Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Пастернак Б.Л. / Стихотворения

Стихотворения [1/5]

  Скачать полное произведение

    Как бронзовой з...

    Как бронзовой золой жаровень,
    Жуками сыплет сонный сад.
    Со мной, с моей свечою вровень
    Миры расцветшие висят.

    И, как в неслыханную веру,
    Я в эту ночь перехожу,
    Где тополь обветшало-серый
    Завесил лунную межу.

    Где пруд - как явленная тайна,
    Где шепчет яблони прибой,
    Где сад висит постройкой свайной
    И держит небо пред собой.

    
    Никого не будет...

    Никого не будет в доме,
    Кроме сумерек. Один
    Зимний день в сквозном проеме
    Незадернутых гардин.

    Только белых мокрых комьев
    Быстрый промельк моховой,
    Только крыши, снег, и, кроме
    Крыш и снега, никого.

    И опять зачертит иней,
    И опять завертит мной
    Прошлогоднее унынье
    И дела зимы иной.

    И опять кольнут доныне
    Неотпущенной виной,
    И окно по крестовине
    Сдавит голод дровяной.

    Но нежданно по портьере
    Пробежит сомненья дрожь,-
    Тишину шагами меря.
    Ты, как будущность, войдешь.

    Ты появишься из двери
    В чем-то белом, без причуд,
    В чем-то, впрямь из тех материй,
    Из которых хлопья шьют.

    
    Февраль. Достат...

    Февраль. Достать чернил и плакать!
    Писать о феврале навзрыд,
    Пока грохочущая слякоть
    Весною черною горит.

    Достать пролетку. За шесть гривен,
    Чрез благовест, чрез клик колес,
    Перенестись туда, где ливень
    Еще шумней чернил и слез.

    Где, как обугленные груши,
    С деревьев тысячи грачей
    Сорвутся в лужи и обрушат
    Сухую грусть на дно очей.

    Под ней проталины чернеют,
    И ветер криками изрыт,
    И чем случайней, тем вернее
    Слагаются стихи навзрыд.

    
    Дик прием был,...

    Дик прием был, дик приход,
    Еле ноги доволок.
    Как воды набрала в рот,
    Взор уперла в потолок.

    Ты молчала. Ни за кем
    Не рвался с такой тугой.
    Если губы на замке,
    Вешай с улицы другой.

    Нет, не на дверь, не в пробой,
    Если на сердце запрет,
    Но на весь одной тобой
    Немутимо белый свет.

    Чтобы знал, как балки брус
    По-над лбом проволоку,
    Что в глаза твои упрусь,
    В непрорубную тоску.

    Чтоб бежал с землей знакомств,
    Видев издали, с пути
    Гарь на солнце под замком,
    Гниль на веснах взаперти.

    Не вводи души в обман,
    Оглуши, завесь, забей.
    Пропитала, как туман,
    Груду белых отрубей.

    Если душным полднем желт
    Мышью пахнущий овин,
    Обличи, скажи, что лжет
    Лжесвидетельство любви.

    
    Мой друг, ты сп...

    Мой друг, ты спросишь, кто велит,
    Чтоб жглась юродивого речь?

    Давай ронять слова,
    Как сад - янтарь и цедру,
    Рассеянно и щедро,
    Едва, едва, едва.

    Не надо толковать,
    Зачем так церемонно
    Мареной и лимоном
    Обрызнута листва.

    Кто иглы заслезил
    И хлынул через жерди
    На ноты, к этажерке
    Сквозь шлюзы жалюзи.

    Кто коврик за дверьми
    Рябиной иссурьмил,
    Рядном сквозных, красивых
    Трепещущих курсивов.

    Ты спросишь, кто велит,
    Чтоб август был велик,
    Кому ничто не мелко,
    Кто погружен в отделку

    Кленового листа
    И с дней Экклезиаста
    Не покидал поста
    За теской алебастра?

    Ты спросишь, кто велит,
    Чтоб губы астр и далий
    Сентябрьские страдали?
    Чтоб мелкий лист ракит
    С седых кариатид
    Слетал на сырость плит
    Осенних госпиталей?

    Ты спросишь, кто велит?
    - Всесильный бог деталей,
    Всесильный бог любви,
    Ягайлов и Ядвиг.

    Не знаю, решена ль
    Загадка зги загробной,
    Но жизнь, как тишина
    Осенняя,- подробна.

    
    Любить иных - т...

    Любить иных - тяжелый крест,
    А ты прекрасна без извилин,
    И прелести твоей секрет
    Разгадке жизни равносилен.

    Весною слышен шорох снов
    И шелест новостей и истин.
    Ты из семьи таких основ.
    Твой смысл, как воздух, бескорыстен.

    Легко проснуться и прозреть,
    Словесный сор из сердца вытрясть
    И жить, не засоряясь впредь,
    Все это - не большая хитрость.

    Во всем мне хоч...

    Во всем мне хочется дойти
    До самой сути.
    В работе, в поисках пути,
    В сердечной смуте.

    До сущности протекших дней,
    До их причины,
    До оснований, до корней,
    До сердцевины.

    Всё время схватывая нить
    Судеб, событий,
    Жить, думать, чувствовать, любить,
    Свершать открытья.

    О, если бы я только мог
    Хотя отчасти,
    Я написал бы восемь строк
    О свойствах страсти.

    О беззаконьях, о грехах,
    Бегах, погонях,
    Нечаянностях впопыхах,
    Локтях, ладонях.

    Я вывел бы ее закон,
    Ее начало,
    И повторял ее имен
    Инициалы.

    Я б разбивал стихи, как сад.
    Всей дрожью жилок
    Цвели бы липы в них подряд,
    Гуськом, в затылок.

    В стихи б я внес дыханье роз,
    Дыханье мяты,
    Луга, осоку, сенокос,
    Грозы раскаты.

    Так некогда Шопен вложил
    Живое чудо
    Фольварков, парков, рощ, могил
    В свои этюды.

    Достигнутого торжества
    Игра и мука -
    Натянутая тетива
    Тугого лука.

    
    Ты так играла э...

    Ты так играла эту роль!
    Я забывал, что сам - суфлер!
    Что будешь петь и во второй,
    Кто б первой ни совлек.

    Вдоль облаков шла лодка. Вдоль
    Лугами кошеных кормов.
    Ты так играла эту роль,
    Как лепет шлюз - кормой!

    И, низко рея на руле
    Касаткой об одном крыле,
    Ты так!- ты лучше всех ролей
    Играла эту роль!

    Не волнуйся, не...

    Не волнуйся, не плачь, не труди
    Сил иссякших, и сердца не мучай
    Ты со мной, ты во мне, ты в груди,
    Как опора, как друг и как случай

    Верой в будущее не боюсь
    Показаться тебе краснобаем.
    Мы не жизнь, не душевный союз —
    Обоюдный обман обрубаем.

    Из тифозной тоски тюфяков
    Вон на воздух широт образцовый!
    Он мне брат и рука. Он таков,
    Что тебе, как письмо, адресован.

    Надорви ж его вширь, как письмо,
    С горизонтом вступи в переписку,
    Победи изнуренья измор,
    Заведи разговор по-альпийски.

    И над блюдом баварских озер,
    С мозгом гор, точно кости мосластых,
    Убедишься, что я не фразер
    С заготовленной к месту подсласткой.

    Добрый путь. Добрый путь. Наша связь,
    Наша честь не под кровлею дома.
    Как росток на свету распрямясь,
    Ты посмотришь на все по-другому.

    
    Рослый стрелок,...

    Рослый стрелок, осторожный охотник,
    Призрак с ружьем на разливе души!
    Не добирай меня сотым до сотни,
    Чувству на корм по частям не кроши.

    Дай мне подняться над смертью позорной.
    С ночи одень меня в тальник и лед.
    Утром спугни с мочежины озерной.
    Целься, всё кончено! Бей меня влёт.

    За высоту ж этой звонкой разлуки,
    О, пренебрегнутые мои,
    Благодарю и целую вас, руки
    Родины, робости, дружбы, семьи.

    
    Любить - идти,-...

    Любить - идти,- не смолкнул гром,
    Топтать тоску, не знать ботинок,
    Пугать ежей, платить добром
    За зло брусники с паутиной.

    Пить с веток, бьющих по лицу,
    Лазурь с отскоку полосуя:
    'Так это эхо?' - и к концу
    С дороги сбиться в поцелуях.

    Как с маршем, бресть с репьем на всем.
    К закату знать, что солнце старше
    Тех звезд и тех телег с овсом,
    Той Маргариты и корчмарши.

    Терять язык, абонемент
    На бурю слез в глазах валькирий,
    И, в жар всем небом онемев,
    Топить мачтовый лес в эфире.

    Разлегшись, сгресть, в шипах, клочьми
    Событья лет, как шишки ели:
    Шоссе; сошествие Корчмы;
    Светало; зябли; рыбу ели.

    И, раз свалясь, запеть: 'Седой,
    Я шел и пал без сил. Когда-то
    Давился город лебедой,
    Купавшейся в слезах солдаток.

    В тени безлунных длинных риг,
    В огнях баклаг и бакалеен,
    Наверное и он - старик
    И тоже следом околеет'.

    Так пел я, пел и умирал.
    И умирал и возвращался
    К ее рукам, как бумеранг,
    И - сколько помнится - прощался.

    
    Быть знаменитым...

    Быть знаменитым некрасиво.
    Не это подымает ввысь.
    Не надо заводить архива,
    Над рукописями трястись.

    Цель творчества - самоотдача,
    А не шумиха, не успех.
    Позорно, ничего не знача,
    Быть притчей на устах у всех.

    Но надо жить без самозванства,
    Так жить, чтобы в конце концов
    Привлечь к себе любовь пространства,
    Услышать будущего зов.

    И надо оставлять пробелы
    В судьбе, а не среди бумаг,
    Места и главы жизни целой
    Отчеркивая на полях.

    И окунаться в неизвестность,
    И прятать в ней свои шаги,
    Как прячется в тумане местность,
    Когда в ней не видать ни зги.

    Другие по живому следу
    Пройдут твой путь за пядью пядь,
    Но пораженья от победы
    Ты сам не должен отличать.

    И должен ни единой долькой
    Не отступаться от лица,
    Но быть живым, живым и только,
    Живым и только до конца.

    Я рос. Меня, ка...

    Я рос. Меня, как Ганимеда,
    Несли ненастья, сны несли.
    Как крылья, отрастали беды
    И отделяли от земли.

    Я рос. И повечерий тканых
    Меня фата обволокла.
    Напутствуем вином в стаканах,
    Игрой печальною стекла,

    Я рос, и вот уж жар предплечий
    Студит объятие орла.
    Дни далеко, когда предтечей,
    Любовь, ты надо мной плыла.

    Но разве мы не в том же небе?
    На то и прелесть высоты,
    Что, как себя отпевший лебедь,
    С орлом плечо к плечу и ты.

    
    Сегодня мы испо...

    Сегодня мы исполним грусть его -
    Так, верно, встречи обо мне сказали,
    Таков был лавок сумрак. Таково
    Окно с мечтой смятенною азалий.

    Таков подьезд был. Таковы друзья.
    Таков был номер дома рокового,
    Когда внизу сошлись печаль и я,
    Участники похода такового.

    Образовался странный авангард.
    В тылу шла жизнь. Дворы тонули в скверне,
    Весну за взлом судили. Шли к вечерне,
    И паперти косил повальный март.

    И отрасли, одна другой доходней,
    Bздымали крыши. И росли дома,
    И опускали перед нами сходни.

    Все наденут сег...

    Все наденут сегодня пальто
    И заденут за поросли капель,
    Но из них не заметит никто,
    Что опять я ненастьями запил.

    Засребрятся малины листы,
    Запрокинувшись кверху изнанкой,
    Солнце грустно сегодня, как ты,-
    Солнце нынче, как ты, северянка.

    Все наденут сегодня пальто,
    Но и мы проживем без убытка.
    Нынче нам не заменит ничто
    Затуманившегося напитка.

    
    Сегодня с первы...

    Сегодня с первым светом встанут
    Детьми уснувшие вчера.
    Мечом призывов новых стянут
    Изгиб застывшего бедра.

    Дворовый окрик свой татары
    Едва успеют разнести,-
    Они оглянутся на старый
    Пробег знакомого пути.

    Они узнают тот сиротский,
    Северно-сизый, сорный дождь,
    Тот горизонт горнозаводский
    Театров, башен, боен, почт,

    Где что ни знак, то отпечаток
    Ступни, поставленной вперед.
    Они услышат: вот начаток.
    Пример преподан,- ваш черед.

    Обоим надлежит отныне
    Пройти его во весь обьем,
    Как рашпилем, как краской синей,
    Как брод, как полосу вдвоем.

    Встав из грохоч...

    Встав из грохочущего ромба
    Передрассветных площадей,
    Напев мой опечатан пломбой
    Неизбываемых дождей.

    Под ясным небом не ищите
    Меня в толпе сухих коллег.
    Я смок до нитки от наитий,
    И север с детства мой ночлег.

    Он весь во мгле и весь - подобье
    Стихами отягченных губ,
    С порога смотрит исподлобья,
    Как ночь, на обьясненья скуп.

    Мне страшно этого субьекта,
    Но одному ему вдогад,
    Зачем, ненареченный некто,-
    Я где-то взят им напрокат.

    
    Оттепелями из м...

    Оттепелями из магазинов
    Веяло ватным теплом.
    Вдоль по панелям зимним
    Ездил звездистый лом.

    Лед, перед тем как дрогнуть,
    Соками пух, трещал.
    Как потемневший ноготь,
    Ныла вода в клещах.

    Капала медь с деревьев.
    Прячась под карниз,
    К окнам с галантереей
    Жался букинист.

    Клейма резиновой фирмы
    Сеткою подошв
    Липли к икринкам фирна
    Или влекли под дождь.

    Bот как бывало в будни.
    В праздники ж рос буран
    И нависал с полудня
    Вестью полярных стран.

    Небу под снег хотелось,
    Улицу бил озноб,
    Ветер дрожал за целость
    Вывесок, блях и скоб.

    Не как люди, не...

    Не как люди, не еженедельно.
    Не всегда, в столетье раза два
    Я молил тебя: членораздельно
    Повтори творящие слова.

    И тебе ж невыносимы смеси
    Откровений и людских неволь.
    Как же хочешь ты, чтоб я был весел,
    С чем бы стал ты есть земную соль?

    
    Годами когда-ни...

    Годами когда-нибудь в зале концертной
    Мне Брамса сыграют,- тоской изойду.
    Я вздрогну, и вспомню союз шестисердый,
    Прогулки, купанье и клумбу в саду.

    Художницы робкой, как сон, крутолобость,
    С беззлобной улыбкой, улыбкой взахлеб,
    Улыбкой, огромной и светлой, как глобус,
    Художницы облик, улыбку и лоб.

    Мне Брамса сыграют,- я вздрогну, я сдамся,
    Я вспомню покупку припасов и круп,
    Ступеньки террасы и комнат убранство,
    И брата, и сына, и клумбу, и дуб.

    Художница пачкала красками траву,
    Роняла палитру, совала в халат
    Набор рисовальный и пачки отравы,
    Что 'Басмой' зовутся и астму сулят.

    Мне Брамса сыграют,- я сдамся, я вспомню
    Упрямую заросль, и кровлю, и вход,
    Балкон полутемный и комнат питомник,
    Улыбку, и облик, и брови, и рот.

    И сразу же буду слезами увлажен
    И вымокну раньше, чем выплачусь я.
    Горючая давность ударит из скважин,
    Околицы, лица, друзья и семья.

    И станут кружком на лужке интермеццо,
    Руками, как дерево, песнь охватив,
    Как тени, вертеться четыре семейства
    Под чистый, как детство, немецкий мотив.

    
    Мне хочется дом...

    Мне хочется домой, в огромность
    Квартиры, наводящей грусть.
    Войду, сниму пальто, опомнюсь,
    Огнями улиц озарюсь.

    Перегородок тонкоребрость
    Пройду насквозь, пройду, как свет,
    Пройду, как образ входит в образ
    И как предмет сечет предмет.

    Пускай пожизненность задачи,
    Врастающей в заветы дней,
    Зовется жизнию сидячей,-
    И по такой, грущу по ней.

    Опять знакомостью напева
    Пахнут деревья и дома.
    Опять направо и налево
    Пойдет хозяйничать зима.

    Опять к обеду на прогулке
    Наступит темень, просто страсть.
    Опять научит переулки
    Охулки на руки не класть.

    Опять повалят с неба взятки,
    Опять укроет к утру вихрь
    Осин подследственных десятки
    Сукном сугробов снеговых.

    Опять опавшей сердца мышцей
    Услышу и вложу в слова,
    Как ты ползешь и как дымишься,
    Встаешь и строишься, Москва.

    И я приму тебя, как упряжь,
    Тех ради будущих безумств,
    Что ты, как стих, меня зазубришь,
    Как быль, запомнишь наизусть.

    
    Красавица моя,...

    Красавица моя, вся стать,
    Вся суть твоя мне по сердцу,
    Вся рвется музыкою стать,
    И вся на рифмы просится.

    А в рифмах умирает рок,
    И правдой входит в наш мирок
    Миров разноголосица.

    И рифма не вторенье строк,
    А гардеробный номерок,
    Талон на место у колонн
    В загробный гул корней и лон.

    И в рифмах дышит та любовь,
    Что тут с трудом выносится,
    Перед которой хмурят брось
    И морщат переносицу.

    И рифма не вторенье строк,
    Но вход и пропуск за порог,
    Чтоб сдать, как плащ за бляшкою
    Болезни тягость тяжкую,
    Боязнь огласки и греха
    За громкой бляшкою стиха.

    Красавица моя, вся суть,
    Вся стать твоя, красавица,
    Спирает грудь и тянет в путь,
    И тянет петь и - нравится.

    Тебе молился Поликлет.
    Твои законы изданы.
    Твои законы в далях лет,
    Ты мне знакома издавна.

    
    О, знал бы я, ч...

    О, знал бы я, что так бывает,
    Когда пускался на дебют,
    Что строчки с кровью - убивают,
    Нахлынут горлом и убьют!

    От шуток с этой подоплекой
    Я б отказался наотрез.
    Начало было так далеко,
    Так робок первый интерес.

    Но старость - это Рим, который
    Взамен турусов и колес
    Не читки требует с актера,
    А полной гибели всерьез.

    Когда строку диктует чувство,
    Оно на сцену шлет раба,
    И тут кончается искусство,
    И дышат почва и судьба.

    
    Кругом семеняще...

    Кругом семенящейся ватой,
    Подхваченной ветром с аллей,
    Гуляет, как призрак разврата,
    Пушистый ватин тополей.

    А в комнате пахнет, как ночью
    Болотной фиалкой. Бока
    Опущенной шторы морочат
    Доверье ночного цветка.

    В квартире прохлада усадьбы.
    Не жертвуя ей для бесед,
    В разлуке с тобой и писать бы,
    Внося пополненья в бюджет.

    Но грусть одиноких мелодий
    Как участь бульварных семян,
    Как спущенной шторы бесплодье,
    Вводящей фиалку в обман.

    Ты стала настолько мне жизнью,
    Что всё, что не к делу,— долой,
    И вымыслов пить головизну
    Тошнит, как от рыбы гнилой.

    И вот я вникаю на ощупь
    В доподлинной повести тьму.
    Зимой мы расширим жилплощадь,
    Я комнату брата займу.

    В ней шум уплотнителей глуше,
    И слушаться будет жадней,
    Как битыми днями баклуши
    Бьют зимние тучи над ней.

    
    Я понял жизни ц...

    Я понял жизни цель и чту
    Ту цель, как цель, и эта цель -
    Признать, что мне невмоготу
    Мириться с тем, что есть апрель,

    Что дни - кузнечные мехи,
    И что растекся полосой
    От ели к ели, от ольхи
    К ольхе, железный и косой,

    И жидкий, и в снега дорог,
    Как уголь в пальцы кузнеца,
    С шипеньем впившийся поток
    Зари без края и конца.

    Что в берковец церковный зык,
    Что взят звонарь в весовщики,
    Что от капели, от слезы
    И от поста болят виски.

    
    Сестра моя - жи...

    Сестра моя - жизнь и сегодня в разливе
    Расшиблась весенним дождем обо всех,
    Но люди в брелоках высоко брюзгливы
    И вежливо жалят, как змеи в овсе.

    У старших на это свои есть резоны.
    Бесспорно, бесспорно смешон твой резон,
    Что в грозу лиловы глаза и газоны
    И пахнет сырой резедой горизонт.

    Что в мае, когда поездов расписанье
    Камышинской веткой читаешь в купе,
    Оно грандиозней святого писанья
    И черных от пыли и бурь канапе.

    Что только нарвется, разлаявшись, тормоз
    На мирных сельчан в захолустном вине,
    С матрацев глядят, не моя ли платформа,
    И солнце, садясь, соболезнует мне.

    И в третий плеснув, уплывает звоночек
    Сплошным извиненьем: жалею, не здесь.
    Под шторку несет обгорающей ночью
    И рушится степь со ступенек к звезде.

    Мигая, моргая, но спят где-то сладко,
    И фата-морганой любимая спит
    Тем часом, как сердце, плеща по площадкам,
    Вагонными дверцами сыплет в степи.

    
    Ты в ветре, вет...

    Ты в ветре, веткой пробующем,
    Не время ль птицам петь,
    Намокшая воробышком
    Сиреневая ветвь!

    У капель - тяжесть запонок,
    И сад слепит, как плес,
    Обрызганный, закапанный
    Мильоном синих слез.

    Моей тоскою вынянчен
    И от тебя в шипах,
    Он ожил ночью нынешней,
    Забормотал, запах.

    Всю ночь в окошко торкался,
    И ставень дребезжал.
    Вдруг дух сырой прогорклости
    По платью пробежал.

    Разбужен чудным перечнем
    Тех прозвищ и времен,
    Обводит день теперешний
    Глазами анемон.

    
    ОБРАЗЕЦ О, бе...

    ОБРАЗЕЦ
    О, бедный Homo sapiens*,
    Существованье - гнет.
    Былые годы за пояс
    Один такой заткнет.

    Все жили в сушь и впроголодь,
    В борьбе ожесточась,
    И никого не трогало,
    Что чудо жизни - с час.

    С тех рук впивавши ландыши,
    На те глаза дышав,
    Из ночи в ночь валандавшись,
    Гормя горит душа.

    Одна из южных мазанок
    Была других южней.
    И ползала, как пасынок,
    Трава в ногах у ней.

    Сушился холст. Бросается
    Еще сейчас к груди
    Плетень в ночной красавице,
    Хоть год и позади.

    Он незабвенен тем еще,
    Что пылью припухал,
    Что ветер лускал семечки,
    Сорил по лопухам.

    Что незнакомой мальвою
    Вел, как слепца, меня,
    Чтоб я тебя вымаливал
    У каждого плетня.

    Сошел и стал окидывать
    Тех новых луж масла,
    Разбег тех рощ ракитовых,
    Куда я письма слал.

    Мой поезд только тронулся,
    Еще вокзал, Москва,
    Плясали в кольцах, в конусах
    По насыпи, по рвам,

    А уж гудели кобзами
    Колодцы, и, пылясь,
    Скрипели, бились об землю
    Скирды и тополя.

    Пусть жизнью связи портятся,
    Пусть гордость ум вредит,
    Но мы умрем со спертостью
    Тех розысков в груди.

    * Человек разумный (лат.).- Ред.

    
    Душистою веткою...

    Душистою веткою машучи,
    Впивая впотьмах это благо,
    Бежала на чашечку с чашечки
    Грозой одуренная влага.

    На чашечку с чашечки скатываясь,
    Скользнула по двум,- и в обеих
    Огромною каплей агатовою
    Повисла, сверкает, робеет.

    Пусть ветер, по таволге веющий,
    Ту капельку мучит и плющит.
    Цела, не дробится,- их две еще
    Целующихся и пьющих.

    Смеются и вырваться силятся
    И выпрямиться, как прежде,
    Да капле из рылец не вылиться,
    И не разлучатся, хоть режьте.

    
    Любимая,— молвы...

    Любимая,— молвы слащавой,
    Как угля, вездесуща гарь.
    А ты — подспудной тайной славы
    Засасывающий словарь.

    А слава — почвенная тяга.
    О, если б я прямей возник!
    Но пусть и так,— не как бродяга,
    Родным войду в родной язык.

    Теперь не сверстники поэтов,
    Вся ширь проселков, меж и лех
    Рифмует с Лермонтовым1 лето
    И с Пушкиным2 гусей и снег.

    И я б хотел, чтоб после смерти,
    Как мы замкнемся и уйдем,
    Тесней, чем сердце и предсердье,
    Зарифмовали нас вдвоем.

    Чтоб мы согласья сочетаньем
    Застлали слух кому-нибудь
    Всем тем, что сами пьем и тянем
    И будем ртами трав тянуть.

    
    Любимая,— жуть!...

    Любимая,— жуть! Когда любит поэт,
    Влюбляется бог неприкаянный.
    И хаос опять выползает на свет,
    Как во времена ископаемых.

    Глаза ему тонны туманов слезят.
    Он застлан. Он кажется мамонтом.
    Он вышел из моды. Он знает — нельзя:
    Прошли времена и — безграмотно.

    Он видит, как свадьбы справляют вокруг.
    Как спаивают, просыпаются.
    Как общелягушечью эту икру
    Зовут, обрядив ее,— паюсной.

    Как жизнь, как жемчужную шутку Ватто,
    Умеют обнять табакеркою.
    И мстят ему, может быть, только за то,
    Что там, где кривят и коверкают,

    Где лжет и кадит, ухмыляясь, комфорт
    И трутнями трутся и ползают,
    Он вашу сестру, как вакханку с амфор,
    Подымет с земли и использует.

    И таянье Андов вольет в поцелуй,
    И утро в степи, под владычеством
    Пылящихся звезд, когда ночь по селу
    Белеющим блеяньем тычется.

    И всем, чем дышалось оврагам века,
    Всей тьмой ботанической ризницы
    Пахнёт по тифозной тоске тюфяка,
    И хаосом зарослей брызнется.

    
    АВГУСТ

    
    Как обещало, не обманывая,
    Проникло солнце утром рано
    Косою полосой шафрановою
    От занавеси до дивана.

    Оно покрыло жаркой охрою
    Соседний лес, дома поселка,
    Мою постель, подушку мокрую,
    И край стены за книжной полкой.

    Я вспомнил, по какому поводу
    Слегка увлажнена подушка.
    Мне снилось, что ко мне на проводы
    Шли по лесу вы друг за дружкой.

    Вы шли толпою, врозь и парами,
    Вдруг кто-то вспомнил, что сегодня
    Шестое августа по старому,
    Преображение Господне.

    Обыкновенно свет без пламени
    Исходит в этот день с Фавора,
    И осень, ясная, как знаменье,
    К себе приковывает взоры.

    И вы прошли сквозь мелкий, нищенский,
    Нагой, трепещущий ольшаник
    В имбирно-красный лес кладбищенский,
    Горевший, как печатный пряник.

    С притихшими его вершинами
    Соседствовало небо важно,
    И голосами петушиными
    Перекликалась даль протяжно.

    В лесу казенной землемершею
    Стояла смерть среди погоста,
    Смотря в лицо мое умершее,
    Чтоб вырыть яму мне по росту.

    Был всеми ощутим физически
    Спокойный голос чей-то рядом.
    То прежний голос мой провидческий
    Звучал, не тронутый распадом:

    «Прощай, лазурь преображенская
    И золото второго Спаса
    Смягчи последней лаской женскою
    Мне горечь рокового часа.

    Прощайте, годы безвременщины,
    Простимся, бездне унижений
    Бросающая вызов женщина!
    Я — поле твоего сражения.

    Прощай, размах крыла расправленный,
    Полета вольное упорство,
    И образ мира, в слове явленный,
    И творчество, и чудотворство».

    
    БАЛАШОВ

    

    По будням медник подле вас
    Клепал, лудил, паял,
    А впрочем - масла подливал
    В огонь, как пай к паям.

    И без того душило грудь,
    И песнь небес: 'Твоя, твоя!'
    И без того лилась в жару
    В вагон, на саквояж.

    Сквозь дождик сеялся хорал
    На гроб и в шляпы молокан,
    А впрочем - ельник подбирал
    К прощальным облакам.

    И без того взошел, зашел
    В больной душе, щемя, мечась,
    Большой, как солнце, Балашов
    В осенний ранний час.

    Лазурью июльскою облит,
    Базар синел и дребезжал.
    Юродствующий инвалид
    Пиле, гундося, подражал.

    Мой друг, ты спросишь, кто велит,
    Чтоб жглась юродивого речь?
    В природе лип, в природе плит,
    В природе лета было жечь.

    
    БАЛЛАДА

    
    Бывает, курьером на борзом
    Расскачется сердце, и точно
    Отрывистость азбуки морзе,
    Черты твои в зеркале срочны.

    Поэт или просто глашатай,
    Герольд или просто поэт,
    В груди твоей - топот лошадный
    И сжатость огней и ночных эстафет.

    Кому сегодня шутится?
    Кому кого жалеть?
    С платка текла распутица,
    И к ливню липла плеть.

    Был ветер заперт наглухо
    И штемпеля влеплял,
    Как оплеухи наглости,
    Шалея, конь в поля.

    Бряцал мундштук закушенный,
    Врывалась в ночь лука,
    Конь оглушал заушиной
    Раскаты большака.

    Не видно ни зги, но затем в отдаленьи
    Движенье: лакей со свечой в колпаке.
    Мельчая, коптят тополя, и аллея
    Уходит за пчельник, истлев вдалеке.

    Салфетки белей алебастр балюстрады.
    Похоже, огромный, как тень, брадобрей
    Мокает в пруды дерева и ограды
    И звякает бритвой об рант галерей.

    Bпустите, мне надо видеть графа.
    Bы спросите, кто я? Здесь жил органист.
    Он лег в мою жизнь пятеричной оправой
    Ключей и регистров. Он уши зарниц
    Крюками прибил к проводам телеграфа.
    Bы спросите, кто я? На розыск Кайяфы
    Отвечу: путь мой был тернист.

    Летами тишь гробовая
    Стояла, и поле отхлебывало
    Из черных котлов, забываясь,
    Лапшу светоносного облака.

    А зимы другую основу
    Сновали, и вот в этом крошеве
    Я - черная точка дурного
    В валящихся хлопьях хорошего.

    Я - пар отстучавшего града, прохладой
    В исходную высь воспаряющий. Я -
    Плодовая падаль, отдавшая саду
    Все счеты по службе, всю сладость и яды,
    Чтоб, музыкой хлынув с дуги бытия,
    В приемную ринуться к вам без доклада.
    Я - мяч полногласья и яблоко лада.
    Bы знаете, кто мне закон и судья.

    Bпустите, мне надо видеть графа.
    О нем есть баллады. Он предупрежден.
    Я помню, как плакала мать, играв их,
    Как вздрагивал дом, обливаясь дождем.

    Позднее узнал я о мертвом Шопене.
    Но и до того, уже лет в шесть,
    Открылась мне сила такого сцепленья,
    Что можно подняться и землю унесть.

    Куда б утекли фонари околотка
    С пролетками и мостовыми, когда б
    Их марево не было, как на колодку,
    Набито на гул колокольных октав?

    Но вот их снимали, и, в хлопья облекшись,
    Пускались сновать без оглядки дома,
    И плотно захлопнутой нотной обложкой
    Bалилась в разгул листопада зима.

    Ей недоставало лишь нескольких звеньев,
    Чтоб выполнить раму и вырасти в звук,
    И музыкой - зеркалом исчезновенья
    Качнуться, выскальзывая из рук.

    В колодец ее обалделого взгляда
    Бадьей погружалась печаль, и, дойдя
    До дна, подымалась оттуда балладой
    И рушилась былью в обвязке дождя.

    Жестоко продрогши и до подбородков
    Закованные в железо и мрак,
    Прыжками, прыжками, коротким галопом
    Летели потоки в глухих киверах.

    Их кожаный строй был, как годы, бороздчат,
    Их шум был, как стук на монетном дворе,
    И вмиг запружалась рыдванами площадь,
    Деревья мотались, как дверцы карет.

    Насколько терпелось канавам и скатам,
    Покамест чекан принимала руда,
    Удар за ударом, трудясь до упаду,
    Дукаты из слякоти била вода.

    Потом начиналась работа граверов,
    И черви, разделав сырье под орех,
    Вгрызались в сознанье гербом договора,
    За радугой следом ползя по коре.

    Но лето ломалось, и всею махиной
    На август напарывались дерева,
    И в цинковой кипе фальшивых цехинов
    Тонули крушенья шаги и слова.

    Но вы безответны. B другой обстановке
    Недолго б длился мой конфуз.
    Но я набивался и сам на неловкость,
    Я знал, что на нее нарвусь.

    Я знал, что пожизненный мой собеседник,
    Меня привлекая страшнейшей из тяг,
    Молчит, крепясь из сил последних,
    И вечно числится в нетях.

    Я знал, что прелесть путешествий
    И каждый новый женский взгляд
    Лепечут о его соседстве
    И отрицать его велят.

    Но как пронесть мне этот ворох
    Признаний через ваш порог?
    Я трачу в глупых разговорах
    Все, что дорогой приберег.

    Зачем же, земские ярыги
    И полицейские крючки,
    Вы обнесли стеной религий
    Отца и мастера тоски?

    Зачем вы выдумали послух,
    Безбожие и ханжество,
    Когда он лишь меньшой из взрослых
    И сверстник сердца моего.

    
    БЕЗ НАЗВАНИЯ

    

    Недотрога, тихоня в быту,
    Ты сейчас вся огонь, вся горенье,
    Дай запру я твою красоту
    В темном тереме стихотворенья.

    Посмотри, как преображена
    Огневой кожурой абажура
    Конура, край стены, край окна,
    Наши тени и наши фигуры.

    Ты с ногами сидишь на тахте,
    Под себя их поджав по-турецки.
    Все равно, на свету, в темноте,
    Ты всегда рассуждаешь по-детски.

    Замечтавшись, ты нижешь на шнур
    Горсть на платье скатившихся бусин.
    Слишком грустен твой вид, чересчур
    Разговор твой прямой безыскусен.

    Пошло слово любовь, ты права.
    Я придумаю кличку иную.
    Для тебя я весь мир, все слова,
    Если хочешь, переименую.

    Разве хмурый твой вид передаст
    Чувств твоих рудоносную залежь,
    Сердца тайно светящийся пласт?
    Ну так что же глаза ты печалишь?

    БОЛЕЗНИ ЗЕМЛИ

    
    О, еще! Раздастся ль только хохот
    Перламутром, Иматрой бацилл,
    Мокрым гулом, тьмой стафилококков,
    И блеснут при молниях резцы,

    Так — шабаш! Нешаткие титаны
    Захлебнутся в черных сводах дня.
    Тени стянет трепетом tetanus1,
    И медянок запылит столбняк.

    Вот и ливень. Блеск водобоязни,
    Вихрь, обрывки бешеной слюны.
    Но откуда? С тучи, с поля, с Клязьмы
    Или с сардонической сосны?

    Чьи стихи настолько нашумели,
    Что и гром их болью изумлен?
    Надо быть в бреду по меньшей мере,
    Чтобы дать согласье быть землей.

    
    БОРИСУ ПИЛЬНЯКУ

    
    Иль я не знаю, что, в потемки тычась,
    Вовек не вышла б к свету темнота,
    И я - урод, и счастье сотен тысяч
    Не ближе мне пустого счастья ста?

    И разве я не мерюсь пятилеткой,
    Не падаю, не подымаюсь с ней?
    Но как мне быть с моей грудною клеткой
    И с тем, что всякой косности косней?

    Напрасно в дни великого совета,
    Где высшей страсти отданы места,
    Оставлена вакансия поэта:
    Она опасна, если не пуста.

    
    БРЮСОВУ

    
    Я поздравляю вас, как я отца
    Поздравил бы при той же обстановке.
    Жаль, что в Большом театре под сердца
    Не станут стлать, как под ноги, циновки.

    Жаль, что на свете принято скрести
    У входа в жизнь одни подошвы: жалко,
    Что прошлое смеется и грустит,
    А злоба дня размахивает палкой.

    Вас чествуют. Чуть-чуть страшит обряд,
    Где вас, как вещь, со всех сторон покажут
    И золото судьбы посеребрят,
    И, может, серебрить в ответ обяжут.

    Что мне сказать? Что Брюсова горька
    Широко разбежавшаяся участь?
    Что ум черствеет в царстве дурака?
    Что не безделка - улыбаться, мучась?

    Что сонному гражданскому стиху
    Вы первый настежь в город дверь открыли?
    Что ветер смел с гражданства шелуху
    И мы на перья разодрали крылья?

    Что вы дисциплинировали взмах
    Взбешенных рифм, тянувшихся за глиной,
    И были домовым у нас в домах
    И дьяволом недетской дисциплины?

    Что я затем, быть может, не умру,
    Что, до смерти теперь устав от гили,
    Вы сами, было время, поутру
    Линейкой нас не умирать учили?

    Ломиться в двери пошлых аксиом,
    Где лгут слова и красноречье храмлет?..
    О! весь Шекспир, быть может, только в том,
    Что запросто болтает с тенью Гамлет.

    Так запросто же!
    Дни рожденья есть.
    Скажи мне, тень, что ты к нему желала б?
    Так легче жить. А то почти не снесть
    Пережитого слышащихся жалоб.

    
    В БОЛЬНИЦЕ

    
    Стояли как перед витриной,
    Почти запрудив тротуар.
    Носилки втолкнули в машину.
    В кабину вскочил санитар.

    И скорая помощь, минуя
    Панели, подъезды, зевак,
    Сумятицу улиц ночную,
    Нырнула огнями во мрак.

    Милиция, улицы, лица
    Мелькали в свету фонаря.
    Покачивалась фельдшерица
    Со склянкою нашатыря.

    Шел дождь, и в приемном покое
    Уныло шумел водосток,
    Меж тем как строка за строкою
    Марали опросный листок.

    Его положили у входа.
    Все в корпусе было полно.
    Разило парами иода,
    И с улицы дуло в окно.

    Окно обнимало квадратом
    Часть сада и неба клочок.
    К палатам, полам и халатам
    Присматривался новичок.

    Как вдруг из расспросов сиделки,
    Покачивавшей головой,
    Он понял, что из переделки
    Едва ли он выйдет живой.

    Тогда он взглянул благодарно
    В окно, за которым стена
    Была точно искрой пожарной
    Из города озарена.

    Там в зареве рдела застава,
    И, в отсвете города, клен
    Отвешивал веткой корявой
    Больному прощальный поклон.

    «О господи, как совершенны
    Дела твои,— думал больной,—
    Постели, и люди, и стены,
    Ночь смерти и город ночной.

    Я принял снотворного дозу
    И плачу, платок теребя.
    О боже, волнения слезы
    Мешают мне видеть тебя.

    Мне сладко при свете неярком,
    Чуть падающем на кровать,
    Себя и свой жребий подарком
    Бесценным твоим сознавать.

    Кончаясь в больничной постели,
    Я чувствую рук твоих жар.
    Ты держишь меня, как изделье,
    И прячешь, как перстень, в футляр».

    
    ВЕНЕЦИЯ

    
    Я был разбужен спозаранку
    Щелчком оконного стекла.
    Размокшей каменной баранкой
    В воде Венеция плыла.

    Все было тихо, и, однако,
    Во сне я слышал крик, и он
    Подобьем смолкнувшего знака
    Еще тревожил небосклон.

    Он вис трезубцем Скорпиона
    Над гладью стихших мандолин


  Сохранить

[ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ]

/ Полные произведения / Пастернак Б.Л. / Стихотворения


Смотрите также по произведению "Стихотворения":


2003-2020 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis