на крыльях электричества освобожденная душа улетает из тела. Солнечный луч пробегает двадцать миллионовмиль всего за восемь минут с секундами, но душа еще быстрее, чем свет,покрывает огромные пространства, разделяющие звезды.
     Для нашей души пролететь расстояние между двумя небесными светиламитак же просто, как нам самим дойти до соседнего дома. Но электрическийудар в сердце может стоить нам жизни, если на ногах у нас нет таких калош счастья, какие были у сторожа.
     В несколько секунд ночной сторож пролетел пространство в пятьдесятдве тысячи миль, отделяющее землю от луны, которая, как известно, состоит из вещества гораздо более легкого, чем наша земля, и она примерно такая же мягкая, как только что выпавшая пороша.
     Сторож очутился на одной из тех бесчисленных лунных кольцевых гор,которые известны нам по большим лунным картам доктора Мэдлера. Ведь тытоже видел их, не правда ли? В горе образовался кратер, стенки которогопочти отвесно обрывались вниз на целую датскую милю, а на самом дне кратера находился город. Город этот напоминал яичный белок, выпущенный встакан воды, - такими прозрачными и легкими казались его башни, купола ипарусообразные балконы, слабо колыхавшиеся в разреженном воздухе луны. Анад головой сторожа величественно плыл огромный огненно-красный шар - наша земля.
     На луне было множество живых существ, которых мы бы назвали людьми,если б они не так сильно отличались от нас и по своей внешности и поязыку. Трудно было ожидать, чтобы душа сторожа понимала этот язык, - однако она прекрасно его понимала.
     Да, да, можете удивляться, сколько хотите, но душа сторожа сразу научилась языку жителей луны. Чаще всего они спорили о нашей земле. Ониочень и очень сомневались в том, что на земле есть жизнь, ибо воздухтам, говорили они, слишком плотный, и разумное лунное создание не моглобы им дышать. Они утверждали далее, что жизнь возможна только на луне - единственной планете, где уже давным-давно зародилась жизнь.
     Но вернемся на Восточную улицу и посмотрим, что сталось с телом сторожа.
     Безжизненное, оно по-прежнему сидело на ступеньках; палка со звездойна конце, - у нас ее прозвали "утренней звездой", - выпала из рук, аглаза уставились на луну, по которой сейчас путешествовала душа сторожа.
     - Эй, сторож, который час? - спросил какой-то прохожий; не дождавшисьответа, он слегка щелкнул сторожа по носу. Тело потеряло равновесие и вовсю длину растянулось на тротуаре.
     Решив, что сторож умер, прохожий пришел в ужас, а мертвый так и остался мертвым. Об этом сообщили куда следует, и утром тело отвезли вбольницу.
     Вот заварилась бы каша, если бы душа вернулась и, как и следовалоожидать, принялась бы искать свое тело там, где рассталась с ним, тоесть на Восточной улице. Обнаружив пропажу, она скорее всего сразу жекинулась бы в полицию, в адресный стол, оттуда в бюро по розыску вещей,чтобы дать объявление о пропаже в газете, и лишь в последнюю очередьотправилась бы в больницу. Впрочем, о душе беспокоиться нечего - когдаона действует самостоятельно, все идет прекрасно, и лишь тело мешает ейи заставляет ее делать глупости.
     Так вот, когда сторожа доставили в больницу и внесли в мертвецкую, снего первым долгом, конечно, сняли калоши, и душе волей-неволей пришлосьпрервать свое путешествие и возвратиться в тело. Она сразу же отыскалаего, и сторож немедленно ожил. Потом он уверял, что это была самая бредовая ночь в его жизни. Он даже за две марки не согласился бы вновь пережить все эти ужасы. Впрочем, теперь все это позади.
     Сторожа выписали в тот же день, а калоши остались в больнице.
    
     4. "ГОЛОВОЛОМКА". ДЕКЛАМАЦИЯ. СОВЕРШЕННО НЕОБЫЧАЙНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ
    
     Каждый житель Копенгагена много раз видел главный вход в городскуюфредериксбергскую больницу, но так как эту историю, возможно, будут читать не только копенгагенцы, нам придется дать кое-какие разъяснения.
     Дело в том, что больницу отделяет от улицы довольно высокая решеткаиз толстых железных прутьев. Прутья эти расставлены так редко, что многие практиканты, если только они худощавы, ухитряются протиснуться междуними, когда в неурочный час хотят выбраться в город. Труднее всего импросунуть голову, так что и в этом случае, как, впрочем, нередко бываетв жизни, большеголовым приходилось труднее всего... Ну, для вступленияоб этом хватит.
     В этот вечер в больнице как раз дежурил один молодой медик, о которомхоть и можно было сказать, что "голова у него большая", но... лишь в самом прямом смысле этого слова. Шел проливной дождь; однако, невзирая нанепогоду и дежурство, медик все-таки решил сбегать в город по каким-тонеотложным делам, - хотя бы на четверть часика. "Незачем, - думал он, - связываться с привратником, если можно легко пролезть сквозь решетку". Ввестибюле все еще валялись калоши, забытые сторожем. В такой ливень онибыли очень кстати, и медик надел их, не догадываясь, что это калошисчастья. Теперь осталось только протиснуться между железными прутьями,чего ему ни разу не приходилось делать.
     - Господи, только бы просунуть голову, - промолвил он.
     И в тот же миг голова его, хотя и очень большая, благополучно проскочила между прутьями, - не без помощи калош, разумеется.
     Теперь дело было за туловищем, но ему никак не удавалось пролезть.
     - Ух, какой я толстый! - сказал студент. - А я-то думал, что головупросунуть всего труднее будет. Нет, не пролезть мне!
     Он хотел было сразу же втянуть голову обратно, но не тут-то было: оназастряла безнадежно, он мог лишь крутить ею сколько угодно и без всякоготолка. Сначала медик просто рассердился, но вскоре настроение его испортилось вконец; калоши поставили его прямо-таки в жуткое положение.
     К несчастью, он никак не догадывался, что надо пожелать освободиться,и сколько ни вертел головой, она не пролезала обратно. Дождь все лил илил, и на улице ни души не было. До звонка к дворнику все равно никакбыло не дотянуться, а сам освободиться он не мог. Он думал, что, чегодоброго, придется простоять так до утра: ведь только утром можно будетпослать за кузнецом, чтобы он перепилил решетку. И вряд ли удастся перепилить ее быстро, а на шум сбегутся школьники, все окрестные жители, - да, да, сбегутся и будут глазеть на медика, который скорчился, как преступник у позорного столба; глазеть, как в прошлом году на огромную агаву, когда она расцвела.
     - Ой, кровь так и приливает к голове. Нет, я так с ума сойду! Да, да,сойду с ума! Ох, только бы мне освободиться!
     Давно уже нужно было медику сказать это: в ту же минуту голова егоосвободилась, и он стремглав кинулся назад, совершенно обезумев от страха, в который повергли его калоши счастья.
     Но если вы думаете, что этим дело и кончилось, то глубоко ошибаетесь.Нет, самое худшее еще впереди.
     Прошла ночь, наступил следующий день, а за калошами все никто не являлся.
     Вечером в маленьком театре, расположенном на улице Каннике, давалипредставление. Зрительный зал был полон. В числе других артистов одинчтец продекламировал стихотворение под названием "Бабушкины очки":
     У бабушки моей был дар такой,
     Что раньше бы сожгли ее живой.
     Ведь ей известно все и даже более:
     Грядущее узнать - в ее то было воле,
     В сороковые проникала взором,
     Но просьба рассказать всегда кончалась спором.
     "Скажи мне, говорю, грядущий год,
     Какие нам событья принесет?
     И что произойдет в искусстве, в государстве?"
     Но бабушка, искусная в коварстве,
     Молчит упрямо, и в ответ ни слова.
     И разбранить меня подчас готова.
     Но как ей устоять, где взять ей сил?
     Ведь я ее любимцем был.
     "По-твоему пусть будет в этот раз, -
     Сказала бабушка и мне тотчас
     Очки свои дала. - Иди-ка ты туда,
     Где собирается народ всегда,
     Надень очки, поближе подойди
     И на толпу людскую погляди.
     В колоду карт вдруг обратятся люди.
     По картам ты поймешь, что было и что будет".
     Сказав спасибо, я ушел проворно.
     Но где найти толпу? На площади, бесспорно.
     На площади? Но не люблю я стужи.
     На улице? Там всюду грязь да лужи.
     А не в театре ли? Что ж, мысль на славу!
     Вот где я встречу целую ораву.
     И наконец я здесь! Мне стоит лишь очки достать,
     И стану я оракулу под стать.
     А вы сидите тихо по местам:
     Ведь картами казаться надо вам,
     Чтоб будущее было видно ясно.
     Молчанье ваше - знак, что вы согласны.
     Сейчас судьбу я расспрошу, и не напрасно,
     Для пользы собственной и для народа.
     Итак, что скажет карт живых колода.


  Сохранить

[ 1 ] [ 2 ]

/ Полные произведения / Андерсен Г.-Х. / Калоши счастья


2003-2019 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis