Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Скотт В. / Пуритане

Пуритане [22/36]

  Скачать полное произведение

    Между тем судьба как будто благоприятствовала восставшим, и их успехи превосходили самые смелые упования. Тайный совет Шотландии, ошеломленный размерами сопротивления, порожденного его произволом, совершенно оцепенел от страха и был неспособен предпринять решительные шаги, чтобы успокоить им самим вызванные волнения. К тому же численность войск, находившихся в то время в Шотландии, была крайне невелика; все они были стянуты к Эдинбургу, и на эту армию возлагалась задача оборонять столицу. Во многих графствах феодальному ополчению королевских вассалов было приказано выступить в поход и заплатить королю военною службою за предоставленные им земли. Однако начинающаяся война не пользовалась популярностью среди джентри, и даже те, кто был не прочь взять в руки оружие, уклонялись от этого по настоянию жен, матерей и сестер, старавшихся удержать их от участия в боевых действиях.
     Неспособность шотландских властей защитить себя собственными силами и тем более подавить восстание, вначале представлявшееся незначительным, породила при английском дворе сомнения, с одной стороны, в талантах правителей этой страны и, с другой - в благоразумии тех чрезмерно суровых мер, которые они применяли по отношению к пресвитерианам. Поэтому было решено назначить главнокомандующим действующей в Шотландии армии несчастного герцога Монмута, который, получив за женою значительные поместья в южной части этого королевства и располагая здесь обширными связями, был кровно заинтересован в шотландских делах. Военные способности, проявленные им при различных обстоятельствах за время службы на континенте, были сочтены более чем достаточными для подавления мятежников вооруженной рукой; вместе с тем ожидали, что его мягкий характер и благожелательное отношение к пресвитерианам могут успокоительно подействовать на умы и склонить их к примирению с государственной властью. В силу этих соображений герцог был снабжен широкими полномочиями и выступил из Лондона во главе крупного вспомогательного отряда, чтобы принять на себя главное командование всеми находящимися в Шотландии вооруженными силами и привести в порядок ее расстроенные дела.
     Глава XXVII
     Путь держу я в Босуэл-хилл,
     Чтобы там победить или пасть.
     Старинная баллада
     Теперь в военных действиях наступило затишье. Преградив мятежникам путь к столице, правительство вынуждено было, по-видимому, этим довольствоваться, тогда как повстанцы усиленно занимались наращиванием и укреплением своих сил. Для этой цели они создали своего рода лагерь, расположив его в парке герцогской резиденции в Гамильтоне. Этот лагерь, ставший сборным пунктом для стекавшихся пополнений, был защищен от внезапной атаки Клайдом, глубокой и быстрой рекой, через которую можно было переправиться только по длинному и узкому мосту, находившемуся близ замка и деревни, носивших название Босуэл.
     Тут, уйдя с головою в работу, Мортон провел около двух недель после взятия Глазго. За это время он успел получить несколько записок от Берли, в которых содержалось, однако, лишь краткое сообщение, что Тиллитудлем все еще держится. Мучимый неопределенностью и стремясь узнать подробнее об этом столь важном для него деле, он наконец объявил своим сотоварищам - членам совета - о желании или, вернее, намерении - ибо он не видел, почему бы ему не воспользоваться той вольностью, которую позволял себе всякий в этой недисциплинированной армии - съездить в Милнвуд для устройства кое-каких весьма существенных личных дел. Заявление Мортона было встречено неодобрительно, так как военный совет, высоко ценя его деятельность и сознавая, что заменить его некем, не желал отпускать его. Впрочем, члены совета, не считая возможным связывать его правилами, более суровыми, нежели те, которыми были связаны они сами, предоставили ему скрепя сердце, однако без возражений, кратковременный отпуск. Воспользовался удобным случаем побывать у себя в усадьбе, расположенной недалеко от Милнвуда, и достопочтенный мистер Паундтекст, удостоивший Мортона своим обществом на время этой поездки. Поскольку окрестные жители, в общем, сочувствовали делу повстанцев и вся округа, за исключением разбросанных кое-где старых гнезд, в которых засели бароны - приверженцы короля, находилась под наблюдением их отрядов, они взяли с собою только одного Кадди.
     Лишь на закате добрались они до Милнвуда, где Паундтекст, распрощавшись с попутчиками, направился в одиночестве к своему дому, находившемуся в полумиле от Тиллитудлема. Какое смятение чувств должен был испытать Мортон, оставшись наедине сам с собою, когда снова увидел леса, холмы и поля, такие знакомые, такие близкие его сердцу! Его характер, образ жизни, мысли, занятия - все изменилось, все стало неузнаваемым за какие-нибудь две недели; и двадцать дней произвели в нем работу, на которую обычно уходят долгие годы. Кроткий, романтичный, мягкосердечный юноша, воспитанный в строгости, терпеливо сносивший деспотизм скаредного, властолюбивого дяди, внезапно, из протеста перед насилием, подстегиваемый оскорбленным чувством, превратился в вождя вооруженных людей, отдался служению обществу, приобрел друзей, которых воодушевлял на борьбу, и врагов, с которыми дрался, и неразрывно связал свою собственную судьбу с судьбою национального восстания и революции. За этот короткий срок он пережил переход от романтических грез юношеской поры к трудам и заботам деятельного мужчины. Все, что когда-то его увлекало, выветрилось из его памяти - все, кроме нежной привязанности к Эдит. Но даже любовь, которую он лелеял, и та, казалось, стала более мужественной и более бескорыстной, так как теперь она сочеталась и вступала в противоречие с новыми для него обязанностями и чувствами. Размышляя об особенностях происшедшей с ним перемены, о причинах, ее породивших, и о последствиях, к которым может повести его нынешняя деятельность, он содрогнулся от вполне понятной тревоги, но тотчас же поборол ее благородной и мужественной уверенностью в своей правоте.
     "Если мне суждено погибнуть, - сказал он себе, - я погибну совсем молодым. Те, чье одобрение мне дороже всего, не поняли моих побуждений, осудили мои поступки. Но я взялся за меч из любви к свободе, и я не умру презренною смертью или неотомщенным. Они могут выставить на позор мой труп, они могут надругаться над ним, но придет день, когда позорный приговор обратится на тех, кто ныне его произносит. И пусть Небо, чьим именем так часто злоупотребляют в этой безумной войне, засвидетельствует чистоту побуждений, которыми я руководствовался".
     Приехав в Милнвуд, Генри спешился и, подойдя к дому, постучал в дверь; на этот раз его стук отнюдь не говорил о робости юноши, вернувшегося домой позже должного времени; нет, он стучал уверенно, как мужчина, не сомневающийся в своих правах и отвечающий за свои действия, - он стучал смело, решительно, независимо. Дверь осторожно приотворилась, и показалась миссис Элисон Уилсон, тотчас отпрянувшая назад при виде стального шлема и трепещущего плюмажа ее воинственного гостя.
     - Где дядя, Элисон? - спросил Мортон, улыбаясь ее испугу.
     - Господи Боже, никак, мистер Гарри! Вы ли это? - заторопилась старая домоправительница. - Сказать по правде, мое сердце заколотилось как бешеное, и я думала, что оно выпрыгнет, и все из-за вас. Но только как же так, мистер Гарри, это же не вы; вы теперь как-то мужественнее и выше, чем прежде.
     - И все-таки это я, - сказал Генри, вздыхая и улыбаясь одновременно. - Это одежда, наверно, делает меня выше, а эти времена, Эли, и мальчиков превращают в мужчин.
     - Да, времена тяжелые, - отозвалась старая женщина. - И почему на вас свалилась эта напасть! Но тут ничем не поможешь! С вами не очень-то хорошо обращались, и я не раз говаривала вашему дяде: наступи на червяка, и тот начнет извиваться.
     - Вы всегда были моею заступницей, Эли, - сказал Мортон, и домоправительница отнеслась совершенно спокойно к этому фамильярному обращению, - вы никому, кроме себя самой, не позволяли меня бранить, я в этом уверен. Но где же дядя?
     - В Эдинбурге, - ответила Элисон. - Почтенный джентльмен предпочел уехать да посиживать у камелька, пока в нем теплится огонек. Беспокойный он человек и всегда чего-то боится, - да вы знаете не хуже моего, каков наш хозяин.
     - Он, надеюсь, здоров? - спросил Мортон.
     - Нельзя пожаловаться, - ответила домоправительница, - да и с добром пока что благополучно; уж мы изворачивались, как только могли, и хотя солдаты из Тиллитудлема отобрали у нас корову - ту самую, красную, и еще старую Хекки (вы помните, конечно, обеих), но зато и продали нам задешево четырех - тех, что гнали в тиллитудлемский замок.
     - Продали? - переспросил Мортон. - Как это продали?
     - А так, что их послали собирать продовольствие для гарнизона, - ответила домоправительница, - вот они и принялись за свое - разъезжать по всей округе, меняя и продавая, что успели собрать, совсем как гуртовщики в западных округах. Я уверена, что майору Беллендену досталась самая малость, хотя они всюду забирали от его имени.
     - В таком случае, - торопливо проговорил Мортон, - гарнизон, вероятно, терпит лишения?
     - Конечно, терпит, - ответила Эли, - в этом можно не сомневаться.
     Неожиданная мысль озарила Мортона: "Берли сознательно меня обманул; его религия так же допускает коварство, как и оправдывает жестокость".
     - Я не могу оставаться, миссис Уилсон, я должен немедленно ехать.
     - Как же так? А перекусить? Погодите немножко, - захлопотала встревоженная домоправительница, - я мигом что-нибудь соберу, как делала это для вас в лучшие дни.
     - Не могу, Элисон, - сказал Мортон. - Кадди, готовь коней.
     - А я им только что засыпал зерна, - ответил преданный ординарец.
     - Кадди! - воскликнула Эли. - Да что вы таскаете за собой этого злосчастного парня? Это он со своей полоумной мамашей принесли несчастье нашему дому.
     - Потише, потише, - заметил Кадди. - А вам пора бы позабыть да простить, миссис Элисон. Матушка моя в Глазго, у моей тетушки, ее старшей сестры, и никогда больше не станет вам докучать, а я теперь слуга самого начальника и забочусь о нем получше, чем делали это вы сами; видали ли вы его когда-нибудь в таком красивом наряде?
     - Что правда, то правда, - сказала домоправительница, разглядывая с видимым удовольствием своего молодого хозяина и находя, что его новый костюм ему очень к лицу, - у вас, пока вы жили в Милнвуде, не было этого расшитого галстука. Я его никогда не видала.
     - Еще бы, миссис, - заявил Кадди, - когда я добыл его собственною рукой; он из вещей лорда Эвендела.
     - Лорда Эвендела, - повторила старуха, - это его, кажется, виги собираются завтра утром повесить.
     - Виги собираются повесить лорда Эвендела? - переспросил пораженный Мортон.
     - Да, собираются, - подтвердила домоправительница. - Вчера ночью он сделал вылазку, или салиду, как это зовется на их языке (мою мать звали Салли; не возьму в толк, к чему давать христианские имена таким нехристианским делам). И, когда он вышел из Тиллитудлема, чтобы раздобыть немного еды, его людей прогнали назад, а самого захватили, и начальник вигов Белфур поставил для него виселицу и поклялся (или торжественно объявил, потому что они не клянутся), что, если гарнизон замка не сдастся к завтрашнему рассвету, они вздернут молодого лорда, беднягу, на такую же высоту, на какой некогда был повешен Аман. Да, тяжелые теперь времена! Но тут ничего не поделаешь; а потому садитесь-ка да покушайте хлеба с сыром, пока не будет готово что-нибудь получше. Да я бы вам, голубчик, и никогда не стала про это рассказывать, если бы знала, что отобью у вас охоту к обеду.
     - Сейчас же седлать коней, Кадди, все равно, сыты они или нет. Нам нельзя отдыхать, пока мы не доберемся до замка.
     И, несмотря на уговоры Эли, они тотчас тронулись в путь.
     Мортон решил заехать к мистеру Паундтексту и убедить его отправиться вместе с ним в лагерь Берли. Почтенный священник в соответствии со своими миролюбивыми склонностями успел уже устроиться по-домашнему. Он сидел за столом, углубившись в старинный богословский трактат; во рту у него была трубка, а перед ним - кружка эля, чтобы лучше переваривать содержание книги. С большой неохотой оторвался он от милых его сердцу утех (которые он называл своими занятиями), чтобы снова пуститься в дорогу на тряской лошадке. Все же, узнав, в чем дело, и тяжко вздохнув, он распрощался с надеждой провести вечер в своей тихой, уютной гостиной. Он полностью согласился с Мортоном, что если Берли, казнив лорда Эвендела, хочет углубить разрыв между пресвитерианами и правительством и сделать соглашение между ними окончательно невозможным, то умеренная партия никоим образом не может допустить это злодейство. Мы воздадим ему только должное, если добавим, что он, как и большинство его единоверцев, был противником ненужного кровопролития. К тому же он с полным сочувствием отнесся к мысли Мортона, что лорд Эвендел может стать посредником в переговорах о мире на справедливых и взаимовыгодных условиях. Договорившись обо всем этом, они поторопились выехать в лагерь и около одиннадцати часов вечера прибыли в небольшую деревушку близ Тиллитудлема, которую Берли избрал местопребыванием своей штаб-квартиры.
     Их окликнул часовой, меланхолично расхаживающий взад и вперед перед въездом в деревню; спросив их имена и занимаемые в повстанческом войске должности, он молча пропустил их в деревню. Перед одним из домов они заметили еще одного часового; они предположили, что именно здесь заключен лорд Эвендел, так как напротив была воздвигнута виселица такой высоты, чтобы ее можно было видеть со стен Тиллитудлема; это подтверждало печальные новости, сообщенные миссис Уилсон*. Мортон пожелал немедленно встретиться с Берли, и их проводили к нему на квартиру. Они застали его за чтением Библии; рядом с ним лежало его оружие, которое он всегда держал наготове. Заметив входивших, он вздрогнул и вскочил на ноги.
     ______________
     * Камеронцы подвергались жестоким преследованиям, но это не научило их милосердию. Как сообщает капитан Крайти, они воздвигли в своем лагере огромную виселицу с несколькими крючками и сложили возле нее целую бухту новых канатов, чтобы вешать захваченных в плен роялистов. Гилд в своей "Bellum Bothuellianum" ("Босуэлская битва") дает подробное описание этого сооружения. (Прим. автора.)
     - Что привело вас сюда? - спросил торопливо Берли. - Дурные вести из армии?
     - Нет, - ответил Мортон, - но, сколько мы знаем, здесь готовятся кое-какие события, от которых в очень большой мере зависит благополучие армии; вы захватили в плен лорда Эвендела?
     - Господь, - сказал Берли, - отдал его в наши руки.
     - И вы хотите воспользоваться успехом, дарованным вам небесами, чтобы, подвергнув пленника незаслуженной казни, очернить наше дело перед всем миром?
     - Если Тиллитудлем на рассвете не сдастся, - ответил Берли, - лорд Эвендел умрет той самою смертью, которой его начальник и покровитель предал столько Божьих страдальцев. И пусть со мной случится то же и даже худшее, если я не выполню этого.
     - Мы взялись за оружие, - ответил Мортон, - чтобы положить конец этим жестокостям, а не для того, чтобы подражать нашим гонителям и карать невинных людей за чужие преступления. Какими законами сможете вы оправдать это зверство?
     - Если ты в этом несведущ, - ответил Берли, - то твой товарищ и спутник хорошо знает закон, предавший жителей Иерихона мечу Иисуса, сына Навинова.
     - Однако, - ответил священник, - мы живем, руководствуясь высшим законом, и этот закон велит добром воздавать за зло и молиться за тех, кто притесняет и преследует нас.
     - Значит ли это, что ты со своими сединами вступаешь в союз с его зеленой юностью, чтобы перечить мне в этом?
     - Мы двое из тех, - возразил Паундтекст, - которым вместе с тобой вручена власть над этою ратью, и мы не допустим, чтобы хоть один волос упал с головы пленного. Кто знает, не назначено ли ему Господом способствовать прекращению злосчастных раздоров в нашем Израиле.
     - Я это предвидел, - ответил Берли, - еще тогда, когда такого, как ты, избрали в совет старейшин.
     - Такого, как я? - повторил Паундтекст. - Кто же я, что вы позволяете себе отзываться обо мне с подобным презрением? Не охранял ли я от волков на протяжении тридцати лет доверенных мне овец? И даже тогда, когда ты, Джон Белфур, сражался на стороне необрезанных и сам был филистимлянином с надменным челом и залитыми кровью руками! Кто же я, по-твоему, говори!
     - Раз ты этого хочешь, я тебе скажу, кто ты, - ответил на это Берли. - Ты один из тех, кто последовал за словом Божиим ради рыб и хлебов, один из тех, кто любит дом свой больше, чем церковь Господню, кто готов скорее брать мзду из рук прелатистов или язычников, чем разделить судьбу с теми благородными душами, которые отреклись от всего ради священного ковенанта.
     - И я также тебе скажу, Джон Белфур, - воскликнул в порыве справедливого негодования Паундтекст, - я также скажу, кто ты. Ты один из тех, чьи кровожадность и бессердечие ложатся пятном на церковь этого несчастного королевства; злодейства и насилия могут отвратить от нас провидение и сделать безуспешными наши возвышенные усилия вернуть себе религиозную и гражданскую свободу.
     - Господа, - сказал Мортон, - прекратите эту злобную и ненужную перебранку; мистер Белфур, соблаговолите ответить, будете ли вы возражать против освобождения лорда Эвендела, которое при настоящем положении дел представляется нам желательной и полезной мерой?
     - Здесь два ваших голоса против моего одного, - ответил на это Берли, - но вы не откажетесь подождать, пока совет в полном составе разберет это дело?
     - Мы бы этому не противились, - сказал Мортон, - если бы могли положиться на тех, на кого оставляем пленника. Вам отлично известно, - продолжал он, угрюмо взглянув на Берли, - что однажды вы уже меня обманули.
     - Вот как! - презрительно бросил Берли. - Ты легкомысленный и вздорный мальчишка; за черные брови глупой девчонки ты готов отдать и свою веру, и честь, и дело Господа Бога, и благо отчизны!
     - Мистер Белфур, - сказал Мортон, положив руку на эфес шпаги, - за подобные речи полагается отвечать.
     - И я готов это сделать, юноша, где и когда ты на это отважишься, - ответил Берли, - слово мое в том порукою.
     Тут наступила очередь Паундтекста напомнить, что ссориться в такое время - безумие, и он добился, правда не без труда, подобия примирения между ними.
     - Что касается пленного, - сказал Берли, - поступайте с ним, как вам угодно. Я умываю руки и снимаю с себя ответственность за последствия. Он мой пленник, он захвачен моим мечом и копьем в то время, как вы, мистер Мортон, занимались парадами и муштрою, а вы, мистер Паундтекст, искажали Писание в духе эрастианства. И все-таки берите его на свое попечение и делайте с ним, что хотите. Дингуолл! - крикнул он, вызывая одного из повстанцев, бывшего при нем чем-то вроде адъютанта и спавшего в комнате рядом. - Пусть охрана, приставленная к этому негодяю Эвенделу, сдаст свой пост часовым, которых назначит мистер Мортон. Пленный, - продолжал он, снова обращаясь к Паундтексту и Мортону, - в вашем распоряжении, господа. Но прошу помнить, что за ваши дела вам рано или поздно придется ответить.
     Произнеся эти слова, он твердыми, большими шагами вышел в соседнюю комнату, сочтя излишним пожелать своим посетителям доброй ночи. Мортон и Паундтекст, посовещавшись, решили ради безопасности пленного приставить к нему дополнительную охрану из людей их прихода. Случилось, что в деревушке был тогда размещен отряд, набранный из прихожан Паундтекста и временно отданный под начальство Берли (их оставили поближе к домам в награду за храбрость, проявленную при штурме старого замка). Живые, предприимчивые молодые ребята, они получили от товарищей прозвище милнвудских стрелков. По указанию Мортона четверо из них охотно приняли на себя обязанности часовых; он оставил вместе с ними Кадди, на верность которого мог положиться, приказав немедленно его известить, если случится что-нибудь неожиданное.
     Покончив с этим, Мортон и его спутник отправились ночевать в предоставленные им жалкие комнатушки, но в этой переполненной и нищей деревне нужно было радоваться и такому ночлегу. Прежде чем разойтись, они набросали памятную записку, в которой изложили жалобы умеренных пресвитериан; в заключение они требовали свободы исповедания их религии и чтобы им было позволено беспрепятственно посещать богослужения, отправляемые духовными лицами из числа их самих. Их петиция настаивала на созыве всесословного парламента для устройства церковных и государственных дел и для подтверждения бесстыдно попиравшихся до этого времени прав гражданина, а также на амнистии для всех тех, кто с оружием в руках отстаивал или отстаивает свои права. Мортон рассчитывал, что эти условия, свободные от фанатизма и нетерпимости и содержащие в себе только то, к чему стремились наиболее умеренные из повстанцев, могут встретить сторонников даже в среде роялистов, поскольку речь шла исключительно об обычных и давних правах свободных граждан Шотландии.
     Мортон тем более надеялся на успех, что герцог Монмут, которому Карл поручил подавить восстание, был, как говорили, человек мягкий, спокойный и снисходительный; говорили также, что он благожелательно относится к пресвитерианам и обладает широкими полномочиями принимать меры для умиротворения Шотландии. Мортон считал, что можно будет добиться его благосклонности только в том случае, если будет найдено подходящее и уважаемое лицо, которое сможет положить начало переговорам; и он полагал, что таким лицом может быть лорд Эвендел. Поэтому он решил посетить пленного завтра с утра и выяснить, возьмет ли он на себя роль посредника.
     Однако одно происшествие заставило его поспешить.
     Глава XXVIII
     "Отдайте ваш замок, - сказал он, - миледи,
     Отдайте ваш замок мне".
     "Эдом из Гордона"
     Мортон еще раз просмотрел и набело переписал составленную им и Паундтекстом бумагу с подробным изложением причин недовольства умеренных пресвитериан и условий, на которых большая часть повстанцев согласится сложить оружие. Он уже собрался ложиться, как в дверь постучали.
     - Войдите, - сказал Мортон, и круглая голова Кадди Хедрига просунулась в комнату. - Войди, - повторил Мортон, - в чем дело, Кадди? Ничего не стряслось?
     - Нет, сэр, тут хотят с вами поговорить.
     - Кто это, Кадди? - спросил Мортон.
     - Это старая ваша знакомая, - сказал Кадди и, открыв дверь, не то ввел, не то втащил женщину, лицо которой было закрыто пледом.
     - Входи, входи, не робей перед старым знакомым, Дженни, - говорил Кадди, стаскивая с ее головы покрывало и открывая взору своего хозяина хорошо знакомое ему личико Дженни Деннисон. - Скажи его милости, Дженни, - он у нас славный парень! - скажи ему, сударыня, что ты хотела передать лорду Эвенделу.
     - Да то же, что хотела передать его милости мистеру Генри, - сказала Дженни, - когда как-то посетила его в заключении, дурень ты этакий. Ты думаешь, что люди не хотят видеть своих друзей, когда они попали в беду? Эх ты, верный рыцарь похлебки!
     Дженни отвечала Кадди с обычною бойкостью, но все же голос ее прерывался, щеки ввалились и побледнели, на глазах были слезы, руки дрожали, движения были робкими и неуверенными, и все в ней говорило о недавних страданиях и лишениях и о том, что она находится в сильном, почти истерическом возбуждении.
     - В чем дело, Дженни? - мягко и ласково спросил Мортон. - Вы ведь знаете, сколь многим я вам обязан, и я сделаю для вас все, что смогу.
     - Премного вам благодарна, Милнвуд, - ответила Дженни, - вы всегда были добрым молодым человеком, хотя говорят, что теперь вы изменились к худшему.
     - Что же говорят обо мне? - спросил ее Мортон.
     - Одни говорят, что вы вместе с вигами хотите спихнуть короля Карла с трона, чтобы ни он, ни его потомки не сели на него снова; а Джон Гьюдьил болтает, что вы хотите отдать органы, которые в церкви, волынщикам, а молитвенники сжечь рукой палача в отместку за то, что король, возвратившись, сжег ковенант.
     - Мои друзья в Тиллитудлеме судят обо мне слишком поспешно и слишком враждебно, - ответил Мортон. - А между тем, Дженни, я хочу лишь свободно исповедовать мою веру, не оскорбляя ничьей; что касается семейства Белленден, то я жажду благоприятного случая, чтобы доказать, что я так же дружески расположен к нему, как прежде.
     - Да благословит вас Бог за ваше доброе сердце и за эти слова, - сказала Дженни, заливаясь слезами, - они еще никогда так не нуждались в вашей привязанности и дружбе... Они умирают с голоду: у нас нечего есть.
     - Боже милостивый! - воскликнул Мортон. - Я слышал, что вам приходится трудно, но мне и в голову не приходило, что вы голодаете. Возможно ли это? Неужели обе леди, а также майор...
     - Они так же страдают, как самый последний из нас, - ответила Дженни, - ведь они делятся последнею крошкой хлеба и едят вместе со всеми, кто в замке; честное слово, мои бедные глаза видят зараз, по крайней мере, пятьдесят пятен разного цвета, и все это от слабости, а голова идет кругом, так что я не могу устоять на ногах. Впалые щеки бедной Дженни и заострившиеся черты свидетельствовали о том, что она говорила сущую правду. Мортон был потрясен.
     - Садитесь же, ради Бога! - сказал он, усаживая ее насильно на единственный стул, имевшийся в помещении. Не находя себе места, в нетерпении и отчаянии он принялся ходить взад и вперед по комнате. - Но я ничего не знал! - воскликнул он прерывающимся от волнения голосом, - я и не мог об этом узнать. О, хладнокровный, жестокосердный фанатик! Коварный негодяй! Кадди, давай скорее поесть и вина - все, что найдешь!
     - С нее довольно и виски, - пробурчал Кадди. - Разве кто-нибудь мог подумать, что у них так плохо с едою, когда вот эта девчонка выплеснула на меня столько славной горячей похлебки с капустой.
     Как ни была истощена и измучена Дженни, все же, вспомнив о своем героическом подвиге при штурме повстанцами замка, она залилась смехом, тотчас же перешедшим в судорожные всхлипывания.
     Встревоженный ее состоянием, с ужасом думая о лишениях, какие переживали обитатели замка, Мортон в более решительной форме повторил свои приказания Кадди и, когда тот ушел, принялся успокаивать гостью.
     - Вы здесь, наверно, по настоянию мисс Эдит, с целью повидать лорда Эвендела? Скажите, чего она хочет: ее желание - закон для меня.
     Дженни заколебалась, но через мгновение, немного оправившись, проговорила:
     - Ваша милость - старый друг нашей семьи, и мне сдается, я могу довериться вам и сказать правду.
     - Будьте уверены, Дженни, - ответил Мортон, заметив ее нерешительность, - чем искреннее вы будете, тем лучше послужите своей госпоже.
     - Раз так, то вы должны знать, что мы умираем с голоду, как я говорила, и что это длится уже много дней кряду; майор клянется, что со дня на день ждет помощи и не сдаст замка врагу, пока мы не съедим его старых ботфортов, а у них подошвы, как вы, может, помните, страшно толстые, не говоря уж о том, что они сшиты из грубой кожи. Драгуны, напротив, считают, что им все же придется сдаться; они не могут переносить голода, потому что, размещаясь на вольных квартирах, привыкли к обжорству. И с той поры, как лорда Эвендела взяли в плен, на них нет никакой управы, и Инглис говорит, что сдаст замок вигам вместе с майором и обеими леди в придачу, если только мятежники пообещают солдатам отпустить их на волю.
     - Негодяи! - воскликнул Мортон. - Но почему они не хотят договориться об общих условиях капитуляции?
     - Они боятся, что тогда им не будет пощады; ведь они наделали много зла в нашей округе; и потом Берли уже повесил одного или двух из них - вот они и хотят вытащить из петли свои шеи за счет порядочных и благородных людей.
     - И вас послали, - продолжал Мортон, - чтобы сообщить лорду Эвенделу грустные новости о готовящемся в Тиллитудлеме бунте?
     - Вот именно, - ответила Дженни. - Том Хеллидей пожалел меня и рассказал обо всем, и вывел из замка, чтобы я сообщила эти новости лорду Эвенделу, если только мне удастся проникнуть к нему.
     - Но разве, пребывая в плену, он мог бы чем-нибудь помочь вашей беде?


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ] [ 27 ] [ 28 ] [ 29 ] [ 30 ] [ 31 ] [ 32 ] [ 33 ] [ 34 ] [ 35 ] [ 36 ]

/ Полные произведения / Скотт В. / Пуритане


Смотрите также по произведению "Пуритане":


2003-2021 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis