Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Верн Ж. / Путешествие и приключения капитана Гаттераса

Путешествие и приключения капитана Гаттераса [9/26]

  Скачать полное произведение

    Гаттерасу не хуже Шандона было известно, что уголь приходит к концу; однако, надеясь найти достаточное количество топлива на острове Бичи, он не жалел угля. Отступление на юг сильно его задержало; он отплыл из Англии еще в апреле, но к концу июня продвинулся не дальше своих предшественников.
     30 июня заметили мыс Уокера на северо-восточной оконечности острова Принца Уэльского. Это крайний пункт, который видели Кеннеди и Белло 3 мая 1852 года, возвращаясь из похода через остров Сомерсет. В 1851 году капитану Омманни, участнику экспедиции Остина, посчастливилось запастись здесь продовольствием для своего отряда.
     Этот очень высокий мыс замечателен своим темно-красным цветом; в ясную погоду оттуда виден вход в пролив Веллингтона. К вечеру заметили мыс Белло, отделяющийся от мыса Уокера бухтою Мак-Леона. Мыс Белло назван так в честь французского офицера. Услыхав это имя, экипаж приветствовал мыс троекратным "ура".
     В этом месте почва состоит из желтоватых известняковых пород; скалы эти сильно выщерблены. Северный ветер нагромоздил у берегов ледяные громады. Вскоре берег скрылся из виду, и "Форвард", идя по проливу Барроу, стал прокладывать себе путь к острову Бичи среди слабо сплоченных льдов.
     Решив держаться прямого направления, чтобы бриг как-нибудь не прошел мимо острова, Гаттерас все последующие дни ни на минуту не покидал своего поста. Он часто поднимался в "воронье гнездо" и старался отыскать удобные проходы. Во время этого плавания он сделал все, чего только могут добиться искусство, хладнокровие, отвага и талант моряка. Правда, обстоятельства не благоприятствовали ему, море было покрыто льдами, хотя в это время года оно обычно бывает почти свободно. Но, не жалея угля, не щадя ни матросов, ни самого себя, Гаттерас достиг наконец своей цели.
     3 июля в одиннадцать часов утра лоцман сообщил, что на севере показалась земля. Произведя наблюдение, Гаттерас узнал остров Бичи - опорный пункт всех исследователей арктических стран. К этому острову приставали почти все корабли, отправлявшиеся в полярные моря. Там Франклин провел первую зиму, прежде чем войти в пролив Веллингтона. Там Кресуэл, помощник Мак-Клура, пройдя по льдам четыреста семьдесят миль, встретил бриг "Феникс", на котором и вернулся в Англию. Последним из кораблей, посетивших остров Бичи, был бриг "Фокс". 11 августа 1858 года Мак-Клинток запасся там провиантом и привел в порядок жилища и склады. Это было всего года два назад. Гаттерасу были известны все эти подробности.
     Сильно забилось сердце у Джонсона, когда он увидал остров, который посетил, будучи боцманом на корабле "Феникс". Гаттерас стал расспрашивать Джонсона о характере берегов, якорной стоянке и возможности подойти к острову. Погода установилась великолепная; температура держалась на +57ьF (+14ьС).
     - Ну, что, Джонсон, узнаете вы это место? - спросил капитан.
     - Да, капитан, это остров Бичи! Только нам нужно продвинуться немного севернее, потому что там берега более отлогие.
     - А где же дома и склады? - спросил Гаттерас.
     - О! Вы увидите их только, когда высадитесь на берег. Их заслоняют вон те высокие холмы.
     - А вы выгрузили там много припасов?
     - Порядочно, капитан. Адмиралтейство отправило нас сюда на пароходе "Феникс" в тысяча восемьсот пятьдесят третьем году, под командою капитана Инглфилда, а также транспортное судно "Брэдалбан", нагруженное провизией. Припасов, которые мы привезли, хватило бы на целую экспедицию.
     - Но в тысяча восемьсот пятьдесят пятом году командир судна "Фокс" широко пользовался этими запасами, - сказал Гаттерас.
     - Не беспокойтесь, капитан, - ответил Джонсон. - Тут хватит и на вашу долю. Продукты замечательно сохраняются на холоду, и мы найдем их такими же свежими, как и в день, когда их выгружали на берег.
     - Главное для меня не продовольствие, - его нам хватит на несколько лет, - а уголь, - заметил Гаттерас.
     - На острове мы оставили больше тысячи тонн угля, капитан. На этот счет вы можете быть спокойны.
     - Подойдем к острову, - сказал Гаттерас, внимательно разглядывавший берега в подзорную трубу.
     - Видите этот мыс? - спросил Джонсон. - Обогнув его, мы окажемся совсем близко от якорной стоянки. Именно отсюда мы отправились в Англию с лейтенантом Кресуэлом и двенадцатью больными с корабля "Инвестигейтор". Нам посчастливилось доставить в Англию помощника Мак-Клура, но французский офицер Белло, который сопровождал нас на "Фениксе", так и не увидел своей родины! Да, грустно вспомнить об этом... Я полагаю, капитан, нам следует встать на якорь вот здесь.
     - Хорошо, - ответил Гаттерас.
     И он отдал соответствующее приказание.
     "Форвард" находился в кабельтове от берега, в небольшой бухте, защищенной от северного, восточного и южного ветров.
     - Мистер Уолл, - сказал Гаттерас, - приготовьте шлюпку и отправьте ее на берег с шестью гребцами для перевозки угля на бриг.
     - Слушаю, капитан, - ответил Уолл.
     - Я отправляюсь на берег на гичке с доктором и боцманом. Мистер Шандон, угодно вам сопровождать нас?
     - Как прикажете, - ответил Шандон.
     Несколько минут спустя доктор, захватив с собой ружье и научные приборы, занял место в шлюпке со своими товарищами. Через десять минут они уже высадились на-довольно низкий скалистый берег.
     - Ведите нас, Джонсон, - сказал Гаттерас. - Вы узнаете местность?
     - Как нельзя лучше, капитан. Только вот этого памятника я не видел здесь.
     - Я знаю, что это такое! - воскликнул доктор. - Подойдем к нему! Камень этот сам скажет нам, как он здесь очутился.
     Путешественники приблизились к памятнику, и доктор сказал, снимая шапку:
     - Это, друзья мои, памятник, поставленный в честь Франклина и его товарищей.
     Действительно, в 1855 году леди Франклин передала плиту черного мрамора доктору Кейну, а в 1858 году - другую плиту - Мак-Клинтоку, с тем чтобы эти предметы были доставлены на остров Бичи. Мак-Клинток свято исполнил возложенное на него поручение и водрузил плиту невдалеке от надгробного камня, поставленного Джоном Барроу в память лейтенанта Белло.
     На плите была начертана следующая надпись:
     ПАМЯТИ ФРАНКЛИНА, КРОЗЬЕ, ФИТЦ-ДЖЕМСА
     и всех их доблестных товарищей, офицеров и сослуживцев, пострадавших и погибших за дело науки и во славу родины.
     Этот памятник поставлен близ места, где они провели первую полярную зиму и откуда выступили в поход, чтобы преодолеть все препятствия или умереть. Он свидетельствует о памяти и уважении их друзей и соотечественников и о скорби, утоляемой верою, той, которая в лице начальника экспедиции утратила преданного и горячо любимого супруга. Господь ввел их в тихую пристань, где всем уготовано вечное упокоение.
     1855.
     Слова, начертанные на камне, оставленном на уединенном берегу далекого севера, тяжко отозвались в сердцах моряков; при чтении этой трогательной и скорбной надписи слезы выступили на глазах доктора. На месте, которое прошли Франклин и его товарищи, полные надежды и сил, не осталось ничего, кроме этого куска мрамора. Но, несмотря на мрачное предостережение судьбы, "Форвард" готов был отправиться по следам "Эребуса" и "Террора".
     Гаттерас первый стряхнул с себя гнет тяжелых размышлений и быстрыми шагами стал подниматься на довольно высокий холм, слегка прикрытый снегом.
     - Оттуда мы увидим склады, капитан, - сказал следовавший за ним Джонсон.
     Когда они поднялись на вершину холма, к ним подошли Шандон и доктор.
     Перед ними расстилалась необъятная равнина, где не видно было ни малейших следов человеческого жилья.
     - Как странно! - сказал боцман.
     - Ну, что? Где же склады? - быстро спросил Гаттерас.
     - Не знаю... Ничего не вижу... - бормотал Джонсон.
     - Вероятно, вы ошиблись, - сказал доктор.
     - Мне кажется, однако, - в раздумье проговорил Джонсон, - что именно в этом месте...
     - Да куда же, наконец, нам идти? - нетерпеливо спросил Гаттерас.
     - Спустимся вниз, - сказал боцман. - Быть может, я ошибся. За семь лет немудрено забыть место.
     - Особенно в такой убийственно-однообразной местности, - добавил доктор.
     - Однако... - пробормотал Джонсон.
     Шандон не проронил ни слова.
     Через несколько минут Джонсон остановился.
     - Нет, я не ошибся! - воскликнул он.
     - В чем же дело? - спросил Гаттерас, озираясь по сторонам.
     - Что вы хотите сказать, Джонсон? - спросил доктор.
     - Взгляните на этот бугор, - сказал боцман, ставя ногу на холмик, на котором были заметны три борозды.
     - Что же в нем особенного?
     - Это могилы трех матросов Франклина, - ответил Джонсон. - Я уверен в этом. Нет, я не мог ошибиться. В ста шагах отсюда должно находиться жилье, и если его нет, то... то...
     Он не решился договорить. Гаттерас бросился вперед; отчаяние овладело им. Действительно, там должны были находиться столь желанные склады со всякого рода припасами, на которые рассчитывал капитан. Но огромные запасы, собранные цивилизованными людьми для бедствующих мореплавателей, были разграблены, расхищены и уничтожены дотла. Кто же совершил это преступление? Звери этих стран - волки, медведи, песцы? Нет, потому что они уничтожили бы только съестные припасы, а между тем там не оставалось ни клочка палатки, ни обломка дерева, ни куска железа или другого металла и - что всего ужаснее для экипажа "Форварда" - ни куска угля!
     Очевидно, эскимосы, которым приходилось иметь дело с европейцами, поняли, наконец, значение оставленных здесь предметов, в которых они сами чувствовали острую нужду. После отплытия "Фокса" они беспрестанно возвращались к этому рогу изобилия, расхищая все с явным намерением - не оставить ни малейших следов от находившихся здесь складов. Все кругом было пустынно, - до горизонта расстилалась ровная пелена снегов.
     Это окончательно сразило Гаттераса. Доктор молча покачивал головой. Шандон не проронил ни слова, но внимательный наблюдатель подметил бы у него на губах злорадную усмешку.
     В это время прибыли люди, посланные Уоллом. Они сразу все поняли. Шандон, подойдя к Гаттерасу, сказал:
     - По-моему, капитан, отчаиваться не следует. К счастью, мы находимся еще при входе в пролив Барроу, которым можем пройти в Баффинов залив.
     - Мистер Шандон, - ответил Гаттерас, - к счастью, мы находимся при входе в пролив Веллингтона, которым поднимемся к северу.
     - Но как же мы пойдем, капитан?
     - Под парусами, сударь! Топлива у нас хватит еще на два месяца, а больше и не нужно для нашей зимовки.
     - Позвольте вам заметить... - начал было Шандон.
     - Я позволяю вам, сударь, следовать за мною на бриг, - ответил Гаттерас.
     И, повернувшись спиною к своему помощнику, он возвратился на судно и заперся у себя в каюте.
     Целых два дня дул противный ветер; капитан не выходил на палубу. Доктор воспользовался вынужденной остановкой, чтобы исследовать остров Бичи. Он собрал кое-какие растения, которые, пользуясь летним теплом, местами пробивались на скалах: кустики вереска, разновидности лишайника, род желтого лютика, какое-то похожее на щавель растение с листьями шириной в несколько линий и довольно крупные экземпляры камнеломки.
     Фауна острова оказалась богаче его флоры. Доктор наблюдал длинные вереницы гусей и журавлей, направляющихся к северу. Встречались ему также куропатки, черно-синие гагары, лозники, принадлежащие к семейству голенастых, полярные нырки с удлиненным туловищем, полярные рябчики, очень хорошие на вкус, черные альбатросы с крыльями, испещренными белыми крапинками, с красными, как коралл, лапками и клювом, крикливые стаи исландских чаек и крупные белогрудые чомги.
     Доктору посчастливилось подстрелить несколько серых зайцев, еще не успевших одеться в белую зимнюю шубу, и голубого песца, которого с замечательным искусством затравил Дэк. Медведи, очевидно побаивавшиеся человека, держались на расстоянии, не досягаемом для пули, тюлени сделались чрезвычайно осторожными - вероятно, по той же причине, что и их заклятые враги - медведи.
     В воде залива в огромном количестве встречался моллюск-труборог, очень приятный на вкус. Класс членистоногих (семейство двукрылых) был представлен обыкновенным комаром, которого доктор, к великому своему удовольствию, изловчился поймать, хотя и был при этом укушен. В качестве конхиолога он был менее удачлив и собрал лишь несколько экземпляров съедобных ракушек и двустворок. 21. СМЕРТЬ БЕЛЛО
     Третьего и четвертого июля термометр показывал +57ьF (+14ьС), то была самая высокая температура, какую приходилось наблюдать за все время экспедиции. Но в четверг пятого июля ветер перешел к юго-востоку и повалил сильный снег. За ночь температура упала на 23 градуса. Не обращая внимания на дурное настроение экипажа, Гаттерас приказал готовиться к отплытию. С тех пор как он миновал мыс Дандас, то есть за тринадцать дней, "Форвард" ни на один градус не продвинулся к северу.
     Группа матросов, во главе которых был Клифтон, уже начинала роптать; но так как им было по душе решение Гаттераса пройти пролив Веллингтона, то все охотно принялись за дело.
     С трудом удалось поставить паруса; но, поставив за ночь фок, марселя и брамселя, Гаттерас смело двинулся среди плавучих льдов, которые неслись по течению на юг. Экипаж очень уставал от плавания по извилистым проходам, так как матросам приходилось то и дело переставлять паруса.
     Пролив Веллингтона не очень широк, он становится совсем узким между берегами Северного Девона (на востоке) и островом Корнуоллиса (на западе). Остров этот считался полуостровом до тех пор, пока сэр Джон Франклин не обогнул его с запада на восток в 1846 году, после того как им была обследована северная часть прохода.
     Пролив Веллингтона исследован в 1851 году капитаном Пенни на китобойных судах "Леди Франклин" и "София". Один из его помощников, Стюарт, достигнув мыса Бичера под 76ь20' широты, видел оттуда свободное ото льдов море. Свободное море! Это была заветная мечта Гаттераса.
     - Что нашел Стюарт, то найду и я, - сказал капитан доктору, - и под парусами отправлюсь тогда к полюсу.
     - Но не боитесь ли вы, - ответил доктор, - что экипаж...
     - Что мне экипаж! - сурово отрезал Гаттерас.
     Затем, понизив голос, он прошептал, к крайнему изумлению доктора:
     - Бедняги!..
     В первый раз удалось доктору подметить проявление таких чувств у сурового капитана.
     - Но нет! - с жаром продолжал Гаттерас. - Они должны отправиться со мной. И они отправятся!
     Хотя "Форвард" теперь уже не опасался дрейфующих льдов, ибо льдины далеко разошлись друг от Друга, но все же он очень медленно продвигался на север, так как противные ветры часто заставляли его останавливаться. Бриг с трудом обогнул мысы Спенсера и Инниса и десятого числа, во вторник, прошел, наконец, семьдесят пятый градус широты, к величайшей радости Клифтона.
     "Форвард" шел в тех местах, где американские суда "Рескью" и "Адванс", которыми командовал Хевен, попали в тяжелое положение. Доктор Кейн участвовал в этой экспедиции; в конце сентября 1850 года эти суда были затерты льдами и отброшены в пролив Ланкастера.
     Шандон рассказал об этой катастрофе Джемсу Уоллу в присутствии нескольких матросов.
     - Суда "Адванс" и "Рескью", - говорил он, - так здорово било, швыряло и подбрасывало льдами, что решено было не держать на борту огня, а между тем было восемнадцать градусов мороза. Целую зиму несчастный экипаж находился в плену у льдов, постоянно готовый бросить свои суда. Три недели спали, не раздеваясь. В таком ужасном положении, продрейфовав добрую тысячу миль, суда были отнесены на середину Баффинова залива.
     Можно себе представить, какое впечатление этот рассказ произвел на упавших духом матросов!
     Пока шел этот разговор, Джонсон беседовал с доктором об одном событии, происшедшем в этой местности. Доктор сообщил Джонсону о том, что бриг находится под 75ь30' широты.
     - Да ведь это случилось здесь! Как раз здесь! - воскликнул Джонсон. - Вот она, эта роковая земля!
     На глазах старого боцмана выступили слезы.
     - Вы имеете в виду смерть лейтенанта Белло? - спросил доктор.
     - Да, доктор, смерть этого доброго, храброго, мужественного офицера!
     - И вы говорите, что катастрофа произошла именно в этом месте?
     - Именно здесь, на этом берегу Северного Девона! О! Во всем этом было что-то роковое. Вернись капитан Пуллен немного раньше на свое судно, и все обошлось бы благополучно.
     - Что вы хотите сказать, Джонсон?
     - Выслушайте меня, доктор, и вы увидите, от чего иной раз зависит жизнь человека. Вы знаете, что лейтенант Белло участвовал в экспедиции, которая отправилась в тысяча восемьсот пятидесятом году на поиски Франклина?
     - Да, Джонсон, он находился на корабле "Принц Альберт".
     - Ну, так вот, в тысяча восемьсот пятьдесят третьем году, приехав из Франции, Белло получил разрешение отправиться на судне "Феникс", на котором я служил матросом под начальством капитана Инглфилда. Мы доставили на остров Бичи запасы продовольствия на транспорте "Брэдалбан".
     - Те запасы, которые, к несчастью, ускользнули от нас?
     - Те самые, доктор. Прибыли мы на остров Бичи в начале августа, а десятого числа того же месяца капитан Инглфилд оставил "Феникс" и отправился на розыски капитана Пуллена, который уже месяц как покинул свое судно "Норт-Стар" и о котором не было вестей. По возвращении он надеялся послать адмиралтейские депеши сэру Эдварду Бельчеру, который зимовал в проливе Веллингтона. И вот вскоре после отъезда нашего капитана капитан Пуллен вернулся на свое судно! Ах, зачем он не вернулся до отъезда капитана Инглфилда!.. Лейтенант Белло, опасаясь, как бы не затянулась поездка нашего капитана, и зная, что адмиралтейские депеши очень срочные, вызвался лично их доставить. Он передал командование обоими кораблями капитану Пуллену и двенадцатого августа двинулся в путь, захватив с собой сани и резиновую лодку. С ним отправились Гарвей, боцман с корабля "Норт-Стар", и три матроса - Мэдден, Дэвид Хук и я. Мы предполагали, что сэр Эдвард Бельчер находится где-нибудь недалеко от мыса Бичера, к северу от пролива. Вот мы и направились в эту сторону на санях, придерживаясь восточных берегов материка. В первый день мы остановились в трех милях от мыса Инниса. На другой день сделали привал на льдине, милях в трех от мыса Боудена. Ночью было светло как днем, берег был от нас всего в трех милях, и лейтенант Белло решил ночевать на материке. Он попытался добраться туда в резиновой лодке, но два раза сряду сильным юго-восточным ветром его относило от берега. Гарвей и Мэдден тоже попытались добраться до берега и оказались счастливее лейтенанта. У них была с собой веревка, и они установили сообщение между санями и берегом; три предмета с помощью веревки были уже доставлены на берег, но когда мы переправляли четвертый, то почувствовали, что наша льдина тронулась с места. Лейтенант Белло велел своим товарищам отпустить веревку, и всех нас - лейтенанта, Дэвида Хука и меня - мигом отнесло далеко от берегов. Дул сильный юго-восточный ветер, валил снег. Но пока еще не было особенной опасности, и лейтенант вполне мог спастись, ведь спаслись же мы!
     На минуту Джонсон замолчал, задумчиво глядя на роковой берег, потом продолжал:
     - Потеряв из виду своих товарищей, мы попытались укрыться под палаткой, но это нам не удалось; тогда мы стали ножами прорубать себе во льду убежище. Лейтенант посидел еще полчаса, рассуждая с нами об опасности нашего положения. Я сказал ему, что ничего не боюсь. "Без божьей воли, - ответил он, - и волос с головы не упадет". Тут я спросил его, который час. "Около четверти седьмого", - ответил лейтенант. Это было восемнадцатого августа в четверть седьмого утра. Тогда Белло связал свои книги и сказал, что хочет посмотреть, куда движется льдина. Не прошло и четырех минут, как я отправился его искать; я обошел кругом льдину, на которой мы находились. Видеть его - не видел, но, возвращаясь назад, заметил его палку, она валялась на противоположном краю полыньи, которая была шириной около пяти саженей; лед в ней был весь изломан. Я начал звать лейтенанта, но ответа не было. В это время дул очень сильный ветер. Я еще раз обошел льдину, но не мог найти никаких следов бедного лейтенанта.
     - Что же, по-вашему, с ним случилось? - спросил растроганный рассказом доктор.
     - Я полагаю, что, когда лейтенант вышел из убежища, его снесло ветром в полынью. Пальто на нем было застегнуто, поэтому плавать и подняться на поверхность воды он не мог. Ах, доктор, это было величайшее горе, какое я только испытал в жизни! Просто не верилось... Этот молодой офицер погиб жертвой своего долга, потому что, повинуясь приказу капитана Пуллена, хотел добраться до берега, прежде чем тронется лед. Достойный был человек, все его любили на корабле, такой приветливый и смелый. Его оплакивала вся Англия. Даже эскимосы, когда узнали от капитана Инглфилда, возвратившегося из залива Паунда, о смерти лейтенанта, плакали, как плачу я сейчас, и все повторяли: "Бедняга Белло, бедняга Белло!"
     - Но как же вам и вашему товарищу удалось добраться до берега? - спросил доктор, взволнованный печальным рассказом.
     - Нам-то повезло, доктор. Двадцать четыре часа мы провели на льдине без огня и еды. Наконец приблизились к ледяному полю, которое село на мель. Мы живо перепрыгнули на него и с помощью единственного оставшегося у нас весла притянули к себе льдину, которою можно было управлять как плотом. Вот так-то мы и добрались до берега, но... одни, без нашего славного офицера.
     К концу рассказа "Форвард" уже миновал гибельный берег, и Джонсон потерял из виду место катастрофы. На следующий день залив Гриффина остался вправо от брига, а через два дня - мысы Гриннелла и Хельпмана. Наконец 14 июля "Форвард" обогнул мыс Осборна, а 15-го встал на якорь в бухте Беринга, в конце пролива. Плавание не представляло особых затруднений, и Гаттерас встретил здесь почти такое же свободное море, как и Бельчер, который на кораблях "Пионер" и "Ассистенс" отправился зимовать почти под семьдесят седьмой градус северной широты. Было это во время его первой зимовки в 1853-1854 году в бухте Беринга, где теперь стоял на якоре "Форвард".
     После ряда тяжелых испытаний, с трудом избегнув гибели, Бельчер был вынужден бросить "Ассистенс" среди вечных льдов.
     Шандон рассказал и об этой катастрофе деморализованному экипажу. Известна ли была Гаттерасу измена его старшего помощника? Трудно было сказать, ибо капитан ничего об этом не говорил.
     На высоте бухты Беринга находится узкий проход, соединяющий пролив Веллингтона с проливом Королевы. Льды скопились там в громадном количестве. Тщетно пытался Гаттерас обогнуть с севера остров Гамильтона, - ему помешал бурный ветер. Пришлось войти в пролив между островом Гамильтона и островом Корнуоллиса. Эта бесплодная попытка отняла пять драгоценных дней.
     Между тем похолодало; 19 июля было +26ьF (-4ьС); впрочем, на следующий день снова потеплело. Это были первые признаки приближения зимы. Следовало торопиться. Установившийся западный ветер мешал продвижению брига; тем не менее Гаттерас старался как можно скорее добраться до места, где Стюарт видел свободное море. 19 июля капитан решил во что бы то ни стало пройти свободным проходом; дул встречный ветер, но с помощью паровой машины корабль мог бы еще бороться с налетавшими снежными вихрями, если бы не приходилось беречь остатки топлива. Кроме того, проход был слишком широк, чтобы бриг можно было тянуть канатом. Не обращая внимания на усталость экипажа, Гаттерас решил использовать средство, к какому прибегают китобои в подобных обстоятельствах. Он приказал спустить шлюпки до самой воды, подвесив их на талях по бокам брига. Шлюпки прочно закрепили с носа и с кормы; у одних весла находились с правого, а у других - с левого борта; матросы разместились на банках и стали усиленно работать веслами, двигая корабль против ветра.
     "Форвард" медленно шел проходом. Понятно, с какой усталостью была сопряжена подобная работа. Экипаж начал роптать. Четыре дня бриг подвигался таким образом и 23 июля, наконец, добрался до острова Беринга, в проливе Королевы.
     Ветер держался все время противный. Экипаж выбился из сил. Доктор нашел, что здоровье матросов стало сдавать, и у некоторых обнаружил признаки цинги. Он начал всеми средствами бороться с этим страшным недугом, пользуясь тем, что в его распоряжении был большой запас лимонного сока и известковых препаратов.
     Гаттерас понял, что ему уже нельзя полагаться на экипаж. Тут ничего не добьешься уговорами. Поэтому он решил действовать круто и в случае надобности прибегнуть к самым суровым мерам. В особенности он опасался Ричарда Шандона и Джемса Уолла, который, однако, не осмеливался явно выражать свое неудовольствие. На стороне Гаттераса были доктор, Бэлл и Симпсон. Эти люди были преданы ему телом и душой. К числу колеблющихся он относил Фокера, Болтона, оружейника Уолстена и Брентона, старшего механика, чувствуя, что в любой момент они могут повернуть против него. Что касается Пэна, Гриппера, Клифтона и Уорена, то они громко высказывали свои мятежные замыслы и хотели заставить капитана "Форварда" вернуться в Англию.
     Гаттерас прекрасно знал, что от измученных, упавших духом матросов уже нельзя требовать прежней работы. Двадцать четыре часа он продержался в виду острова Беринга, не продвинувшись ни на шаг. Между тем температура понижалась, и в июле под этими высокими широтами уже сказывалось приближение зимы. 24-го термометр опустился до +22ьF (-6ьС). По ночам нарастал молодой лед, от шести до восьми линий толщиной; если бы его покрыло снегом, он вскоре мог бы выдержать тяжесть человека. Море стало мутным, приняло грязноватый оттенок; это значило, что в воде уже начали образовываться ледяные кристаллы. Эти грозные признаки сильно тревожили Гаттераса. Если бы проходы закрылись, ему пришлось бы зазимовать в этих местах, далеко от цели путешествия, даже мельком не взглянув на свободное море, которое, по словам его предшественников, находилось где-то совсем близко. Поэтому он решил во что бы то ни стало продвинуться на несколько градусов к северу. Видя, что вконец измученная команда уже не в силах грести, а паруса бесполезны ввиду противного ветра, Гаттерас приказал развести пары. 22. НАЧАЛО МЯТЕЖА
     Это неожиданное приказание весьма удивило экипаж "Форварда".
     - Развести пары! - воскликнули одни.
     - А чем? - спрашивали другие.
     - У нас в трюме топлива всего-навсего на два месяца! - крикнул Пэн.
     - А чем мы будем топить зимой? - спросил Клифтон.
     - Придется, видно, сжечь бриг до самой ватерлинии, - ответил Гриппер.
     - И топить печи мачтами, начиная с брам-стеньги и кончая бугшпритом, - угрюмо добавил Уорен.
     Шандон пристально смотрел на Уолла. Оторопевшие механики не решались спуститься в машинное отделение.
     - Вы слыхали, что я сказал? - с раздражением в голосе крикнул Гаттерас.
     Брентон направился к люку, но, дойдя до него, остановился.
     - Не ходи, Брентон! - раздался чей-то голос.
     - Кто это сказал? - крикнул Гаттерас.
     - Я! - бросил Пэн, подходя к капитану.
     - Что скажете? - спросил капитан.
     - Я говорю... я говорю, - буркнул Пэн, добавив крепкое словечко, - что с нас хватит, что дальше мы не пойдем, что мы не хотим околеть зимой от каторжного труда и от холода и что котел не затопят!
     - Мистер Шандон, - холодно сказал Гаттерас, - прикажите арестовать этого человека.
     - Но, капитан, - возразил Шандон, - человек этот сказал...
     - Если вы повторите то, что он сказал, я арестую и вас в вашей каюте, - сказал Гаттерас. - Взять его! Слышите!
     Джонсон, Бэлл и Симпсон пошли было к обезумевшему от ярости матросу.
     - Попробуйте только меня тронуть!.. - вскричал Пэн. Он схватил ганшпуг и угрожающе размахивал им над головой.
     Гаттерас подошел к нему.
     - Пэн, - твердо сказал капитан, - еще одно движение - и я пущу тебе пулю в лоб!
     С этими словами он взвел курок револьвера и прицелился в матроса.
     Послышался ропот.
     - Эй вы там, ни слова! - крикнул Гаттерас. - Или этот человек погиб!
     Джонсон и Бэлл обезоружили Пэна, который уже не пытался сопротивляться, и увели его в трюм.
     - Идите, Брентон, - сказал Гаттерас.
     Машинист вместе с Пловером и Уореном отправился на свой пост. Гаттерас вернулся на ют.
     - Этот Пэн - порядочный негодяй, - сказал доктор.
     - Он был на волосок от смерти, - спокойно ответил капитан.
     Вскоре добились нужного давления в котле. "Форвард" снялся с якоря и, забирая на восток, направился к мысу Бичера, дробя форштевнем молодой лед.
     Между островом Беринга и мысом Бичера встречается множество островов, словно застрявших среди водяных полей. В узких проливах, которых так много в этих местах, скапливались льды; с наступлением похолодания они уже начали сплачиваться. То тут, то там образовывались торосы, и нетрудно было предвидеть, что эти грузные, плотные, примыкающие друг к другу льдины будут спаяны первыми же морозами и образуют непреодолимую преграду.
     "Форвард" с большим трудом продвигался вдоль протоков, среди снежных вихрей. Погода была переменчивая, как всегда в этих краях. По временам на горизонте появлялось солнце, температура повышалась на несколько градусов, препятствия исчезали как по мановению волшебного жезла, и там, где еще недавно громоздились льды, открывалась прелестная, ласкающая взор моряка водная пелена. Небо сверкало великолепными оранжевыми красками, на которых утомленный глаз отдыхал от вечной белизны снегов.


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ]

/ Полные произведения / Верн Ж. / Путешествие и приключения капитана Гаттераса


2003-2022 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis