Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Верн Ж. / Путешествие и приключения капитана Гаттераса

Путешествие и приключения капитана Гаттераса [24/26]

  Скачать полное произведение

    С момента отплытия из порта Альтамонта шлюпка на один градус продвинулась к северу. На следующий день по-прежнему ничего не появлялось на горизонте; не было заметно ни высоких гор, ни тех характерных признаков, по которым моряки угадывают близость островов или материков.
     Ветер держался попутный, хотя и не сильный; море волновалось слабо; снова вернулась вчерашняя бесчисленная свита птиц и рыб. Наклонившись над водой, доктор наблюдал, как киты выплывали из своих глубинных убежищ и мало-помалу поднимались на поверхность моря. Лишь отдельные айсберги и разбросанные там и сям льдины нарушали томительное однообразие океана.
     Но в общем льдины попадались здесь редко и не могли задержать движение судна. Необходимо отметить, что хотя шлюпка находилась в это время на десять градусов севернее полюса холода, это было все равно, как если бы она находилась на десять градусов южнее этого полюса - изотермический пояс был тот же самый. Поэтому не удивительно, что в это время года море здесь было так же свободно от льдов, как и на траверсе залива Диско в Баффиновом заливе. Таким образом, здесь в течение лета судно может беспрепятственно совершать свое плавание.
     Это обстоятельство имеет важное практическое значение. Действительно, если бы возможно было проникнуть через североазиатские или американские моря в полярный бассейн, то китобои могли бы быстро наполнить свой трюм добычей, так как эта часть океана, как видно, является всемирным рыбным садком, главным питомником китов, тюленей и всевозможных морских животных.
     В полдень море на горизонте по-прежнему сливалось с небосклоном, и доктор уже начал сомневаться в существовании материка под этой широтой.
     Но после некоторого размышления Клоубонни пришел к выводу, что в этих местах непременно должна находиться суша. И в самом деле, на заре мироздания, после охлаждения земной коры, воды, образовавшиеся вследствие сгущения атмосферных паров, повинуясь центробежной силе, должны были отхлынуть в экваториальную область, покинув неподвижные точки земного шара. Отсюда появление материков, прилегающих к полюсу. Доктор находил это соображение весьма убедительным.
     Так же думал и Гаттерас.
     Капитан старался проникнуть взглядом сквозь пелену туманов, заволакивавших горизонт. Он не отнимал от глаз подзорной трубы. В окраске воды, в форме волн, в направлении ветра искал он признаков близкого материка. Он вытянул шею, и вся его фигура выражала такую энергию, такое непреклонное стремление вперед, что даже человек, не знавший замыслов Гаттераса, невольно бы им залюбовался. 22. ПРИБЛИЖЕНИЕ К ПОЛЮСУ
     Часы шли за часами, не принося ничего нового. Кругом все та же водяная пустыня. Ничего, кроме моря да неба. На поверхности моря не встречалось прибрежных трав, при виде которых затрепетало сердце Христофора Колумба, плывшего навстречу неведомому материку.
     Гаттерас все смотрел вдаль.
     Наконец, к шести часам вечера над уровнем моря появились какие-то пары неопределенных очертаний, напоминавшие клубы дыма. Небо было совершенно ясное; следовательно, это не могли быть облака; пары то рассеивались, то снова появлялись и были в непрестанном движении.
     Гаттерас первый заметил это странное явление, этот необъяснимый дым, поймав его в окуляр зрительной трубы. Добрый час он внимательно наблюдал.
     Вдруг капитан, видимо, что-то обнаружив, протянул руку к горизонту и звонко крикнул:
     - Земля! Земля!
     При этих словах все вскочили с мест, словно пронизанные электрическим током.
     Над поверхностью океана был явственно виден клубившийся дым.
     - Вижу! Вижу! - воскликнул доктор.
     - Да, да! Несомненно! - подтвердил Джонсон.
     - Это облако, - скептически заметил Альтамонт.
     - Земля! Земля! - с непоколебимой уверенностью повторял Гаттерас.
     Путешественники стали всматриваться, удвоив внимание. Но, как это часто бывает, когда наблюдаешь какой-нибудь отдаленный, неясно видный предмет, дым неожиданно исчез. Потом он снова появился, и Клоубонни заметил в двадцати или в двадцати пяти милях к северу как бы мимолетный отблеск огня.
     - Это вулкан! - воскликнул он.
     - Вулкан? - удивился Альтамонт.
     - Без всякого сомнения.
     - Под такой высокой широтой?
     - Почему бы и нет? - возразил доктор. - Разве Исландия не вулканического происхождения? Она, можно сказать, вся состоит из вулканов.
     - Пускай себе Исландия... Но так близко от полюса! - заметил Альтамонт.
     - Разве наш знаменитый соотечественник капитан-командор Джемс Росс не открыл на антарктическом материке две огнедышащих горы, под семидесятым градусом западной долготы и семьдесят восьмым градусом северной широты, два действующих вулкана Эребус и Террор? Спрашивается, почему подобные же вулканы не могут существовать и у Северного полюса?
     - Что ж, это вполне возможно, - согласился Альтамонт.
     - Я совершенно ясно различаю его! - воскликнул Клоубонни. - Это вулкан!
     - Так возьмем курс прямо на него! - заявил Гаттерас.
     - Какая досада, что ветер затихает! - заметил Джонсон.
     - Фока-шкот стянуть! Держи круче к ветру.
     Но в результате этого маневра шлюпка стала удаляться от наблюдаемой точки, которая вскоре скрылась из виду.
     Однако нельзя было сомневаться в близости материка. Если цель путешествия и не была достигнута, то, во всяком случае, она усмотрена, и не пройдет и двадцати четырех часов, как нога человека будет попирать неведомую почву. Провидение, позволившее отважным мореходам приблизиться к новой земле, не воспрепятствует им высадиться на ее берега.
     Однако, как ни странно, никто не высказывал особенной радости при этом замечательном открытии. Все ушли в себя; каждый размышлял о том, какова природа новооткрытой полярной земли. Казалось, все живое избегало ее. Вечером птицы, вместо того чтобы искать убежища на материке, стремглав неслись к югу. Неужели эта страна так негостеприимна, что даже чайка или белая куропатка не может приютиться на ней? Даже рыбы и крупные киты поспешно удалялись от ее берегов. Как объяснить страх, который испытывали все живые существа в этой части земного шара?
     Мореплаватели поддались этому всеобщему чувству; но постепенно они успокоились, и у них стали слипаться глаза.
     Пришла очередь дежурить Гаттерасу. Он сел у руля. Альтамонт, доктор, Джонсон и Бэлл, лежа на банках, скоро уснули, погрузившись в мир сновидений.
     Гаттерас старался преодолеть сон, не желая терять драгоценного времени; но мерное покачивание шлюпки убаюкивало и его, и он неприметно задремал.
     Шлюпка еле двигалась. Парус бессильно свисал вдоль мачты. Вдалеке на западе несколько неподвижных льдин отражали солнечные лучи, яркими пятнами выделяясь на поверхности океана.
     Сон Гаттераса был тревожен. Перед ним промелькнула вся его жизнь. Как это бывает в сновидениях, его мысль неслась с быстротой, которой не удалось измерить еще ни одному ученому. Все недавно пережитое предстало перед ним с полной реальностью: он видел события во время зимовки, бухту Виктории, Дом доктора, форт Провидения и найденного под снегом Альтамонта.
     Затем перед ним всплыло более отдаленное прошлое, и ему стали грезиться его судно, сожженный "Форвард", и вероломно покинувшие его товарищи. Что сталось с ними? Гаттерас вспомнил Шандона, Уолла, грубияна Пэна. Где они? Добрались ли они по льдам до Баффинова залива?
     Ему представились и еще более отдаленные события: он увидел свой отъезд из Англии, свои прежние путешествия, неудачные попытки, пережитые бедствия. И он забыл о своем теперешнем положении, о предстоящем близком торжестве и о своих надеждах, которые уже начинали сбываться. Таким образом, от радостей настоящего Гаттерас мысленно перенесся к тревогам прошлого.
     Кошмар продолжался два часа; затем мысль Гаттераса понеслась в другом направлении, и он увидел себя на полюсе: он попирал ногами вновь открытую землю и торжественно распускал знамя Соединенного королевства.
     Гаттерас дремал, а тем временем огромная темно-оливковая туча поднималась на небосклон, омрачая море.
     Трудно себе представить, как молниеносно налетают в арктических странах ураганы. Пары, образовавшиеся в экваториальных странах, сгущаясь над громадными ледниками Севера, увлекают за собой воздушные массы, которые устремляются в разреженное пространство со страшной быстротой. Этим и объясняется ярость полярных бурь.
     При первом же порыве ветра капитан и его товарищи проснулись и стали готовиться к борьбе со штормом.
     Море вздымалось высокими крутыми валами; шлюпка то ныряла в глубокую пропасть, то качалась на остром гребне волны, наклоняясь под углом более сорока пяти градусов.
     Гаттерас твердой рукой держал румпель, который приходилось то и дело поворачивать. Джонсон и Бэлл все время откачивали за борт воду, которую шлюпка черпала, ныряя в волнах.
     - По правде сказать, я не ожидал такой бури, - сказал Альтамонт, придерживаясь руками за банку.
     - Здесь можно всего ожидать, - ответил доктор.
     Слова его потонули в свисте ветра и шуме моря, ураган рвал волны на клочки и разметывал водяную пыль. Почти невозможно было расслышать друг друга.
     Трудно было держать курс на север; густой туман не давал ничего разглядеть дальше нескольких туазов; не было видно ни одной точки, по которой можно было бы ориентироваться.
     Эта буря, внезапно налетевшая в тот момент, когда цель была так близка, казалась роковым предзнаменованием; возбужденному воображению путешественников она представлялась как бы запретом идти дальше. Не сама ли природа возбраняла доступ к полюсу? Неужели эта точка земного шара окружена поясом ураганов и бурь, не позволяющим приблизиться к ней?
     Но достаточно было бы взглянуть на энергичные лица мореплавателей, чтобы убедиться, что они не отступят перед ветром и волнами и дойдут до конца своего пути.
     Целый день боролись они с бурей, ежеминутно глядя в глаза смерти; они не продвигались к северу, но зато и не отступали назад. Их мочило теплым дождем, обдавало всплесками волн, шторм швырял им в лицо брызги и пену. Свисту ветра порой вторили зловещие крики птиц.
     Но в самый разгар бури, к шести часам вечера, внезапно наступило затишье. Ветер улегся как бы чудом. Поверхность моря сделалась спокойной и гладкой, точно она не волновалась целых двенадцать часов. Казалось, шторм обошел эту часть полярного океана.
     Что же произошло? Необычайный, поразительный феномен, очевидцем которого был капитан Сабин во время своего плавания в гренландских морях.
     Туман не рассеялся, но стал издавать странное мерцание.
     Шлюпка двигалась в полосе электрического света, в ореоле ослепительно ярких холодных огней святого Эльма. Черные силуэты мачты, парусов и снастей резко выделялись на лучезарном фоне неба. Путешественники погрузились в волны ярких лучей, лица их окрасились огненными отсветами.
     Внезапное затишье в этой части океана, без сомнения, объяснялось быстрым перемещением воздушных масс: столбы воздуха поднимались кверху, и на смену им устремлялись новые воздушные токи, циклон быстро вращался вокруг неподвижного центра.
     Огненная атмосфера навела Гаттераса на мысль.
     - Это вулкан! - вскричал он.
     - Полно, может ли это быть? - спросил Бэлл.
     - Нет, нет! - ответил доктор. - Мы наверняка погибли бы, если бы его пламя достигло нас.
     - Быть может, это отблеск вулкана в тумане, - высказал предположение Альтамонт.
     - Опять не то! Если бы мы приблизились к берегу, то, конечно, слышали бы грохот извержения.
     - Следовательно?.. - спросил капитан.
     - Это - космическое явление, феномен, до сих пор еще мало исследованный, - ответил Клоубонни. - Если мы будем двигаться вперед, то вскоре выйдем из светлой зоны и снова встретим бурю и мрак.
     - Что бы там ни было - вперед! - воскликнул Гаттерас.
     - Вперед! - подхватили его товарищи, которым даже в голову не пришло отдохнуть в спокойном бассейне.
     Парус повис вдоль сверкающей мачты, и складки его отливали огнем. Весла плавно погружались в пламенеющие волны и поднимались, взбивая фонтаны искрящихся брызг.
     Гаттерас, взглянув на компас, снова взял курс на север. Мало-помалу туман как бы померк и утратил свою прозрачность. Где-то близко, в нескольких туазах от шлюпки, послышался рев ветра; шлюпка круто накренилась под сильным шквалом и вступила в область бури.
     К счастью, ураган несколько отклонился к югу, и попутный ветер помчал шлюпку прямо к полюсу; ежеминутно рискуя опрокинуться, она неслась с ошеломляющей быстротой. Встреться ей подводный камень, скала или льдина, шлюпка разбилась бы в щепки.
     Однако никого не пугал этот бешеный бег, никто даже не думал об опасности. Всеми овладело настоящее безумие, жажда неизвестного. В каком-то ослеплении они стремились вперед, и нетерпение их было так велико, что им хотелось еще подогнать шлюпку. Гаттерас держал руль неуклонно в одном направлении, и шлюпка отважно рассекала пенившиеся и клокотавшие под ветром волны.
     Но близость берегов начинала уже сказываться; повеяло чем-то необычным. Внезапно туман разошелся, как занавес, разорванный ветром, и на краткое мгновение на горизонте показался огромный, поднимавшийся к небу столб пламени.
     - Вулкан! Вулкан!..
     Слово это одновременно вырвалось из всех уст. Но фантастическое видение исчезло, и ветер, перейдя на юго-восток, снова заставил шлюпку удалиться от негостеприимного берега.
     - Проклятие! - вскричал Гаттерас. - Мы находились всего в трех милях от берега!
     Не в силах противостоять урагану, Гаттерас лавировал против ветра, который налетал бешеными порывами. По временам шлюпка сильно накренялась, рискуя опрокинуться. Но всякий раз, повинуясь рулю, она неизменно выпрямлялась, подобно загнанному коню, у которого подкашиваются ноги, но которого всадник взбадривает, натянув узду и вонзая шпоры.
     Гаттерас стоял на корме, его волосы развевались по ветру, твердой рукой он сжимал румпель; казалось, он был душою этого судна и слился с ним в единое целое, как лошадь и человек во времена кентавров.
     Вдруг глазам его предстало ужасное зрелище.
     Не более чем в десяти туазах на пенистом гребне волны покачивалась огромная льдина; она опускалась и поднималась вместе со шлюпкой и грозила на нее обрушиться; если бы она задела шлюпку, та сразу пошла бы ко дну.
     К этой опасности присоединилась и другая, не менее грозная: на льдине, носившейся по воле волн, приютились белые медведи, которые обезумели от страха и жались друг к другу.
     - Медведи, медведи! - сдавленным голосом воскликнул Бэлл.
     Тут и остальные заметили зверей.
     Льдина угрожающе раскачивалась и по временам резко наклонялась, так что медведи валились друг на друга. Их рев сливался с грохотом бури; от этого адского концерта бросало в дрожь. Стоило ледяному кораблю опрокинуться, и медведи бросились бы к шлюпке, ища на ней спасения.
     Целую четверть часа, которая всем показалась вечностью, шлюпка и плавучий зверинец плыли вместе, то удаляясь друг от друга туазов на двадцать, то чуть не сталкиваясь.
     Иной раз льдина нависала над шлюпкой, и медведи вполне могли бы на нее прыгнуть. Гренландские собаки дрожали от страха; Дэк замер на месте.
     Гаттерас и его товарищи молчали; им даже не приходило в голову взять в сторону, чтобы избегнуть опасного соседства, и они упорно держались того же направления.
     Какое-то неизъяснимое чувство, скорее удивление, чем страх, овладело ими. Они испытывали невольный восторг; грозное зрелище как бы дополняло величавую картину борьбы стихий.
     Наконец, льдина стала мало-помалу удаляться, гонимая ветром, с которым шлюпка боролась при помощи парусов; вскоре она исчезла среди туманов, лишь по временам ее чудовищный экипаж заявлял о себе отдаленным рычанием.
     Но тут ураган налетел с удвоенной яростью. Кругом все слилось в неописуемом ревущем хаосе. Выхваченная из воды шлюпка вдруг завертелась с головокружительной быстротой. Парус сорвало, и он унесся во мглу, точно громадная белая птица. Среди волн образовалась гигантская воронка - своего рода Мальстрим; подхваченная водоворотом, шлюпка неслась с такой скоростью, что водяные слои казались кругом неподвижными, хотя бешено вращались. Мало-помалу она погружалась в пучину. Казалось, бездна всасывала мореплавателей жадной пастью, стремясь проглотить их живьем.
     Все пятеро вскочили на ноги и дико озирались по сторонам. Голова кружилась. Бездна смутно притягивала их...
     Вдруг шлюпка вздыбилась, как бы выпрыгнув из ужасной воронки. Центробежная сила вырвала ее из бешеного водоворота, и она помчалась по касательной с быстротой снаряда.
     Альтамонт, доктор, Джонсон и Бэлл свалились с банок. Поднявшись, они увидели, что Гаттераса нет в шлюпке.
     Было два часа ночи.
    23. ЗНАМЯ АНГЛИИ
     Когда мореплаватели пришли в себя, из груди у них вырвался вопль.
     - Гаттерас! - вскричал доктор.
     - Пропал! - в один голос воскликнули Джонсон и Бэлл.
     - Погиб!
     Они огляделись по сторонам. На поверхности бурного моря ничего не было видно. Дэк отчаянно лаял, он хотел броситься в море, и Бэллу с трудом удалось его удержать.
     - Садитесь за руль, Альтамонт, - сказал доктор. - Чего бы ни стоило, будем спасать нашего несчастного капитана.
     Джонсон и Бэлл заняли свои места на банках, Альтамонт взялся за румпель, и шлюпка снова стала к ветру.
     Джонсон и Бэлл изо всех сил налегали на весла; целый час шлюпка не покидала места катастрофы. Но все поиски оказались напрасными. Несчастный Гаттерас погиб, - он был унесен ураганом.
     Погиб! И так близко к цели! Так близко от полюса, на который ему удалось только мельком взглянуть!
     Клоубонни звал, кричал, стрелял из ружья; Дэк присоединил свой жалобный лай к зову доктора, но ответа не было. Глубокая скорбь овладела доктором, он уронил голову на руки, и товарищи услыхали, как он рыдает.
     До берега было далеко, и, не имея под руками ни весла, ни куска дерева, Гаттерас не мог живым добраться до суши, только его распухший, изуродованный труп достигнет желанного материка.
     Убедившись, что поиски напрасны, мореплаватели решили продолжать путь на север, борясь с последними порывами бури.
     Одиннадцатого июля в пять часов утра ветер улегся; волнение мало-помалу стихло, небо вновь обрело полярную ясность, и на расстоянии каких-нибудь трех миль берег предстал во всем своем величии.
     Это был остров, или, вернее, вулкан, возвышавшийся, подобно маяку, на Северном полюсе мира.
     Огнедышащая гора извергала фонтаном камни и накаленные добела обломки скал; казалось, она ритмически сотрясалась, и это напоминало дыхание гиганта. Выброшенные массы шлаков взлетали высоко на воздух в снопе яркого пламени; лава потоками стекала по склонам горы. Огненные змеи извивались среди дымящихся скал; горящие водопады падали в багровом тумане; сотни огненных ручьев сливались в пылающую реку, которая с шипением изливалась в кипящую пучину.
     Казалось, вулкан имел только один кратер, откуда вырывался столб огня, прорезанный зигзагами молний. Электричество, по-видимому, играло немалую роль в этом величественном явлении.
     Над волновавшимся пламенем колыхался гигантский султан дыма, багровый у основания, черный вверху; он величаво вздымался к небу, и клубы далеко расплывались черными завитками.
     Небо над вулканом было пепельного оттенка; теперь стало ясно, что мгла, царившая во время бури и казавшаяся доктору необъяснимой, была вызвана клубами пепла, застилавшего солнце непроницаемой завесой. Явление это напомнило Клоубонни аналогичный феномен, имевший место в 1812 году на острове Барбадосе, который среди белого дня погрузился в глубокий мрак, - столько пепла было выброшено вулканом острова святого Викентия.
     Огромная огнедышащая гора, вставшая перед путешественниками посреди океана, была высотой в тысячу туазов, то есть не меньше Геклы.
     Линия, проведенная от вершины горы к ее основанию, составляла с горизонтом угол около одиннадцати градусов.
     По мере приближения к берегу гора как бы выплывала из волн. На ней не было заметно ни малейших признаков растительности. Казалось, даже и побережья не было; крутые склоны обрывались в море.
     - Удастся ли нам пристать? - спросил доктор.
     - Ветром нас несет прямо к острову, - ответил Альтамонт.
     - Но берег такой крутой, что решительно негде высадиться!
     - Так только издали кажется, - заметил Джонсон. - Во всяком случае, место для шлюпки найдется. А это все, что нам нужно.
     - Попробуем, - печально промолвил доктор.
     Клоубонни даже не хотелось смотреть на необычайный остров, поднимавшийся перед ним. Полюс находился именно здесь, но человека, открывшего эту землю, уже не было в живых.
     В пятистах шагах от прибрежных скал море словно кипело под действием подземного огня. Остров, который оно омывало, имел в окружности не больше девяти или десяти миль; если земная ось и не проходила через него, то все же он должен был находиться у самого полюса.
     Приближаясь к берегу, мореплаватели заметили крохотную бухточку, где шлюпка вполне могла бы приютиться. Они тотчас же направились туда, хотя и боялись увидеть тело капитана, выброшенное бурей на скалы.
     Однако было мало шансов, что труп будет выброшен на берег. Ведь у острова почти не было побережья, и морские волны дробились об отвесные утесы. Толстый слой пепла, на который от века не ступала нога человека, покрывал скалы выше уровня, до которого достигали волны прибоя.
     Наконец, шлюпка проскользнула в узкий проход между двумя рифами, чуть выступавшими над водой, и вошла в бухту; там она была вполне защищена от прибоя.
     Жалобный вой Дэка усилился; несчастный пес как бы призывал капитана, требовал его у безжалостного моря, у безответных скал. Доктор гладил его, пытаясь успокоить, как вдруг верный пес, как бы желая заменить своего хозяина, сделал огромный прыжок и первым очутился на скале; вокруг него поднялось целое облако пепла.
     - Дэк! Дэк! сюда! - кричал Клоубонни.
     Но Дэк не слышал зова и быстро скрылся из виду. Мореплаватели стали высаживаться; очутившись на берегу, они надежно закрепили шлюпку.
     Альтамонт хотел было подняться на огромную груду камней, как вдруг невдалеке раздался необычайно энергичный лай Дэка, выражавший скорее горе, чем гнев.
     - Слушайте! - сказал доктор.
     - Наверно, напал на след какого-нибудь животного, - заметил боцман.
     - О нет! - содрогнувшись, ответил Клоубонни. - Это жалобный вой, - в нем слышатся слезы. Он нашел тело Гаттераса...
     При этих словах все четверо бросились бежать сквозь вихрь ослеплявшего их пепла по следам Дэка; они спустились к небольшой бухте, где на полоске низкого берега шириною футов в десять неприметно замирали волны прибоя.
     Дэк лаял, стоя возле трупа, закутанного в английский флаг.
     - Гаттерас! Гаттерас! - вскричал доктор, бросаясь к телу своего друга.
     Вдруг Клоубонни испустил громкий крик.
     Окровавленное, по-видимому, безжизненное тело вздрогнуло под его рукой.
     - Он жив! жив! - вскричал доктор.
     - Да, - отозвался слабый голос. - Я жив и нахожусь у полюса, куда меня выбросила буря! На острове Королевы!
     - Ура! Да здравствует Англия! - крикнули все пятеро в один голос.
     - Да здравствует Америка! - добавил доктор, протягивая одну руку Гаттерасу, а другую Альтамонту.
     Дэк тоже кричал "ура" на свой манер, но ничуть не хуже остальных.
     В первые минуты эти славные люди не помнили себя от счастья, найдя живым товарища, которого уже оплакивали; радостные слезы застилали им глаза.
     Доктор осмотрел Гаттераса. К счастью, капитан не получил серьезных ушибов. Его отнесло ветром к острову, но достигнуть берега было крайне трудно; несколько раз отважного моряка уносило волнами в море, наконец ему удалось, собрав остаток сил, выбраться на сушу.
     Завернувшись в национальный флаг, он потерял сознание и пришел в себя только от ласк и лая Дэка.
     Когда ему была оказана первая помощь, Гаттерас смог подняться на ноги; опираясь на руку доктора, он направился к шлюпке.
     - Полюс! Северный полюс! - повторял он дорогой.
     - Как вы счастливы, Гаттерас! - говорил Клоубонни.
     - Да, счастлив! А разве вы сами, друг мой, не счастливы? Разве не радуетесь, что мы находимся здесь? Ведь земля, на которой мы стоим, лежит у полюса! Пройденное нами море примыкает к полюсу! Воздух, которым мы дышим, - атмосфера полюса! О, Северный полюс, Северный полюс!
     Гаттерас говорил, задыхаясь от волнения; он был словно, в горячке, доктор тщетно старался его успокоить. Глаза капитана горели необычным огнем; мысли так и кипели у него в голове. Доктор приписывал это чрезмерное возбуждение страшным опасностям, перенесенным Гаттерасом.
     Капитан явно нуждался в отдыхе; поэтому его товарищи стали подыскивать удобное для привала место.
     Альтамонт вскоре нашел среди хаотического нагромождения глыб небольшую впадину, своего рода пещеру. Джонсон и Бэлл принесли туда продукты и спустили на берег гренландских собак.
     К одиннадцати часам все было уже готово. Разостланная на земле палатка служила скатертью; завтрак, состоявший из пеммикана, солонины, кофе и чая, был сервирован и требовал только одного, - чтобы его съели.
     Но прежде всего Гаттерас захотел определить географическое положение острова.
     Доктор и Альтамонт взяли инструменты и, произведя наблюдения, установили, что пещера находится под 89ь59'15" северной широты. Под этой широтой долгота уже не имела значения, так как все меридианы пересекались в точке, находившейся на несколько сот футов выше.
     Итак, остров действительно лежал у Северного полюса, и девяностый градус северной широты, отстоявший от их пещеры всего на сорок пять секунд, или на три четверти мили, проходил через вершину вулкана.
     Узнав результаты наблюдения, Гаттерас потребовал, чтобы они были занесены в протокол; он будет написан в двух экземплярах, один из которых оставят в возведенном на берегу туре.
     Доктор вооружился пером и составил следующий документ, один экземпляр которого в настоящее время хранится в архиве Королевского географического общества в Лондоне.
     "11 сего июля 1861 года капитан Гаттерас, командир судна "Форвард" из Ливерпуля, открыл остров Королевы у Северного полюса, под 89ь59'15" северной широты. Настоящий документ подписан капитаном Гаттерасом и его товарищами.
     Нашедшего этот документ просят доставить его в адмиралтейство.
     Подписали: Джон Гаттерас - командир судна "Форвард", доктор Клоубонни, Альтамонт - капитан судна "Порпойз", Джонсон - боцман, Бэлл - плотник".
     - А теперь, друзья мои, - за стол! - весело провозгласил доктор. 24. КУРС ПОЛЯРНОЙ КОСМОГРАФИИ
     Нечего и говорить, что, для того чтобы сесть за стол, надо было опуститься на землю.
     - Кто не отдал бы, - сказал доктор, - все обеды и все столовые в мире за обед под восемьюдесятью девятью градусами, пятьюдесятью девятью минутами и пятнадцатью секундами северной широты!
     Путешественники только и думали, что о своем настоящем положении; у них не выходил из головы Северный полюс. Опасности, перенесенные для его достижения, невзгоды, с которыми придется бороться на обратном пути, - все было забыто в упоении неслыханным успехом. Осуществилось то, чего не могли совершить ни древние, ни новейшие народы, ни европейцы, ни американцы, ни азиаты!
     Поэтому товарищи доктора внимательно слушали его, когда он стал делиться с ними своими познаниями, сообщая им сведения о Северном полюсе.
     Клоубонни с искренним восторгом предложил первый тост в честь капитана.
     - За здоровье Джона Гаттераса! - воскликнул он.
     - За здоровье Джона Гаттераса! - хором повторили товарищи.
     - За Северный полюс! - ответил капитан с необычайным возбуждением, которое так не вязалось с его обычной холодностью и сдержанностью.
     Чокнулись кружками, и за тостами последовали горячие рукопожатия.
     - Итак, - заявил доктор, - совершилось самое замечательное открытие нашей эпохи! Кто бы мог Подумать, что Северный полюс будет исследован раньше некоторых областей Центральной Африки или Австралии? Гаттерас, вы стали выше всех Стенли, Ливингстонов, Бертонов и Бартов! Честь вам и слава!
     - Вы правы, доктор, - сказал Альтамонт. - Принимая во внимание все трудности такого предприятия, можно было думать, что Северный полюс будет открыт в последнюю очередь. Если бы какое-нибудь правительство захотело во что бы то ни стало исследовать Центральную Африку, - это ему несомненно бы удалось при известных жертвах деньгами и людьми. Но когда направляешься к Северному полюсу, разве можно быть уверенным в успехе? Ведь всегда можно ожидать непреодолимых препятствий.
     - Какие там непреодолимые препятствия! - горячо воскликнул Гаттерас. - Непреодолимых препятствий не существует. Человеческая воля одолеет все на свете!
     - Как бы там ни было, мы находимся у полюса, а это главное, - заявил Джонсон. - Скажете ли вы, наконец, доктор, что особенного представляет Северный полюс?
     - Прежде всего то, дорогой Джонсон, что только эта точка земного шара остается неподвижной, между тем как все другие вращаются с большей или меньшей скоростью.
     - Однако я не замечаю, - ответил Джонсон, - чтобы мы были здесь более неподвижными, чем в Ливерпуле.
     - Как в Ливерпуле, так и здесь вы не замечаете движения Земли, потому что движетесь или остаетесь в покое вместе с ней. Но все же факт не подлежит сомнению. Земля совершает в двадцать четыре часа полный оборот вокруг своей оси, концы которой проходят через Северный и Южный полюсы. Таким образом, мы находимся на одном конце этой неподвижной оси.


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ]

/ Полные произведения / Верн Ж. / Путешествие и приключения капитана Гаттераса


2003-2022 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis