Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Чехов А.П. / Безотцовщина

Безотцовщина [4/5]

  Скачать полное произведение

    Платонов. Ну-те, ну-те...
    Софья Егоровна. Когда я приехала сюда, я сама сейчас же, после первой же нашей беседы, присоединилась к вашим слушателям, но мне, Михаил Васильич, не посчастливилось, решительно не повезло... Вы скоро стали для меня почти невыносимы... Не подыщу более мягкого слова, извините... Вы почти каждый день беседовали со мной о том, как вы меня любили когда-то, как я вас любила и так далее... Студент любил девочку, девочка любила студента... история слишком старая и обыкновенная, чтобы о ней столько много рассказывать и придавать ей для нас с вами теперь какое бы то ни было значение... Не в этом, впрочем, дело... Дело в том, что когда вы говорили со мной о прошлом, то... то говорили так, как будто бы чего-то просили, как будто бы вы тогда, в прошлом, чего-то не добрали, что хотели бы взять теперь... Каждый день тон ваш был томительно одинаков, и каждый день мне казалось, что вы намекаете на какие-то как бы обязательства, наложенные на нас с вами нашим общим прошлым... И потом мне казалось, что вы придаете уж слишком большое значение... что, как бы выразиться яснее, преувеличиваете наши отношения добрых знакомых! Вы как-то странно смотрите, выходите из себя, кричите, хватаете за руку и преследуете... Точно шпионите! Для чего это?.. Одним словом, вы не даете мне покоя... Для чего этот надзор? Что я для вас? Право, можно подумать, что вы выжидаете какого-то удобного случая, который вам для чего-то нужен... Пауза. Платонов. Всё? (Встает.) Merci за откровенность! (Идет к двери.) Софья Егоровна. Вы сердитесь? (Встает.) Постойте, Михаил Васильич! Для чего же в амбицию вламываться? Я не хотела... Платонов (останавливается). Эх вы! Пауза. Выходит, значит, что я вам не надоел, а что вы боитесь, трусите... Трусите, Софья Егоровна? (Подходит к ней.) Софья Егоровна. Перестаньте, Платонов! Лжете! Я не боялась и не думаю бояться! Платонов. Где же ваш характер, где сила здравомыслящих мозгов, если каждый встречный, мало-мальски не банальный мужчина может вам казаться опасным для вашего Сергея Павловича! Я и без вас шлялся сюда каждый день, а беседовал с вами, потому что считал вас умной, понимающей женщиной! Какая глубокая испорченность! Впрочем... Виноват, я увлекся... Я не имел права говорить вам всё это... Извините за неприличную выходку... Софья Егоровна. Никто не дал вам права говорить такие вещи! Если вас слушают, то из этого не следует, что вы имеете право говорить всё то, что вам вздумается! Ступайте от меня! Платонов (хохочет). Вас преследуют?! Вас ищут, хватают вас за руки?! Вас, бедную, хотят отнять у вашего мужа?! В вас влюблен Платонов, оригинал Платонов?! Какое счастье! Блаженство! Да ведь это такие конфекты для нашего маленького самолюбьица, каких не едал ни один конфектный фабрикант! Смешно... Не к лицу развитой женщине эти сладости! (Идет в дом.) Софья Егоровна. Вы дерзки и резки, Платонов! Вы с ума сошли! (Идет за ним и останавливается у двери.) Ужасно! Для чего он говорил всё это? Он хотел ошеломить меня... Нет, я этого не выношу... Я пойду, скажу ему... (Уходит в дом.) Из-за беседки выходит Осип. ЯВЛЕНИЕ VII Осип, Яков и Василий. Осип (входит). Пять хороших! Шесть нехороших! Черт знает, чем занимаются! Шли бы лучше в преферанс играть... По одной десятой... Или в стуколку... (Якову.) Здоров, Яша! Того... м-м-м... Венгерович здесь? Яков. Здесь. Осип. Пойди позови! Потихонечку вызови! Скажи, что дело есть большое... Яков. Ладно. (Идет в дом.) Осип (срывает фонарь, тушит и кладет его в карман). В прошлом годе в городе я у Дарьи Ивановны, что вещи краденые покупает да питейное заведение с девицами держит, в стуколку играл... Три копейки обязательного были... Ремизы доходили до двух целковых... Выиграл восемь рублей... (Срывает другой фонарь.) Весело в городе! Василий. Не для вас фонари повешены! Чего рвать? Осип. А я тебя и не вижу! Здорово, осел! Как поживаешь? (Подходит к нему.) Как дела? Пауза. Ах ты, лошадь! Ах ты, свинопас! (Снимает с него шапку.) Смешной ты человек! Ей-богу, смешной! У тебя хоть капелька ума есть? (Бросает шапку на дерево.) Ударь меня по щеке за то, что я вредный человек! Василий. Пущай вас кто другой ударит, а я не стану бить! Осип. А убивать станешь? Нет, коли у тебя есть ум, так ты не артелью убивай, а сам убей! Плюнь мне в лицо за то, что я вредный человек! Василий. Не плюну. Ну чего пристали? Осип. Не плюнешь? Боишься меня, значит? Становись же передо мной на колени! Пауза. Ну? Становись! Кому говорю? Стенам или человеку живому? Пауза. Кому говорю? Василий (становится на колени). Грех вам, Осип Иваныч! Осип. Стыдно стоять? Очень мне это приятно... Господин во фраке, а на коленках пред разбойником стоит... Ну, а теперь кричи ура, что есть духу... Ну? Входит Венгерович 1. ЯВЛЕНИЕ VIII Осип и Венгерович 1. Венгерович 1 (выходит из дома). Кто здесь меня звал? Осип (быстро снимает шапку). Я-с, ваше степенство! Василий поднимается, садится на скамью и плачет. Венгерович 1. Что тебе нужно? Осип. Вы изволили искать и спрашивать меня у кабатчика, вот я и пришел! Венгерович 1. Ах да... Но... не мог разве выбрать другого места? Осип. Для хороших людей, ваше превосходительство, всякое место хорошо! Венгерович 1. Ты мне отчасти нужен... Отойдем отсюда... Вон к той скамье! Идут к скамье, стоящей в глубине сцены. Стань немного поодаль так, как будто ты со мной не говоришь... Вот так! Тебя кабатчик Лев Соломоныч прислал? Осип. Так точно. Венгерович 1. Напрасно... Я не тебя хотел, но... что поделаешь? Ничего с тобой не поделаешь. С тобой не следовало бы делов иметь... Ты такой нехороший человек... Осип. Очень нехороший! Хуже всех на свете. Венгерович 1. Говори тише! Сколько я передавал тебе денег, так это ужас, а ты этого не чувствуешь, как будто мои деньги камни или другой какой-нибудь ненужный предмет... Ты позволяешь себе дерзости, воруешь... Отворачиваешься? Не нравится правда? Правда глаза колет? Осип. Колет, да только не ваша, ваше превосходительство! Вы позвали меня сюда только за тем, чтобы наставления мне читать? Венгерович 1. Говори тише... Ты знаешь... Платонова? Осип. Учителя? Как не знать! Венгерович 1. Да, учителя. Учителя, который учит только ругаться и больше ничему. За сколько ты возьмешься искалечить этого учителя? Осип. То есть как искалечить? Венгерович 1. He убить, а искалечить... Убивать людей не следует... Для чего их убивать? Убийство - это вещь такая, что... Искалечить, то есть побить так, чтобы всю жизнь помнил... Осип. Это могу-с... Венгерович 1. Поломай ему что-нибудь, на лице уродство сделай... Что возьмешь? Тссс... Кто-то идет... Отойдем немного далее... Идут в глубину сцены... Из дома выходят Платонов и Грекова. ЯВЛЕНИЕ IX Венгерович 1 и Осип (в глубине сцены), Платонов и Грекова. Платонов (смеется). Что, что? Как? (Хохочет.) Как? Я не расслышал... Грекова. Не расслышали? Что ж? Я могу повторить... Я даже еще резче выражусь... Вы не обидитесь, разумеется... Вы так привыкли к разного рода резкостям, что мои слова едва ли будут вам в диковинку... Платонов. Говорите, говорите, красавица! Грекова. Я не красавица. Кто считает меня красавицей, тот не имеет вкуса... Откровенно - ведь я некрасива? Как на ваш взгляд? Платонов. После скажу. Говорите вы теперь! Грекова. Так слушайте же... Вы или необыкновенный человек, или же... негодяй, кто-нибудь из двух. Платонов хохочет. Смеетесь... Впрочем, смешно... (Хохочет.) Платонов (хохочет). Она это сказала! Ай да дурочка! Скажите, пожалуйста! (Берет ее за талию.) Грекова (садится). Позвольте однако ж... Платонов. И она туда же, куда и люди! Философствует, химией занимается и какие изреченьица откалывает! Поди ты с ней, с презренной! (Целует ее.) Хорошенькая, оригинальная бестия... Грекова. Позвольте же... Что же это? Я... я не говорила... (Встает и опять садится.) Зачем вы меня целуете? Я вовсе... Платонов. Сказала и удивила! Дай, мол, скажу и поражу! Пусть увидит, какая я умная! (Целует ее.) Растерялась... растерялась... Глупо смотрит... Ах, ах... Грекова. Вы... Вы меня любите? Да?.. Да? Платонов (пищит). А ты меня любишь? Грекова. Если... если... то... да... (Плачет.) Любишь? Иначе бы ты не делал так... Любишь? Платонов. Ни капельки, моя прелесть! Не люблю дурачков, грешный человек! Люблю одну дуру, да и то от нечего делать... О! Побледнела! Глазами засверкала! Знай, мол, наших!.. Грекова (поднимается). Издеваетесь, что ли? Пауза. Платонов. Чего доброго пощечину влепит... Грекова. Я горда... Не умею пачкать рук... Я вам сказала, милостивый государь, что вы или необыкновенный человек, или же негодяй, теперь же я вам говорю, что вы необыкновенный негодяй! Презираю вас! (Идет к дому.) Не заплачу теперь... Я рада, что наконец-таки узнала, что вы за птица... Входит Трилецкий. ЯВЛЕНИЕ Х Те же и Трилецкий (в цилиндре). Трилецкий (входит). Журавли кричат! Откуда это они взялись? (Смотрит вверх.) Так рано... Грекова. Николай Иваныч, если вы уважаете меня... себя хоть сколько-нибудь, то не знайтесь с этим человеком! (Указывает на Платонова.) Трилецкий (смеется). Помилуйте! Это мой почтеннейший родственник! Грекова. И друг? Трилецкий. И друг. Грекова. Не завидую вам. И ему тоже, кажется... не завидую. Вы добрый человек, но... этот шуточный тон... Бывает время, когда тошнит от ваших шуток... Я не хочу вас обидеть этим, но... я оскорблена, а вы... шутите! (Плачет.) Я оскорблена... Но, впрочем, я не заплачу... Я горда. Знайтесь с этим человеком, любите его, поклоняйтесь его уму, бойтесь... Вам всем кажется, что он на Гамлета похож... Ну и любуйтесь им! Дела мне нет... Не нужно мне от вас ничего... Шутите с ним, сколько вам угодно, с этим... негодяем! (Уходит в дом.) Трилецкий (после паузы). Съел, брат? Платонов. Ничего я не ел... Трилецкий. Пора бы, Михаил Васильич, по чести, по совести оставить ее в покое. Стыдно, право... Такой умный и большой человек, а выделываешь черт знает что... Вот и назвали негодяем... Пауза. Не могу же я в самом деле разорваться на две половины, чтобы одной половиной уважать тебя, а другой благоволить к девушке, назвавшей тебя негодяем... Платонов. Не уважай меня, не понадобится это раздвоение. Трилецкий. Не могу же я не уважать тебя! Ты сам не знаешь, что ты говоришь. Платонов. Остается, значит, только одно: не благоволить к ней. Не понимаю я тебя, Николай! Что хорошего, умный человек, ты нашел в этой дурочке? Трилецкий. Гм... Генеральша часто упрекает меня в недостатке джентльменства и указывает мне на тебя, как на образец джентльменства... А по-моему, этот упрек можно всецело отнести и к тебе, образцу... Все вы, а в особенности ты, кричите на каждом переулке, что я влюблен в нее, смеетесь, дразните, подозреваете, следите... Платонов. Выражайся ясней... Трилецкий. Я, кажется, ясно выражаюсь... И в то же время у вас хватает совести величать ее при мне дурочкой, дрянью... Не джентльмен ты! Джентльмены знают, что у влюбленных есть известное самолюбие... Не дура она, братец! Она не дура! Она жертва ненужная, вот что! Бывают минутки, друг мой, когда хочется кого-нибудь ненавидеть, в кого-нибудь въесться, на ком-нибудь выместить свою какую-нибудь пакость... Отчего же на ней не попробовать? Она годится! Слаба, безответна, смотрит на тебя так до глупости доверчиво... Понимаю я всё это очень хорошо... (Встает.) Пойдем выпьем! Осип (Венгеровичу). Ежели не отдадите тогда остальных, то на сто украду. Об этом не сомневайтесь! Венгерович 1 (Осипу). Говори тише! Когда будешь его бить, то не забудь сказать: "благодарный кабатчик!" Тсс... Ступай! (Идет к дому.) Осип уходит. Трилецкий. Черт возьми, Абрам Абрамыч! (Венгеровичу.) Ты, Абрам Абрамыч, не болен? Венгерович 1. Ничего... Слава богу, здоров. Трилецкий. Какая жалость! А мне так деньги нужны! Веришь ли? До зарезу, что называется... Венгерович 1. Следовательно, выходит, доктор, из ваших слов, что вам больные нужны до зарезу? (Смеется.) Трилецкий. Удачно сострил! Хотя тяжело, да зато удачно! Ха-ха-ха и паки ха-ха-ха! Смейся, Платонов! Дай, голубчик, если можешь! Венгерович 1. Вы мне и так уже много должны, доктор! Трилецкий. Для чего говорить это? Кто этого не знает? А сколько я тебе должен? Венгерович 1. Около... Ну да... Двести сорок пять рублей, кажется. Трилецкий. Дай, великий человек! Одолжи, и я одолжу тебя когда-нибудь! Будь столь добр, великодушен и храбр! Самый храбрый из евреев тот, кто дает взаймы без расписки! Будь самым храбрым евреем! Венгерович 1. Гм... евреем... Всё евреи да евреи... Уверяю вас, господа, что во всю жизнь мою я не видел ни одного русского, который давал бы деньги без расписки, и уверяю вас, что нигде не практикуется в таких больших размерах давание денег без расписки, как среди нечестного еврейства!.. Пусть отнимет у меня бог мою жизнь, если я лгу! (Вздыхает.) Многому, очень многому можно с успехом и с пользою поучиться вам, молодые люди, у нас, евреев, а в особенности у стариков евреев... Очень многому... (Вынимает из кармана бумажник.) Вам занимаешь деньги с охотой, с удовольствием, а вы... смеяться, пошутить любите... Нехорошо, господа! Я старик... У меня есть дети... Считай подлецом, но обходись по-человечески... На то вы и в университете учились... Трилецкий. Ты хорошо говоришь, Абрам Абрамыч! Венгерович 1. Нехорошо, господа, дурно... Можно подумать, что между вами, развитыми людьми, и моими приказчиками нет никакой разницы... И тыкать вам никто не позволил... Сколько вам? Очень дурно, молодые люди... Сколько вам? Трилецкий. Сколько дашь... Пауза. Венгерович 1. Я вам дам... Я вам могу дать... пятьдесят рублей... (Дает деньги.) Трилецкий. Роскошно! (Берет деньги.) Велик! Венгерович 1. На вас, доктор, моя шляпа! Трилецкий. Твоя? Гм... (Снимает шляпу.) На, возьми... Отчего ты не отдашь его почистить? Ведь дешево возьмут! Как по-еврейски цилиндр? Венгерович 1. Как угодно. (Надевает шляпу.) Трилецкий. А тебе идет цилиндр, к лицу. Барон, совсем барон! Отчего ты не купишь себе баронства? Венгерович 1. Ничего я не знаю! Оставьте меня, пожалуйста! Трилецкий. Ты велик! Отчего это тебя понять не хотят? Венгерович 1. Отчего не хотят оставить в покое, скажите лучше! (Уходит в дом.) ЯВЛЕНИЕ XI Платонов и Трилецкий. Платонов. Для чего ты взял у него эти деньги? Трилецкий. Да так... (Садится.) Платонов. Как это: да так? Трилецкий. Взял да и шабаш! А тебе его жалко, что ли? Платонов. Не в том дело, братец! Трилецкий. В чем же? Платонов. Не знаешь? Трилецкий. Не знаю. Платонов. Врешь, знаешь! Пауза. Великою любовию воспылал бы я к тебе, душа моя, если бы ты хоть недельку, хоть денек пожил по каким-нибудь правилам, хоть бы самым мизерным! Для таких субъектов, как ты, правила необходимы, как хлеб насущный... Пауза. Трилецкий. Ничего не знаю... Не нам, брат, с тобой переделывать плоть нашу! Не нам сломать ее... Знал я это, когда еще с тобой в гимназии по-латыни единицы получал... Не будем же болтать попусту... Да прильпнут гортани к языкам! Пауза. Смотрел я третьего дня, братец ты мой, у одной своей дамочки портреты "Современных деятелей" и читал их биографии. И что же ты думаешь, любезный? Ведь нет нас с тобой среди них, нет! Не нашел, как ни бился! Lasciate, Михаил Васильич, ogni speranza! 14 - говорят итальянцы. Не нашел я ни тебя, ни себя среди современных деятелей и - вообрази! Я спокоен! Вот Софья Егоровна так не того... не спокойна... Платонов. При чем же тут Софья Егоровна? Трилецкий. Обижается, что ее между "Современными деятелями" нет... Воображает, что стоит ей только мизинцем шевельнуть - и земной шар рот разинет, человечество от радости шапку потеряет... Воображает... Гм... Ни в одном умном романе ты не найдешь столько белиберды, сколько в ней... А в сущности гроша медного не стоит. Лед! Камень! Статуя! Так и хочется подойти к ней и соскоблить с ее носа капельку гипса... А чуть что... сейчас истерика, глас и воздыхания... Силенок ни на грош... Умная кукла... На меня с презрением смотрит, шалопаем считает... А чем ее Сереженька лучше нас с тобой? Чем? Тем только и хорош, что водки не пьет, возвышенно мыслит и без зазрения совести величает себя человеком будущего. Впрочем, не судите, не судимы будете... (Встает.) Пойдем выпьем! Платонов. Не пойду. Мне там душно. Трилецкий. пойду сам. (Потягивается.) Кстати, что означают на вензеле эти Слово и Веди? Софью ли Войницеву или Сергея Войницева? Кого хотел уважить этими литерами наш филолог, себя или свою супругу? Платонов. Мне сдается, что эти литеры означают: "Слава Венгеровичу!" На его деньги кутим. Трилецкий. Да... Что это с генеральшей сегодня делается? Хохочет, стонет, лезет целоваться... Точно влюблена... Платонов. В кого ей тут влюбиться? В самое себя разве? Ты не верь в ее смех. Нельзя верить в смех той умной женщины, которая никогда не плачет: она хохочет тогда, когда ей плакать хочется. А нашей генеральше не плакать, а застрелиться хочется... Это и по глазам ее видно... Трилецкий. Женщины не стреляются, а травятся... Но не будем философствовать... Когда я философствую, я жестоко вру... Славная бабенка наша генеральша! Я вообще ужасно скверно мыслю, когда смотрю на женщину, но это единственная женщина, от которой отскакивают все мои лютые помыслы, как горох от стены. Единственная... Когда я гляжу на ее реальное лицо, я начинаю верить в платоническую любовь. Идешь? Платонов. Нет. Трилецкий. Пойду сам... С попом выпью... (Идет и сталкивается у двери с Глагольевым 2.) Ах! Ваше сиятельство, самоделковый граф! Нате вам три рубля! (Сует ему в руку три рубля и уходит.) ЯВЛЕНИЕ XII Платонов и Глагольев 2. Глагольев 2. Странная личность! Ни с того ни с сего: нате вам три рубля! (Кричит.) Я сам могу вам дать три рубля! Гм... Какой идиот! (Платонову.) Он ужасно поражает меня своею глупостью. (Смеется.) Глуп до безобразия! Платонов. Что же вы, танцор, не танцуете? Глагольев 2. Танцевать? Здесь? С кем, позвольте спросить? (Садится рядом.) Платонов. Уж будто бы и не с кем? Глагольев 2. Одни только типы! Все типы, на кого ни посмотришь! Какие-то рожи, орлиные носы, жеманство... А дамы? (Хохочет.) Черт знает что! При такой публике я всегда предпочитаю танцам буфет. Пауза. Какой в России, однако же, воздух несвежий! Какой-то промозглый, душный... Терпеть не могу России!.. Невежество, вонь... Бррр... То ли дело... Вы были хоть раз в Париже? Платонов. Не был. Глагольев 2. Жаль. Впрочем, успеете еще побывать. Когда будете ехать туда, то скажете мне. Я вам открою все тайны Парижа. Я дам вам триста рекомендательных писем, и триста шикознейших французских кокоток в вашем распоряжении... Платонов. Благодарю вас, я сыт. Скажите мне, правду ли говорят, что ваш отец хочет купить Платоновку? Глагольев 2. Право, не знаю. Я далеко держу себя от коммерции... А вы заметили, как mon pere 15 ухаживает за вашей генеральшей? (Хохочет.) Вот еще тоже тип! Этот старый барсук хочет жениться! Глуп, как тетерев! А ваша генеральша charmante! 16 Совсем недурна! Пауза. Она такая душка, такая душка... А формы?! Фи, фи! (Бьет Платонова по плечу.) Счастливчик! Она затягивается? Сильно затягивается? Платонов. Не знаю... Я не присутствую при ее туалете... Глагольев 2. А мне говорили... Разве вы не... Платонов. Вы, граф, идиот! Глагольев 2. Но я пошутил... Зачем сердиться? Какой вы, право, чудак! (Тихо.) А правду ли говорят, что она... Немножко щекотливый вопрос, но между нами, я полагаю... Правду ли говорят, что она иногда любит деньги до положения риз? Платонов. Об этом спросите у нее самой. Я не знаю. Глагольев 2. Спросить у нее самой? (Хохочет.) Что за идея?! Платонов! Что вы говорите?! Платонов (садится на другую скамью). Какой же вы мастер надоедать! Глагольев 2 (хохочет). А что если на самом-таки деле спросить? Впрочем, почему же и не спросить? Платонов. Разумеется... (В сторону.) Спроси только... Она отобьет тебе твои глупые щеки! (Ему.) Спросите! Глагольев 2 (вскакивает). Клянусь, что это великая идея!.. Миллион чертей! Я спрошу, Платонов, и даю вам честное слово, что она моя! У меня предчувствие есть! Сейчас же спрошу! Держу пари, что она моя! (Бежит к дому и у двери сталкивается с Анной Петровной и Трилецким.) Mille pardons, 17 madame! (Расшаркивается и уходит.) Платонов садится на старое место. ЯВЛЕНИЕ XIII Платонов, Анна Петровна и Трилецкий. Трилецкий (на крыльце). Вон он сидит, наш великий мудрец и философ! Сидит настороже и с нетерпением ожидает добычи: кому бы нотацию прочесть на сон грядущий? Анна Петровна. Не клюет, Михаил Васильич! Трилецкий. Плохо! Не клюется что-то сегодня! Бедный моралист! Жалею тебя, Платонов! Однако же я пьян и... однако же меня там дьякон ждет! Прощайте! (Уходит.) Анна Петровна (идет к Платонову). Что вы тут сидите? Платонов. В комнатах душно, и это хорошее небо лучше вашего побеленного бабами потолка! Анна Петровна (садится). Прелесть, что за погода! Чистый воздух, прохлада, звездное небо и луна! Жалею, что барыням нельзя спать на дворе под небом. Когда я была девочкой, я всегда летом ночевала в саду. Пауза. А у вас галстух новый? Платонов. Новый. Пауза. Анна Петровна. Я сегодня в каком-то особенном настроении... Мне сегодня всё нравится... Гуляю! Ну да говорите же что-нибудь, Платонов! Чего вы молчите? Я для того и явилась сюда, чтобы вы говорили... Экой вы! Платонов. Что вам говорить? Анна Петровна. Скажите мне что-нибудь новенькое, хорошенькое, кисленькое... Вы сегодня такой умненький, такой хорошенький... Право, мне кажется, что я сегодня влюблена в вас более, чем когда-либо... Душка вы такой сегодня! И бунтуете мало! Платонов. И вы сегодня такая красавица... Впрочем, вы всегда красавица! Анна Петровна. Мы с вами друзья, Платонов? Платонов. По всей вероятности... Пожалуй, что друзья... Что же другое можно назвать дружбой? Анна Петровна. Во всяком случае друзья? а? Платонов. Полагаю, что большие... Я к вам сильно привык и привязан... Много нужно времени, чтобы отучить меня от вас... Анна Петровна. Большие друзья? Платонов. Для чего эти вопросики? Бросьте их, матушка! Друзья... друзья... Точно дева старая... Анна Петровна. Хорошо... Мы друзья, а знаете ли, что от дружбы между мужчиной и женщиной до любви единый только шаг, милостивый государь? (Смеется.) Платонов. Вот как! (Смеется.) К чему вы это говорите? Ну да мы с вами не дошагаемся до чертиков, как бы широко ни шагали... Анна Петровна. Любовь - чертики... Сравнил! Не слышит тебя твоя жена! Pardon, я на вас тыкнула... Ей-богу, Мишель, нечаянно! А почему же нам и не дошагаться? Разве мы не люди, что ли? Любовь вещь хорошая... Чего же краснеть-то? Платонов (смотрит на нее пристально). Вы, я вижу, или шутите мило, или же хотите... договориться до чего-то... Пойдемте-ка вальс танцевать! Анна Петровна. Не умеете вы танцевать! Пауза. Надо с вами поговорить как следует... Пора... (Оглядывается.) Потрудитесь, mon cher, 18 слушать и не философствовать! Платонов. Пойдемте плясать, Анна Петровна! Анна Петровна. Сядемте подальше... Идите сюда! (Садятся на другую скамью.) Вот только не знаю, с чего начать... Вы такой неповоротливый и лживый человечина... Платонов. Не начать ли мне, Анна Петровна? Анна Петровна. Ведь вы околесную понесете, Платонов, когда начнете! Скажите, пожалуйста! Он сконфузился! Поверю - держи карман! (Бьет Платонова по плечу.) Шутник Миша! Ну говорите же, говорите... Покороче только... Платонов. Я буду короток... Вот что я вам хочу сказать: для чего? Пауза. Честное слово, не стоит, Анна Петровна! Анна Петровна. Почему же? Да вы послушайте... Вы меня не понимаете... Будь вы свободны, я, недолго думая, сделалась бы вашей женой, отдала бы вам в вечное владение мое превосходительство, но теперь... Ну? Молчание знак согласия? Так, что ли? Пауза. Послушайте, Платонов, в данном случае неприлично молчать! Платонов (вскакивает). Забудем этот разговор, Анна Петровна! Давайте, бога ради, сделаем так, как будто бы его вовсе и не было! Не было его! Анна Петровна (пожимает плечами). Странный человек! Почему же? Платонов. Потому что я уважаю вас! Я так уважаю в себе это уважение к вам, что расстаться с ним для меня будет тяжелее, чем провалиться сквозь землю! Друг мой, я свободный человек, я не прочь приятно провести время, я не враг связей с женщинами, не враг даже благородных интрижек, но... с вами заводить мелкую интрижку, вас делать предметом своих праздных помыслов, вас, умную, прекрасную, свободную женщину?! Нет! Это уж слишком! Лучше прогоните меня от себя за тридевять земель! Пожить глупо месяц, другой, а там... краснея разойтись?! Анна Петровна. Речь идет о любви! Платонов. А разве я не люблю вас? Я люблю вас добрую, умную, милосердную... Я люблю вас отчаянно, бешено! Жизнь свою я отдам за вас, если вы захотите! Люблю как женщину - человека! Неужели же всякая любовь должна подтасовываться под известный род любви? Моя любовь для меня в тысячу раз дороже той, которая взбрела вам на ум!.. Анна Петровна (встает). Ступай, милый, проспись! Проспишься, тогда и поговорим... Платонов. Забудем этот разговор... (Целует руку.) Будем друзьями, но не будем шалить друг другом: мы стоим по отношению друг к другу лучшей участи!.. И к тому же я все-таки... хоть немножко, да женат! Оставим этот разговор! Да будет всё по-старому! Анна Петровна. Ступай, милый, ступай! Женат... Ведь меня любишь? Зачем же тут про жену толковать? Марш! После поговорим, часика через два... Теперь ты находишься в припадке лжи... Платонов. Лгать я вам не умею... (Тихо ей на ухо.) Если бы я умел тебе лгать, то давно уже я был бы твоим любовником... Анна Петровна (резко). Убирайтесь! Платонов. Врете, не сердитесь... Это вы так только... (Уходит в дом.) Анна Петровна. Чудак человек! (Садится.) Сам не понимает, что говорит... Всякую любовь подтасовывать под известный род любви... Чепуха какая! Точно любовь писателя к писательнице... Пауза. Невыносимый человек! Этак мы до страшного суда с тобой, друг милый, проболтаем! Не взяла честью, силой возьму... Сегодня же! Пора уже обоим выйти из этого глупого выжидательного положения... Надоело... Возьму силой... Это кто идет? Глагольев... меня ищет... Входит Глагольев 1. ЯВЛЕНИЕ XIV Анна Петровна и Глагольев 1. Глагольев 1. Скучно! Говорят эти люди о том, что я годы тому назад слышал; думают то, о чем я в детстве думал... Всё старо, ничего нового... Поговорю с ней и уеду. Анна Петровна. О чем это вы бормочете, Порфирий Семеныч? Можно узнать? Глагольев 1. Вы здесь? (Идет к ней.) Я браню себя за то, что я здесь лишний... Анна Петровна. Не потому ли, что на нас не похожи? Полноте! Мирятся люди с тараканами, помиритесь и вы с нашими людьми! Подсаживайтесь-ка, потолкуем! Глагольев 1 (садится рядом). Я вас искал, Анна Петровна! Мне нужно с вами поговорить кое о чем... Анна Петровна. И давайте говорить... Глагольев 1. Мне хотелось бы с вами поговорить... Мне хочется узнать ответ моему... письму... Анна Петровна. Гм... На что я вам сдалась, Порфирий Семеныч? Глагольев 1. Я, знаете ли, отрешаюсь... от прав мужа... Не до прав мне! Мне нужен друг, умная хозяйка... У меня есть рай, но нет в нем... ангелов. Анна Петровна (в сторону). Что ни слово - то сахару кусок! (Ему.) Часто я задаю себе вопрос, что я буду в раю делать, я - человек, а не ангел, если попаду в него? Глагольев 1. Можете ли вы знать, что вы будете делать в раю, если не знаете, что будете делать завтра? Хороший человек везде найдет себе работу, и на земле, и на небе... Анна Петровна. Всё это прекрасно, но будет ли мое житье у вас стоить того, что я за него буду получать? Немножко странно, Порфирий Семеныч! Извините меня, Порфирий Семеныч, но мне ваше предложение кажется очень странным... Для чего вам жениться? Для чего вам сдался друг в юбке? Не мое дело, извините... но уж на то пошло, договорю. Будь я в ваших летах, имей я столько денег, ума и правды, сколько вы имеете, я ничего не искала бы на этом свете, кроме общего блага... то есть, как бы так выразиться, я ничего не искала бы, кроме удовлетворения любви к ближним... Глагольев 1. Не умею я биться за благополучие людей... Для этого нужны воля железная и уменье, а их-то и не дал мне бог! Я родился для того только, чтобы любить великие дела и наделать массу грошовых, ничего не стоящих... Только любить! Пойдемте ко мне! Анна Петровна. Нет. Не говорите больше ни слова об этом... Не придавайте моему отказу жизненного значения... Суета, мой друг! Если бы мы владели всем тем, что мы любим, то у нас не хватило бы места... для наших владений... Значит, не совсем неумно и нелюбезно поступают, когда отказывают... (Хохочет.) Вот вам и философия на закуску! Что это за шум? Слышите? Бьюсь об заклад, что это Платонов бунтует... Что за характер! Входят Грекова и Трилецкий. ЯВЛЕНИЕ XV Анна Петровна, Глагольев 1, Грекова и Трилецкий. Грекова (входя). Это выше всяких оскорблений! (Плачет.) Выше! Молчать могут, видя это, одни только испорченные люди! Трилецкий. Верю, верю, но при чем же я тут? Я-то тут при чем? Не идти же мне на него с дубиной, согласитесь сами! Грекова. Должны были идти с дубиной, если не имеете других средств! Отойдите от меня! Я, я, женщина, не молчала бы, если бы при мне оскорбляли вас так низко, так бесстыдно и незаслуженно! Трилецкий. Но ведь я же того... Рассуждайте умно!.. Чем виноват я?.. Грекова. Вы трус, вот кто вы! Ступайте от меня прочь к вашему отвратительному буфету! Прощайте! Не трудитесь ездить ко мне больше! Не нужны мы друг другу... Прощайте! Трилецкий. Прощайте, сделайте милость, прощайте! Надоело всё это, опротивело без конца! Слезы, слезы... А, боже мой! У меня у самого в голове вертеж... coenurus cerebralis! Э-э-э... (Машет рукой и уходит.) Грекова. Coenurus cerebralis... (Идет.) Оскорбил... За что? Что я сделала? Анна Петровна (подходит к ней). Марья Ефимовна... Не держу вас... Я сама бы ушла отсюда на вашем месте... (Целует ее.) Не плачьте, моя дорогая... Большая часть женщин создана для того, чтобы сносить всякие гадости от мужчин... Грекова. Только не я... Я его... уволю! Он не будет здесь учителем! Он не имеет права быть учителем! Завтра же поеду к директору народных училищ... Анна Петровна. Полноте... На днях я побываю у вас, и мы вместе осудим Платонова, а пока успокойтесь... Перестаньте плакать... Вы будете удовлетворены... На Трилецкого же вы не сердитесь, моя дорогая... Он не заступился за вас потому, что он слишком добр и мягок, а такие люди не в состоянии заступаться... Что он вам сделал? Грекова. Он при всех поцеловал... назвал дурой и... и... пхнул на стол... Не думайте, что это пройдет ему безнаказанно! Или он сумасшедший, или же... Я покажу ему! (Уходит.) Анна Петровна (ей вслед). Прощайте! Скоро увидимся! (Якову.) Яков! Подать экипаж Марье Ефимовне! Ах, Платонов, Платонов... Добуянится он когда-нибудь до беды... Глагольев 1. Прекрасная девушка! Не взлюбил ее наш добрейший Михаил Васильич... Обижает... Анна Петровна. Ни за что! Сегодня обижает, а завтра извиняется... Барская струнка! Входит Глагольев 2. ЯВЛЕНИЕ XVI Те же и Глагольев 2. Глагольев 2 (в сторону). С ней! Опять с ней! Это, наконец, уж черт знает что такое? (Смотрит в упор на отца.) Глагольев 1 (после паузы). Что тебе? Глагольев 2. Ты здесь сидишь, а тебя там ищут! Иди, тебя там зовут! Глагольев 1. Кто меня там зовет? Глагольев 2. Люди! Глагольев 1. Знаю, что люди... (Встает.) Как хотите, а я не отстану от вас, Анна Петровна! Авось другое заговорите, когда поймете меня! Увидимся... (Уходит в дом.) ЯВЛЕНИЕ XVII Анна Петровна и Глагольев 2. Глагольев 2 (садится рядом). Старый барсук! Осел! Его никто не зовет! Это я надул его! Анна Петровна. Когда вы поумнеете, вы сильно ругнете себя за отца! Глагольев 2. Шутите... Вот зачем я сюда пришел... Два слова... Да или нет? Анна Петровна. То есть? Глагольев 2 (смеется). Будто бы не понимаете? Да или нет? Анна Петровна. Решительно не понимаю! Глагольев 2. Сейчас поймете... При помощи злата всё понимается... Если "да", то не угодно ли вам будет, генералиссимус души моей, залезть ко мне в карман и вытащить оттуда мой бумажник с папашиными деньгами?.. (Подставляет боковой карман.) Анна Петровна. Откровенно... Да ведь за такие речи умным людям пощечины дают! Глагольев 2. От приятной дамы приятно и пощечину получить... Сперва пощечину даст, а потом немного погодя и "да" скажет... Анна Петровна (встает). Берите вашу шапку и убирайтесь отсюда сию же секунду! Глагольев 2 (встает). Куда? Анна Петровна. Куда угодно! Убираться и не сметь показываться сюда! Глагольев 2. Фи... Для чего же сердиться? Я не уйду, Анна Петровна! Анна Петровна. Ну так я прикажу вас вывести! (Уходит в дом.) Глагольев 2. Какая вы сердитая! Я ведь ничего не сказал такого, особенного... Что же я сказал? Сердиться не нужно... (Уходит за ней.) ЯВЛЕНИЕ XVIII Платонов и Софья Егоровна выходят из дома. Платонов. В школе я и доселе пребываю в качестве занимающего не свое место, а место учителя... Вот что было после того, как мы расстались!.. (Садятся.) Не говорю про людей, что я сделал лично для себя? Что я в себе посеял, что взлелеял, что возрастил?.. А теперь! Эх! Страшное безобразие... Возмутительно! Зло кишит вокруг меня, пачкает землю, глотает моих братьев во Христе и по родине, я же сижу, сложив руки, как после тяжкой работы; сижу, гляжу, молчу... Мне двадцать семь лет, тридцати лет я буду таким же - не предвижу перемены! - там дальше жирное халатничество, отупение, полное равнодушие ко всему тому, что не плоть, а там смерть!! Пропала жизнь! Волосы становятся дыбом на моей голове, когда я думаю об этой смерти! Пауза. Как подняться, Софья Егоровна? Пауза. Вы молчите, не знаете... Да и знать ли вам? Софья Егоровна, не жалко мне себя! Черт с ним, с этим мной! Но что с вами поделалось? Где ваша чистая душа, ваша искренность, правдивость, ваша смелость? Где ваше здоровье? Куда вы дели его? Софья Егоровна! Проводить целые годы в безделье, мозолить чужие руки, любоваться чужими страданиями и в то же время уметь прямо глядеть в глаза - это разврат! Софья Егоровна встает. (Сажает ее.) Это последнее слово, постойте! Что сделало вас жеманной, ленивицей, фразеркой? Кто научил вас лгать? А какой вы были прежде! Позвольте! Я сейчас отпущу вас! Дайте договорить! Как вы были хороши, Софья Егоровна, как велики! Голубушка, Софья Егоровна, может быть, вам еще можно подняться, не поздно! Подумайте! Соберите все ваши силы и поднимайтесь ради самого бога! (Хватает ее за руку.) Дорогая моя, скажите мне откровенно, ради того нашего общего прошлого, что заставило вас выйти замуж за этого человека? Чем прельстило вас это замужество? Софья Егоровна. Он прекрасный человек... Платонов. Не говорите того, во что вы не верите! Софья Егоровна (встает). Он мой муж, и я просила бы вас... Платонов. Будь он чем ему угодно, а я скажу правду! Сядьте! (Сажает ее). Отчего вы не выбрали себе труженика, страдальца? Отчего не взяли себе в мужья кого-нибудь другого, а не этого пигмея, погрязшего в долгах и безделье?.. Софья Егоровна. Оставьте! Не кричите! Идут... Проходят гости. Платонов. Черт с ними! Пусть все слышат! (Тихо.) Извините меня за резкость... Но ведь я любил вас! Я любил вас больше всего на свете, а потому вы и теперь мне дороги... Я так любил эти волосы, эти руки, это лицо... Для чего вы пудритесь, Софья Егоровна? Бросьте! Эх! Попадись вы другому человеку, вы скоро бы поднялись, а здесь вы еще больше погрязнете! Бедная... Будь у меня, несчастного, силы, вырвал бы я с корнем и себя и вас из этого болота... Пауза. Жизнь! Отчего мы живем не так, как могли бы?! Софья Егоровна (встает и закрывает руками лицо). Оставьте меня! В доме шум. Отойдите! (Идет к дому.) Платонов (идет за ней). Отнимите от лица руки! Вот так! Вы не уедете? Ведь нет? Будемте друзьями, Софи! Ведь не уедете? Мы будем еще беседовать? Да? В доме усиленный шум и беганье по лестнице. Софья Егоровна. Да. Платонов. Будемте друзьями, моя дорогая... Зачем нам быть врагами? Позвольте... Еще пару слов... Выбегает из дома Войницев и за ним гости. ЯВЛЕНИЕ XIX Т е же, Войницев с гостями, потом Анна Петровна и Трилецкий. Войницев (вбегая). Ах... Вот они, самые главные! Идем фейерверки зажигать! (Кричит.) Яков, к реке марш! (Софье Егоровне.) Не передумала, Софи? Платонов. Не уедет, здесь останется... Войницев. Да? В таком случае ура! Руку, Михаил Васильич! (Пожимает Платонову руку.) Я всегда верил в твое красноречие! Идем огни зажигать! (Идет с гостями в глубину сада.) Платонов (после паузы). Да, такие-то дела, Софья Егоровна... Гм... Голос Войницеaa. Maman, где вы? Платонов! Пауза. Платонов. Пойду-ка, черт возьми, и я... (Кричит.) Сергей Павлович, подожди, не зажигай без меня! Пошли, братец, Якова ко мне за шаром! (Убегает в сад.) Анна Петровна (выбегает из дома). Подождите! Сергей, подожди, еще не все сошлись! Стреляйте пока из пушки! (Софье.) Идите, Софи! Чего приуныли? Голос Платонова. Сюда, барынька! Затянем старую песню, не начиная новой! Анна Петровна. Иду, моншер! (Убегает.) Голос Платонова. Кто со мной в лодку? Софья Егоровна, не хотите ли со мной на реку? Софья Егоровна. Идти или не идти? (Думает.) Трилецкий (входит). Эй! Где вы? (Поет.) Иду, иду! (Смотрит в упор на Софью Егоровну.) Софья Егоровна. Что вам нужно? Трилецкий. Ничего-с... Софья Егоровна. Ну так и отойдите! Я не расположена сегодня ни беседовать, ни слушать... Трилецкий. Знаю, знаю... Пауза. Мне ужасно почему-то хочется провести пальцем по вашему лбу: из чего он у вас сделан? Ужасно хочется!.. Не для того, чтобы оскорбить вас, а так... для контенансу... Софья Егоровна. Шут! (Отворачивается.) Не комик, а шут, паяц! Трилецкий. Да... Шут... За шутовство я и харчи получаю от генеральши... Ну да-с... И деньги карманные... А когда надоем, меня с позором выгонят из этих местов. Ведь верно говорю-с? Впрочем, это не я один говорю... Это говорили и вы, когда изволили гостить у Глагольева, этого масона нашего времени... Софья Егоровна. Хорошо, хорошо... Очень рада, что вам передали... Теперь вы знаете, значит, что я умею отличать шутов от остроумных людей! Будь вы актером, вы были бы фаворитом райка, но партер шикал бы вам... Я вам шикаю. Трилецкий. Острота удачна до сверхъестественности... Похвально... Честь имею кланяться! (Кланяется.) До приятного свидания! Побеседовал бы еще с вами, но... робею, поражен! (Идет в глубину сада.) Софья Егоровна (стучит ногой). Негодный! Не знает он, какого я о нем мнения! Пустой человечишка! Голос Платонова. Кто на реку со мной? Софья Егоровна. Ээ... Чему быть, тому не миновать! (Кричит.) Иду! (Убегает.) ЯВЛЕНИЕ XX Глагольев 1 и Глагольев 2 выходят из дома. Глагольев 1. Лжешь! Лжешь, скверный мальчишка! Глагольев 2. Что за глупости? С какой стати я буду врать? Спроси ее самое, если не веришь! Как только ты ушел, я вот на этой самой скамье шепнул ей два-три слова, обнял, чмокнул... Попросила сначала три тысячи, ну а я поторговался и сошелся на тысяче! Дай же мне тысячу рублей! Глагольев 1. Кирилл, дело идет о чести женщины! Не пачкай этой чести, она свята! Замолчи! Глагольев 2. Клянусь честью! Не веришь? Клянусь всем святым! Дай же тысячу рублей! Я сейчас же поднесу ей эту тысячу... Глагольев 1. Ужасно... Лжешь ты! Она пошутила с тобой, с глупцом! Глагольев 2. Но... Обнял ее, тебе говорят! Что же тут удивительного? Все женщины теперь таковы! Не верь их невинности! Знаю я их! А ты еще тоже жениться хотел! (Хохочет.) Глагольев 1. Ради бога, Кирилл! Ты знаешь, что такое значит клевета? Глагольев 2. Дай тысячу рублей! Я при тебе вручу ей эту тысячу! На этой самой скамье я обнял ее, поцеловал и поторговался... Клянусь! Чего же тебе еще нужно? Для того я и прогнал тебя, чтобы с нею поторговаться! Он не верит, что я умею побеждать женщин! Предложи ей две тысячи, и она твоя! Знаю я женщин, брат! Глагольев 1 (вынимает из кармана бумажник и бросает его на землю). Возьми! Глагольев 2 поднимает бумажник и считает деньги. Голос Войницева. Я начинаю! Maman, стреляйте! Трилецкий, полезай на беседку! Кто это на коробку наступил? Вы! Голос Трилецкого. Лезу, черт меня подери! (Хохочет.) Кто это? Бугрова раздавили! Я Бугрову на голову наступил! Где спички? Глагольев 2 (в сторону). Я отмщен! (Кричит.) Ура-a-a! (Убегает.) Трилецкий. Кто это там орет? Дайте ему по шеям! Голос Войницева. Начинать? Глагольев 1. (хватает себя за голову). Боже мой! Разврат! Гной! Я молился ей! Прости ее, господи! (Садится на скамью и закрывает лицо руками.) Голос Войницева. Кто веревочку взял? Maman, как вам не стыдно? Где моя веревочка, что тут лежала? Голос Анны Петровны. Вот она, ротозей! Глагольев 1 (валится со скамьи). Голос Анны Петровны. Вы! Кто вы? Не топчитесь здесь! (Кричит.) Дай сюда! Дай сюда! Вбегает Софья Егоровна. ЯВЛЕНИЕ XXI Софья Егоровна (одна). Софья Егоровна (бледная, с помятой прической). Не могу! Это уж слишком, выше сил моих! (Хватает себя за грудь.) Гибель моя или... Счастье! Душно здесь!.. Он или погубит, или... вестник новой жизни! Приветствую, благословляю... тебя, новая жизнь! Решено! Голос Войницева (кричит). Берегись! Фейерверк. КАРТИНА ВТОРАЯ Лес. Просека. У начала просеки, с левой стороны - школа. По просеке, теряющейся вдали, тянется полотно железной дороги, которое возле школы поворачивает направо. Ряд телеграфных столбов. Ночь. ЯВЛЕНИЕ I Саша (сидит у открытого окна) и Осип (с ружьем через спину, стоит перед окном). Осип. Как это случилось? Очень просто... Иду я по узлеску, недалече отсюда, смотрю, а она стоит в балочке: подсучила платье и лопухом из ручья воду черпает. Зачерпнет да и выпьет, зачерпнет да и выпьет, а потом голову помочит... Я спустился вниз, подошел близко да и гляжу на нее... Она и внимания не обращает: дурак, мол, ты, мужик, мол, зачем же мне на тебя внимание обращать в таком Случае? "Сударыня, говорю, ваше превосходительство, попить холодной водицы, знать, захотели?" - "А тебе, говорит, какое дело? Ступай отсюда туда, откуда пришел!" Сказала и не смотрит... Я обробел... Меня и стыд взял, и обидно стало, что я из мужицкого звания... "Чего смотришь на меня, дуралей? Не видал, говорит, никогда людей, что ли?" И посмотрела на меня проницательно... "Аль, говорит, понравилась?" - "Страсть, говорю, понравились! Уж такая вы, ваше превосходительство, благородная, чувствительная особа, такая красавица... Красивей вас, говорю, отродясь не видал... Наша деревенская красавица Манька, сотского дочка, говорю, супротив вас лошадь, верблюд... Нежности в вас сколько! Поцеловал бы кажись, говорю, да и помер бы на этом самом месте!" Она засмеялась... "Что ж, говорит. Целуй, коли хочешь!" Меня после этих самых слов в жар бросило. Подошел я к ней, взял ее тихонько за плечико и поцеловал со всего размаху вот тут, в это самое место, в щечку и в шейку зараз... Саша (хохочет). Она же что? Осип. "Ну теперь, говорит, проваливай! Умывайся, говорит, почаще да ногти себе не запускай!" Я и отошел. Саша. Какая она смелая! (Подает Осипу тарелку щей.) На, кушай! Присядь где-нибудь! Осип. Не велик барин, и постою... Очень вам благодарен за ваше дружелюбие, Александра Ивановна! Я вам когда-нибудь за ваши ласки одолжение сделаю... Саша. Сними шапку... В шапке грешно есть. Ты с молитвой кушай! Осип (снимает шапку). Давно уж я этих святостей не соблюдал... (Ест.) И с той поры я как будто очумел... Верите ли? Не ем, не сплю... Всё она у меня перед глазами... Закрою, бывало, глаза, а она перед глазами... Такую нежность на себя напустил, что хоть вешайся! Чуть было не утопился от тоски, генерала хотел подстрелить... А когда овдовела, начал я всякие поручения исполнять... Куропаток ей стрелял, перепелов ловил, беседочку ей разноцветными красками выкрасил... Волка ей однажды живого привел... Всякое удовольствие ей доставлял... Бывало, что ни прикажет, всё исполняю... Приказала бы самого себя слопать, себя бы слопал... Нежные чувства... Ничего с ними не поделаешь... Саша. Да... Я когда полюбила Михаила Васильича и не знала еще, что он меня любит, тоже ужасно тосковала... Несколько раз у бога, грешница, смерти даже просила... Осип. Вот видите-с... Чувства такие... (Выпивает из тарелки.) Не пожалуете ли еще щец? (Подает тарелку.) Саша (уходит и через полминуты появляется у окна с кастрюлькой). Щей нет, а вот не хочешь ли картофли? Жареная на гусином жиру... Осип. Мерси... (Берет кастрюльку и ест.) Страсть, как наелся! И вот этак ходил я, ходил, как очумелый... Я все про то же, Александра Ивановна... Ходил, ходил... Приношу ей в прошлом годе после Святой зайчика... "Вот извольте, говорю, ваше превосходительство... Косого зверинца вам принес!" Она взяла его на руки, погладила да и спрашивает меня: "Правду ли говорят, Осип, что ты разбойник?" - "Истинная, говорю, правда. Не станут люди понапрасну говорить..." Взял и рассказал ей всё...- "Надо, говорит, тебя исправить. Ступай, говорит, пешком в Киев. Из Киева ступай в Москву, из Москвы в Троицкую Лавру, из Троицкой Лавры в Новый Иерусалим, а оттуда домой. Сходи и через год ты другой человек будешь". Напустил я на себя убожество, надел сумочку и пошел в Киев... Не тут-то было! Исправился, да не совсем... Славная картошка! Связался под Харьковом с почтенной компанией, пропил денежки, подрался и воротился назад. И пачпорт даже потерял... Пауза. Теперь ничего от меня не берет... Сердится... Саша. Почему ты в церковь не ходишь, Осип? Осип. Я пошел бы, да того... Народ смеяться станет... Ишь, скажет, каяться пришел! Да и ходить около церкви днем страшно. Народу много - убьют. Саша. Ну, а за что ты бедных людей обижаешь? Осип. А за что их не обижать? Не вашего ума это дело, Александра Ивановна! Не вам рассуждать о грубостях. Не вам понять. А Михаил Васильич никого не обижает? Саша. Никого! Он если и обидит кого-нибудь, то нехотя, нечаянно. Он добрый человек! Осип. Я, признаться, его более всех уважаю... Генералчонок Сергей Павлыч глупый человек, неумный; братец ваш тоже неумный, хоть и в докторах, ну а в Михайле Васильиче много умственных способностей! У него есть чин? Саша. А как же? Он коллежский регистратор! Осип. Ну? Пауза. Молодчина! Так у него и чин есть... Гм... Молодчина! Доброты у него только мало... Все у него дураки, все у него холуи... Нешто можно так? Ежели б я был хорошим человеком, то я так бы не делал... Я этих самых холуев, дураков и жуликов ласкал бы... Самый несчастный народ они, заметьте! Их-то и нужно жалеть... Мало в нем доброты, мало... Гордости нет, запанибрата со всяким, а доброты ни-ни... Не вам понять... Покорнейше благодарю! Век бы целый такую картошку ел... (Подает кастрюльку.) Благодарю... Саша. Не за что. Осип (вздыхает). Славная вы женщина, Александра Ивановна! За что вы меня каждый раз кормите? У вас, Александра Ивановна, есть хоть капелька женской злобы? Благочестивая! (Смеется.) В первый раз такую вижу... Святая Александра, моли бога о нас грешных! (Кланяется.) Радуйся, святая Александра! Саша. Михаил Васильич идет. Осип. Обманываете... Он в настоящий момент с молодой барыней про нежные чувства рассуждает... Красивый он у вас человек! Коли б захотел, так за ним весь женский пол пошел... Краснобай такой... (Смеется.) Всё к генеральше ластится... Ну та и нос натрет, не посмотрит, что он красивый... Он хотел бы, может быть, да она... Саша. Ты уж начинаешь лишнее болтать... Я не люблю этого... Иди с богом! Осип. Сейчас пойду... Вам давно уже пора спать.... Небось мужа поджидаете? Саша. Да... Осип. Хорошая жена! Платонов, должно быть, такую жену себе десять годов искал, со свечками да с понятыми... Нашел-таки где-то... (Кланяется.) Прощайте, Александра Ивановна! Спокойной ночи! Саша (зевает). Ступай с богом! Осип. Пойду... (Идет.) Пойду к себе домой... Мой дом там, где пол земля, потолок небо, а стены и крыша неизвестно в каком месте... Кого бог проклял, тот и живет в этом доме... Велик он, да негде голову положить... Только и хорош тем, что за него в волость поземельных платить не надо... (Останавливается.) Спокойной ночи, Александра Ивановна! В гости пожалуйте! В лес! Спросите Осипа, каждая птица и ящерица знает! Посмотрите-ка, как пенек светится! Как будто мертвец из гроба встал... А вон другой! Моя мать мне говорила, что под тем пеньком, который светится, грешник зарыт, а светится пень для того, чтоб молились... И надо мной будет пень светиться... Я тоже грешник... А вон и третий! Много же на этом свете грешников! (Уходит и минуты через две свистит.) ЯВЛЕНИЕ II Саша. Саша (выходит из школы, со свечой и книгой). Как долго Миши нет... (Садится.) Как бы он себе здоровья не испортил... Эти гулянья ничего не дают, кроме нездоровья... Да и мне уже спать хочется... Где я остановилась? (Читает.) "Пора, наконец, снова возвестить о тех великих, вечных идеалах человечества, о тех бессмертных принципах свободы, которые были руководящими звездами наших отцов и которым мы изменили, к несчастью". Что это значит? (Думает.) Не понимаю... Отчего это не пишут так, чтоб всем понятно было? Далее... Ммм... Пропущу предисловие... (Читает.) "Захер Мазох"... Какая смешная фамилия!.. Мазох... Должно быть, не русский... Далее... Миша заставил читать, так надо читать... (Зевает и читает.) "Веселым зимним вечером"... Ну, это можно пропустить... Описание... (Перелистывает и читает.) "Трудно было решить, кто играл и на каком инструменте... Сильные величавые звуки органа под железной мужской рукой вдруг сменялись нежной флейтой как бы под прелестными женскими устами и наконец замирали..." Тссс... Кто-то идет... (Пауза.) Это Мишины шаги... (Тушит свечу.) Наконец-то... (Встает и кричит.) Ау! Раз, два, раз, два! Левой, правой, левой, правой! Левой! левой! Входит Платонов. ЯВЛЕНИЕ III Саша и Платонов. Платонов (входя). Назло тебе; правой! правой! Впрочем, милая моя, ни правой, ни левой! У пьяного нет ни права, ни лева; у него есть вперед, назад, вкось и вниз... Саша. Пожалуйте сюда, пьяненький, садитесь сюда! Вот я вам покажу, как шагать вкось да вниз! Садитесь! (Бросается Платонову на шею.) Платонов. Сядем... (Садится.) Ты чего же это не спишь, инфузория? Саша. Не хочется... (Садится рядом.) Поздно же тебя отпустили! Платонов. Да, поздно... Пассажирский уж прошел? Саша. Нет еще. Товарка с час тому назад прошла. Платонов. Значит, нет еще двух часов. Ты давно оттуда? Саша. Я в десять часов была уже дома... Пришла, а Колька ревет на чем свет стоит... Я ушла не простившись, пусть извинят... Танцы после меня были? Платонов. И танцы были, и ужин был, и скандалы были... Между прочим... знаешь? При тебе это случилось? С Глагольевым стариком удар случился! Саша. Что ты?! Платонов. Да... Твой братец кровь пускал и вечную память пел... Саша. Отчего же это? Что с ним? Он кажется здоровый такой на вид... Платонов. Легенький удар... Легенький к его счастью и к несчастью его осленка, которого он по глупости величает сыном... Домой отвезли... Ни один вечер без скандала не обходится! Такова наша судьба, знать! Саша. Воображаю, как перепугались Анна Петровна и Софья Егоровна! А какая славная Софья Егоровна! Я таких хорошеньких дамочек редко вижу... Что-то в ней такое особенное... Пауза. Платонов. Ох! Глупо, мерзко... Саша. Что? Платонов. Что я наделал?! (Закрывает руками лицо.) Стыдно! Саша. Что ты наделал? Платонов. Что наделал? Ничего хорошего! Когда я делал то, чего впоследствии не стыдился? Саша (в сторону). Пьян, бедненький! (Ему.) Пойдем спать! Платонов. Гадок был, как никогда! Уважай себя после этого! Нет более несчастья, как быть лишенным собственного уважения! Боже мой! Нет ничего во мне такого, за что можно было бы ухватиться, нет ничего такого, за что можно было бы уважать и любить! Пауза. Ты вот любишь... Не понимаю! Нашла, значит, во мне что-то такое, что можно любить? Любишь? Саша. Что за вопрос! Может ли быть, чтоб я тебя не любила? Платонов. Знаю, но назови мне то хорошее, за что ты меня так любишь! Укажи мне то хорошее, что ты любишь во мне! Саша. Гм... За что я тебя люблю? Какой же ты сегодня чудак, Миша! Как же мне не любить тебя, если ты мне муж? Платонов. Только и любишь за то, что я тебе муж? Саша. Я тебя не понимаю. Платонов. Не понимаешь? (Смеется.) Ах ты, моя дурочка набитая! Зачем ты не муха? Между мухами с своим умом ты была бы самой умной мухой! (Целует ее в лоб.) Что было бы с тобой, если бы ты понимала меня, если бы у тебя не было твоего хорошего неведения? Была бы ты так женски счастлива, если бы умела постигать своей нетронутой головкой, что у меня нет ничего того, что можно любить? Не понимай, мое сокровище, не ведай, если хочешь любить меня! (Целует ее руку.) Самочка моя! И я счастлив по милости твоего неведения! У меня, как у людей, семья есть... Есть семья... Саша (смеется). Чудак! Платонов. Сокровище ты мое! Маленькая, глупенькая бабеночка! Не женой тебя иметь, а на столе под стеклом тебя держать нужно! И как это мы ухитрились с тобой Николку породить на свет божий? Не Николок рождать, а солдатиков из теста лепить тебе впору, половина ты моя! Саша. Глупости ты говоришь, Миша! Платонов. Сохрани тебя бог понимать! Не понимай! Да будет земля на китах, а киты на вилах! Где мы брали бы себе постоянных жен, если бы вас не было, Саши? (Хочет ее поцеловать.) Саша (не дается). Пошел вон! (Сердито.) Зачем же ты женился на мне, если я так глупа? Ну и брал бы себе умную! Я не неволила! Платонов (хохочет). А вы и сердиться умеете? Ах, черт возьми! Да это целое открытие из области... Из какой области? Целое открытие, душа моя! Так ты умеешь и сердиться? Ты не шутишь? Саша (встает). Иди-ка, брат, спать! Если бы не пил, не делал бы открытий! Пьяница! А еще тоже учитель! Ты не учитель, а свинтус! Ступай спать! (Бьет его по спине и уходит в школу.) ЯВЛЕНИЕ IV Платонов (один). Платонов. В самом деле я пьян? Не может быть, я пил мало... В голове, впрочем, не совсем нормально... Пауза. А когда с Софьей говорил, был я... пьян? (Думает.) Нет, не был! Не был, к несчастью, святые угодники! Не был! Проклятая трезвость моя! (Вскакивает.) В чем провинился предо мной ее несчастный муж? За что я опачкал его перед ней такою грязью? Не прощай мне этого, моя совесть! Я разболтался пред ней, как мальчишка, рисовался, театральничал, хвастался... (Дразнит себя.) "Зачем вы не вышли за труженика, за страдальца?" А для чего бы она сдалась труженику, страдальцу? Зачем же ты, безумец, говорил то, чему не верил? Ах!.. Она поверила... Она выслушала бредни глупца и опустила глазки! Раскисла, несчастная, разнежилась... Как это всё глупо, как это всё мерзко, нелепо! Опротивело всё... (Смеется.) Самодур! Осмеяли купцов самодуров, осмеяли насквозь... Был и смех сквозь слезы и слезы сквозь смех... Кто же меня осмеет? Когда? Смешно! Взяток не берет, не ворует, жены не бьет, мыслит порядочно, а... негодяй! Смешной негодяй! Необыкновенный негодяй!.. Пауза. Надо ехать... Буду у инспектора просить другого места... Сегодня же напишу в город... Входит Венгерович 2. ЯВЛЕНИЕ V Платонов и Венгерович 2. Венгерович 2 (входя). Гм... Школа, в которой вечно спит тот недоделанный мудрец... Спит он теперь по обыкновению или же бранится по обыкновению? (Увидев Платонова.) Вот он, пустой и звонкий... Не спит и не бранится... Не в нормальном положении... (Ему.) Не спите еще? Платонов. Как видите! Чего же вы остановились? Позвольте вам пожелать спокойной ночи! Венгерович 2. Сейчас уйду. Вы предаетесь уединению? (Оглядывается.) Чувствуете себя царем природы? В этакую прелестную ночь... Платонов. Вы домой идете? Венгерович 2. Да... Отец уехал, и я принужден идти пешком. Наслаждаетесь? А ведь как приятно- не правда ли? - выпить шампанского и под куражем обозревать самого себя! Можно сесть возле вас? Платонов. Можете. Венгерович 2. Благодарю. (Садится.) Я люблю за всё благодарить. Как сладко сидеть здесь, вот на этих ступенях, и чувствовать себя полным хозяином! Где ваша подруга, Платонов? Ведь к этому шуму, к этому шепоту природы, пению и трещанию кузнечиков недостает только любовного лепета, чтобы всё это обратилось в рай! К этому кокетливому, робкому ветерку недостает только горячего дыхания милой, чтобы ваши щеки пылали от счастья! К шепоту матери-природы недостает слов любви... Женщину!! Вы смотрите на меня с изумлением... Ха-ха! Я заговорил не своим языком? Да, это не мой язык... Отрезвившись, я не раз покраснею за этот язык... Впрочем, почему же мне и не поболтать поэтически? Гм... Кто мне воспретит? Платонов. Никто. Венгерович 2. Или, может быть, этот язык богов не соответствует моему положению, моей фигуре? У меня лицо не поэтическое? Платонов. Не поэтическое... Венгерович 2. Не поэтическое... Гм... Очень рад. У всех евреев физиономии не поэтические. Подшутила природа, не дала нам, евреям, поэтических физиономий! У нас судят обыкновенно по физиономии и на основании того, что мы имеем известные физиономии, отрицают в нас всякое поэтическое чувство... Говорят, что у евреев нет поэтов. Платонов. Кто говорит? Венгерович 2. Все говорят... А какая ведь это подлая клевета! Платонов. Полно придираться! Кто это говорит? Венгерович 2. Все говорят, а между тем сколько у нас настоящих поэтов, не Пушкиных, не Лермонтовых, а настоящих! Ауэрбах, Гейне, Гете... Платонов. Гете немец. Венгерович 2. Еврей! Платонов. Немец! Венгерович 2. Еврей! Знаю, что говорю! Платонов. И я знаю, что говорю, но пусть будет по-вашему! Полуученого еврея трудно переспорить. Венгерович 2. Очень трудно... Пауза. Да хоть бы и не было поэтов! Велика важность! Есть поэты - хорошо, нет их - еще лучше! Поэт, как человек чувства, в большинстве случаев дармоед, эгоист... Гете, как поэт, дал ли хоть одному немецкому пролетарию кусок хлеба? Платонов. Старо! Полно, юноша! Он не взял куска хлеба у немецкого пролетария! Это важно... Потом, лучше быть поэтом, чем ничем! В миллиард раз лучше! Впрочем, давайте замолчим... Оставьте вы в покое кусок хлеба, о котором вы не имеете ни малейшего понятия, и поэтов, которых не понимает ваша высушенная душа, и меня, которому вы не даете покоя! Венгерович 2. Не стану, не стану шевелить вашего великого сердца, шипучий человек! Не стану стягивать с вас теплого одеяла... Спите себе! Пауза. Посмотрите-ка на небо! Да... Здесь хорошо, покойно, здесь одни только деревья... Нет этих сытых, довольных физиономий... Да... Деревья шепчут не для меня... И луна не смотрит на меня так приветливо, как на этого Платонова... Она старается смотреть холодно... Ты, мол, не наш... Ступай отсюда, из этого рая, в свою жидовскую лавочку... Впрочем, чепуха... Я заболтался... довольно!.. Платонов. Довольно... Идите, юноша, домой! Чем более будете сидеть, тем больше наболтаете... А за болтовню эту вы краснеть будете, как вы сказали! Идите! Венгерович 2. Хочу болтать! (Смеется.) Я теперь поэт! Платонов. Не поэт тот, кто стыдится своей молодости! Вы переживаете молодость, будьте же молодым! Смешно, глупо, может быть, но зато человечно! Венгерович 2. Так... Какие глупости! Вы большой чудак, Платонов! Все вы чудаки здесь... Вам бы жить во времена Ноя... И генеральша чудачка, и Войницев чудак... Между прочим, генеральша недурна в телесном отношении... Какие у нее неглупые глаза! Какие у нее хорошие пальцы!.. Недурна отчасти... Грудь, шея... Пауза. Почему? Хуже я вас, что ли? Хоть бы раз в жизни! Если мысли так сильно привлекательно действуют на мой... спинной мозг, то какое блаженство растопило бы меня в пух и прах, если бы она показалась сейчас между этими деревьями и поманила бы меня своими прозрачными пальцами!.. Не смотрите на меня так... Я глуп теперь, мальчуган... Впрочем, кто же смеет запретить мне хоть раз в жизни быть глупым? Я с научной целью хотел бы сейчас быть глупым, счастливым по-вашему... Я и счастлив... Кому какое дело? Гм... Платонов. Но... (Рассматривает его цепь.) Венгерович 2. Впрочем, личное счастье эгоизм! Платонов. О да! Личное счастье эгоизм, а личное несчастье добродетель! Сколько же, однако, в вас белиберды! Какая цепь! Какие чудные брелоки! Как сияет! Венгерович 2. Вас занимает эта цепь?! (Смеется.) Вас манит к себе эта мишура, этот блеск... (Качает головой.) В эти минуты, когда вы поучаете меня чуть ли не стихами, вы можете восхищаться золотом! Возьмите эту цепь! Бросьте! (Срывает с себя цепь и бросает ее в сторону.) Платонов. Важно звякнула! По одному этому звуку уж можно заключить, как она тяжела! Венгерович 2. Золото тяжело не на один только вес! Счастливы вы, что можете сидеть на этих грязных ступенях! Здесь вы не испытываете всей тяжести этого грязного золота! О, эти мне золотые цепи, золотые оковы! Платонов. Не всегда прочные оковы! Пропили их наши отцы! Венгерович 2. Сколько несчастных, сколько голодных, сколько пьяных под луной! Когда же, наконец, миллионы много сеющих и ничего не ядущих перестанут голодать? Когда, я вас спрашиваю? Платонов, отчего же вы не отвечаете? Платонов. Оставьте меня! Сделайте такое одолжение! Не люблю без умолку и без толку звонящих колоколов! Извините, но оставьте меня! Спать хочу! Венгерович 2. Я колокол? Гм... Скорей же вы колокол... Платонов. Я колокол и вы колокол, с тою только разницею, что я в себя сам звоню, а в вас звонят другие... Спокойной ночи! (Встает.) Венгерович 2. Спокойной ночи! В школе бьет два часа. Уже два часа... В это время нужно уже спать, а я не сплю... Бессонница, шампанское, волнение... Ненормальная жизнь, благодаря которой разрушается организм... (Встает.) У меня, кажется, грудь уже начинает болеть... Спокойной ночи! Руки я вам не подаю и горжусь этим. Вы не имеете права на пожатие моей руки... Платонов. Какие глупости! Мне всё одно. Венгерович 2. Надеюсь, что нашу беседу и мою... болтовню никто, кроме нас, не слышал и не услышит... (Идет в глубину сцены и идет обратно.) Платонов. Что вам угодно? Венгерович 2. Тут где-то была моя цепь... Платонов. Вот она, ваша цепь! (Швыряет цепь ногой.) Не забыл-таки! Послушайте, будьте так любезны, пожертвуйте эту цепь в пользу одного моего знакомого, принадлежащего к разряду много сеющих и ничего не ядущих! Эта цепь будет кормить его и его семью целые годы!.. Позволите передать ее ему? Венгерович 2. Нет... С удовольствием отдал бы, но, честное слово, не могу! Это подарок, сувенир... Платонов. Да, да... Убирайтесь! Венгерович 2 (поднимает цепь). Отстаньте, пожалуйста! (Идет и в глубине сцены, утомленный, садится на полотно железной дороги и закрывает руками лицо.) Платонов. Пошлость! Быть молодым и в то же время не быть светлою личностью! Какая глубокая испорченность! (Садится.) Как противны нам люди, в которых мы видим хоть намек на свое нечистое прошлое! Я когда-то был немного похож на этого... Ох! Слышен конский топот. ЯВЛЕНИЕ VI Платонов и Анна Петровна (входит в амазонке, с хлыстом в руке). Платонов. Генеральша! Анна Петровна. Как мне его увидеть? Постучать разве? (Увидев Платонова.) Вы здесь? Как это кстати! Я знала, что вы еще не спите... Да и можно ли спать теперь? Для спанья бог зиму дал... Доброй ночи, человечина! (Протягивает руку.) Ну? Что же вы? Руку! Платонов протягивает руку. Анна Петровна. Вы не пьяны? Платонов. А черт меня знает! Или трезв, или же пьян, как самый горький пьяница... Вы что же это? Прогуливаться с жиру изволите, почтеннейшая сомнамбула? Анна Петровна (садится рядом). Н-да-с... Пауза. Да-с, милейший Михаил Васильич! (Поет.) Сколько счастья, сколько муки... (Хохочет.) Какие большие, удивленные глаза! Полноте, не бойтесь, дружище! Платонов. Я и не боюсь... за себя по крайней мере... Пауза. Вы, я вижу, ерундой вздумали заниматься... Анна Петровна. На старости лет... Платонов. Старухам простительно... Те сдуру... А вы какая старуха? Вы молоды, как лето в июне. Ваша жизнь впереди. Анна Петровна. Мне нужна жизнь теперь, а не впереди... А я молода, Платонов, ужас как молода! Чувствую... Так ветром и ходит по мне эта молодость! Чертовски молода... Холодно! Пауза. Платонов (вскакивает). Не хочу ни понимать, ни угадывать, ни предполагать... Ничего не хочу! Идите! Назовите меня невеждой и оставьте меня! Прошу вас! Гм... Для чего смотреть так? Да вы... вы подумайте! Анна Петровна. Я уже думала... Платонов. Вы подумайте, гордая, умная, прекрасная женщина! Куда и зачем вы пришли?! Ах... Анна Петровна. Не пришла, а приехала, мой милый! Платонов. С таким умом, с такой красотой, молодостью... ко мне?! Глазам, ушам не верится... Пришла победить, взять крепость! Не крепость я! Не побеждать вы пришли... Я слабость, страшная слабость! Поймите вы! Анна Петровна (встает и подходит к нему). Самоуничижение паче гордости... Как же быть, Мишель? Надо же чем-нибудь кончить? Согласись сам, что... Платонов. Не буду я кончать, потому что я ничего не начинал! Анна Петровна. Э... философия гадкая! И тебе не стыдно лгать? В этакую ночь, при таком небе... и лгать? Лги осенью, если хочешь, в грязь, в слякоть, но не теперь, не здесь... Тебя слышат, на тебя смотрят... Взгляни, чудак, вверх! Пауза. Вон и звезды мерцают, что ты лжешь... Полно, милый мой! Будь же хорошим, как всё это хорошо! Не нарушай своей маленькой особой этой тишины... Отгони от себя своих бесов! (Обнимает его одной рукой.) Нет другого, которого я любила бы так, как я тебя люблю! Нет женщины, которую ты любил бы так, как меня любишь... Возьмем себе одну только любовь, а остальное, что тебя так мучит, пусть решат другие... (Целует его.) Возьмем себе одну только любовь... Платонов. Одиссей стоил того, чтоб ему пели сирены, но не царь Одиссей я, сирена! (Обнимает ее.) Если бы я мог дать тебе счастье! Как ты хороша! Но не дам я тебе счастье! Я сделаю из тебя то, что делал я из всех женщин, бросавшихся мне на шею... Я сделаю тебя несчастной! Анна Петровна. Как много ты о себе думаешь! Неужели ты так ужасен, Дон-Жуан? (Хохочет.) Какой же ты хорошенький при лунном свете! Прелесть! Платонов. Знаю я себя! Те только романы и оканчиваются благополучно, в которых меня нет... Анна Петровна. Сядем... Сюда вот... (Садятся на полотно.) Еще что скажешь, философ? Платонов. Если бы я был честным человеком, я ушел бы от тебя... Я сегодня предчувствовал это, предвидел... Почему же я, негодяй, не ушел? Анна Петровна. Отгони от себя бесов, Мишель! Не отравляйся... Ведь к тебе женщина пришла, а не зверь... Лицо постное, на глазах слезы... Фи! Если тебе это не нравится, то я уйду... Хочешь? Я уйду, и всё останется по-старому... Идет? (Хохочет.) Дуралей! Бери, хватай, хапай!.. Что тебе еще? Выкури всю, как папиросу, выжми, на кусочки раздроби... Будь человеком! (Тормошит его.) Смешной! Платонов. Но разве ты моя? Разве ты про меня писана? (Целует ее руки.) Иди к другому, моя дорогая... Ступай к тому, который стоит тебя... Анна Петровна. Ах... Полно тебе молоть чепуху! Дело ведь очень просто: к тебе пришла женщина, которая тебя любит и которую ты любишь... Погода прелестная... Что может быть проще? К чему же тут эта философия, политика? Порисоваться разве хочешь? Платонов. Гм... (Встает.) А если ты пришла пошалить мной, поразвратничать, покуралесить?.. Тогда что? Ведь я не гожусь во временнообязанные... Я не позволю играть собой! Ты не отделаешься от меня грошами, как отделалась от десятка!.. Слишком дорог Я для интрижки... (Хватает себя за голову.) Уважать, любить тебя и в то же время... мелочь, пошлость, мещанская, плебейская игра! Анна Петровна (подходит к нему). Ты меня любишь, уважаешь, для чего же ты, беспокойная душа, торгуешься со мной, говоришь мне эти мерзости? Для чего эти "если"? Я люблю... Я сказала тебе, и сам ты знаешь, что я тебя люблю... Что же тебе еще? Покоя мне... (Кладет голову ему на грудь.) Покоя... Пойми же наконец, Платонов! Я отдохнуть хочу... Забыться, и больше мне ничего не нужно... Ты не знаешь... Ты не знаешь, как тяжела для меня жизнь, а я... жить хочу! Платонов. Не сумею я дать тебе покой! Анна Петровна. Сумей только не философствовать!.. Живи! Всё живет, всё движется... Кругом жизнь... Давай же и мы жить! Завтра решать вопросы, а сегодня, в эту ночь, жить, жить... Жить, Мишель! Пауза. Да что я в самом деле распелась пред тобой? (Хохочет.) Скажите, пожалуйста! Я пою, а он и ломается! Платонов (хватает ее за руку). Послушай... В последний раз... Как честный человек говорю... Уйди!.. В последний раз! Уйди! Анна Петровна. Будто бы? (Хохочет.) А ты не шутишь?.. Глупишь, брат! Теперь уж я тебя не оставлю! (Бросается ему на шею.) Слышишь? В последний раз говорю: не выпущу! Во что бы то ни стало, что бы там ни было! Хоть меня погуби, хоть сам пропади, а возьму! Жить! Тра-та-та-та... ра-ра-ра... Чего рвешься, чудак? Мой! Мели теперь свою философию! Платонов. Еще раз... Как честный человек... Анна Петровна. Честью не взяла, силой возьму... Люби, коли любишь, а не строй из себя дурачка! Тра-та-та-та... Звон победы раздавайся... Ко мне, ко мне! (Накидывает ему на голову черный платок.) Ко мне! Платонов. К тебе? (Смеется.) Пустая ты женщина! Добра ты себе не желаешь... Плакать ведь будешь! Мужем твоим я не буду, потому что не про меня ты писана, а играть собой не позволю... Посмотрим, кто кем играть будет... Увидим... Заплачешь... Идем, что ли? Анна Петровна (хохочет). Allons! (Берет его под руку.) Постой... Кто-то идет. Станем пока за дерево... (Прячутся за дерево.) В сюртуке кто-то, не мужик... Отчего ты в газеты передовых статей не пишешь? Ты славно бы писал... Не шутя. Входит Трилецкий. ЯВЛЕНИЕ VII Те же и Трилецкий. Трилецкий (идет к школе и стучит в окно). Саша! Сестренка! Сашурка! Саша (отворяет окно). Кто здесь? Это ты, Коля? Чего тебе? Трилецкий. Ты еще не спишь? Пусти меня, душечка, переночевать! Саша. Сделай милость... Трилецкий. Положишь меня в классной... Да пожалуйста, чтоб Мишель не узнал, что я у вас ночую: спать не даст своей философией! У меня голова ужасно кружится... Всё в глазах двоится... Стою перед одним окном, а мне кажется, что их два: в какое лезть? Комиссия! Хорошо, что я не женат! Будь я женат, мне показалось бы, что я двоеженец... Всё двоится! У тебя на двух шеях две головы! Кстати, между прочим... Там около срубленного дуба, что над речкой - знаешь? - я сморкался, козявочка, и выронил из платка сорок рублей... Поднимешь их, душечка, завтра пораньше... Поищи и возьми себе... Саша. Их чуть свет плотники поднимут... Какой же ты разгильдяй, Коля! Ах, да! Чуть было не позабыла... Приходила жена лавочника и просила тебя убедительно, чтобы ты пришел к ним, как можно скорей... Ее муж внезапно заболел... В голову какой-то удар сделался... Иди скорей! Трилецкий. Бог с ним совсем! Мне не до того... У меня у самого стреляет и в голове, и в брюхе... (Лезет в окно.) посторонись... Саша. Влезай скорей! Ногой меня зацепил... (Запирает окно.) Платонов. Еще кого-то черти несут! Анна Петровна. Стой. Платонов. Не держи... Уйду, если захочу! Кто это? Анна Петровна. Петрин и Щербук. Входят Петрин и Щербук, без сюртуков, покачиваясь. На первом черный цилиндр, на втором - серый. ЯВЛЕНИЕ VIII Венгерович 2 (в глубине сцены), Платонов, Анна Петровна, Петрин и Щербук. Петрин. Виват, Петрин, кандидат прав! Ура! Где дорога? Куда зашли? Что это? (Хохочет.) Тут, Павочка, народное просвещение! Тут дураков учат бога забывать да людей надувать! Вот куда мы зашли... Гм... Так-с... Тут, брат, тот... как его, черт? - Платошка живет, цивилизованный человек... Пава, а где теперь Платошка? Выскажи мнение, не стыдись! С генеральшей дуэт поет? Ох, господи, твоя воля... (Кричит.) Глагольев дурак! Она ему нос натерла, а с ним удар сделался! Щербук. Домой хочу, Герася... Спать хочется, страсть как! Шут с ними со всеми! Петрин. А где наши сюртуки, Пава? К начальнику станции ночевать идем, а сюртуков нет... (Хохочет.) Девки сняли? Ах ты, кавалер, кавалер!.. Девки сюртуки поснимали... (Вздыхает.) Эх, Пава, Павочка... Ты шампань пил? Небось, вот ты пьян теперь? А чье ты пил? Мое ты пил... И пил ты сейчас мое, и ел ты сейчас мое... На генеральше платье мое, на Сережке чулки мои... всё мое! Я им всё передавал! У самого каблучонки на сапожонках кривые... Всё им отдал, всё на них просадил, а что получил? Ты спроси, что я получил? Кукиш и позор... Да... Лакей за столом обносит да локтем норовит толкнуть, сама же как с свинством обращается... Платонов. Надоело мне! Анна Петровна. Постой... Сейчас уйдут! Какой же скот этот Петрин! Как лжет! А та старая тряпка и верит... Петрин. Жиду почета больше... Жид у изголовья, а мы у подножия ног... А почему? А потому, что жид больше денег дает... А на лбу роковые слова: продается с публичного торга! Щербук. Это Некрасова... Говорят, помер Некрасов... Петрин. Ладно же! Больше ни копейки! Слышишь? Ни копейки! Пусть старичок в могиле сердится... Пусть там себе с... гробокопателями! Шабаш! Протестую векселя! Завтра же! Я ее в грязь головой поставлю, неблагодарную! Щербук. Она граф, барон! У нее генеральское лицо! А я... калмык и больше ничего... Меня пущай Дуняша обожает... Какая дорога неровная! Шоссе бы надо со столбами телеграфическими... с колоколами... Дзинь, дзинь, дзинь... Уходят. ЯВЛЕНИЕ IX Те же без Петрина и Щербука. Анна Петровна (выходит из-за деревьев). Ушли? Платонов. Ушли... Анна Петровна (берет его за плечи). Шествуем? Платонов. Пойдем! Иду, но если бы ты знала, как мне не хочется идти!.. Пойду не я к тебе, а черт, который бьет меня теперь по затылку: иди, иди! Пойми же! Если моя совесть не принимает твоей любви, то только потому, что она глубоко убеждена в том, что ты делаешь непоправимую ошибку... Саша (в окно). Миша, Миша! Где ты? Платонов. Черт возьми! Саша (в окно). Ах... Я вижу тебя... С кем это ты? (Хохочет.) Анна Петровна! Насилу я вас узнала! Вы такая черная! В чем это вы? Здравствуйте! Анна Петровна. Здравствуйте, Александра Ивановна! Саша. Вы в амазонке? Катаетесь, значит? Отличное дело! Ночь такая хорошая! Поедем и мы с тобой, Миша! Анна Петровна. Я уже накаталась, Александра Ивановна... Домой сейчас еду... Саша. В таком случае, разумеется... Иди, Миша, в комнату!.. Я не знаю, право, что делать! С Колей дурно... Платонов. С каким Колей? Саша. С братом Николаем... Выпил, должно быть, много... Войди, пожалуйста! Заходите и вы, Анна Петровна! Я сбегаю в погреб и сливок принесу... По стакану выпьем... Холодные сливки! Анна Петровна. Благодарю вас... Я сейчас домой еду... (Платонову.) Ступай... Я подожду... Саша. А то бы я сбегала в погреб... Иди, Миша! (Скрывается.) Платонов. Совершенно забыл о ее существовании... Верит-то, верит как?! Ступай... Я уложу ее спать и приду... Анна Петровна. Скорей же... Платонов. Чуть-чуть скандала не было! Прощай пока... (Идет в школу.) ЯВЛЕНИЕ Х Анна Петровна, Венгерович 2 и потом Осип. Анна Петровна. Сюрприз... И я совершенно забыла о ее существовании... Пауза. Жестоко... Впрочем, ему не в первый раз надувать эту бедную девочку!.. Э-э-э... грешить так грешить! Один только бог будет знать! Не впервой... Канальство! Жди теперь, пока он уложит ее спать!.. Час протянется, если не больше... Венгерович 2 (идет к ней). Анна Петровна... (Падает перед ней на колени.) Анна Петровна... (Хватает ее за руки.) Анна! Анна Петровна. Кто это? Кто вы? (Нагинается к нему.) Кто это? Вы, Исак Абрамыч? Вы ли? Что с вами? Венгерович 2. Анна! (Целует руку.) Анна Петровна. Уйдите! Нехорошо так! Вы мужчина! Венгерович 2. Анна! Анна Петровна. Полно вам цепляться! Уйдите Прочь! (Пхает его в плечо.) Венгерович 2 (растягивается на земле). Ох! Глупо... глупо! Осип (входит). Комедьянты! Это, бывает, не вы, ваше превосходительство? (Кланяется.) Как это вы попали в наши святые места? Анна Петровна. Это ты, Осип? Здравствуй! Подсматриваешь? Шпионишь? (Берет его за подбородок.) Всё видел? Осип. Всё. Анна Петровна. А чего ты бледен так? а? (Смеется.) Ты влюблен в меня, Осип? Осип. Это как вам угодно... Анна Петровна. Влюблен? Осип. Я вас не понимаю... (Плачет.) Я вас за святую почитал... Ежели б приказали в огонь лезть, в огонь бы полез... Анна Петровна. Отчего ты в Киев не пошел? Осип. Что мне Киев? Я вас за святую почитал... Для меня святей вас и людей не было... Анна Петровна. Полно, дуралей... Носи опять ко мне зайчиков... Опять буду брать... Ну, прощай... Приходи завтра ко мне, и я тебе дам денег: по железной дороге в Киев поедешь... Идет? Прощай... Платонова у меня не сметь трогать! Слышишь? Осип. Вы мне с этой поры уж не указ... Анна Петровна. Скажите, пожалуйста! Не прикажете ли мне в монастырь идти? Его дело!.. Ну, ну... Плачет... Маленький ты, что ли? Довольно... Когда он будет идти ко мне, то выстрелишь!.. Осип. В него? Анна Петровна. Нет, в воздух... Прощай, Осип! Погромче выстрели! Выстрелишь? Осип. Выстрелю. Анна Петровна. Ну и умничек... Осип. Только он к вам не пойдет... Он с женой теперь. Анна Петровна. Толкуй... Прощай, душегуб! (Убегает.) ЯВЛЕНИЕ XI Осип и Венгерович 2. Осип (бьет шапкой оземь и плачет). Кончено! Всё кончено, и чтоб оно провалилось сквозь землю! Венгерович 2 (лежа). Что он говорит? Осип. Видел всю эту материю, слышал! Глаза лопались, в ушах кто-то здоровенным молотом колотил! Всё слышал! Ну как его не убить, ежели хочется в клочки его разорвать, слопать... (Садится на насыпь задом к школе.) Надо убить... Венгерович 2. Что он говорит? Кого убить? ЯВЛЕНИЕ XII Те же, Платонов и Трилецкий. Платонов (выталкивает из школы Трилецкого). Вон! Изволь сию же минуту отправляться к лавочнику! Марш! Трилецкий (потягивается). Лучше бы ты потянул меня завтра большой палкой, чем сегодня будить! Платонов. Ты негодяй, Николай, негодяй! Понимаешь? Трилецкий. Что ж делать? Таким, значит, бог создал? Платонов. А что если лавочник уже умер? Трилецкий. Если умер, то царство ему небесное, а если же еще продолжает борьбу за существование, то напрасно ты говоришь страшные слова... Не пойду я к лавочнику! Мне спать хочется! Платонов. Пойдешь, скот! Пойдешь! (Толкает его). Я не дам тебе спать! Да что ты в самом деле? Что ты строишь из себя? Отчего ты ничего не делаешь? Ради чего ты здесь проедаешься, проводишь свои лучшие дни и бездельничаешь? Трилецкий. Пристал... Какой же ты, братец, право... клещ! Платонов. Что ты за существо, скажи ты мне, пожалуйста? Это ужасно! Для чего ты живешь? Отчего ты не занимаешься наукой? Отчего не продолжаешь своего научного образования? Наукой отчего не занимаешься, животное? Трилецкий. Об этом интересном предмете поговорим, когда мне не будет спать хотеться, а теперь пусти меня спать... (Чешется.) Черт знает что! Ни с того, ни с сего: вставай, негодяй! Гм... Честные правила... Черт бы их съел, эти честные правила! Платонов. Какому богу ты служишь, странное существо? Что ты за человек? Нет, не будет из нас толку! Нет, не будет! Трилецкий. Послушай, Михаил Васильич, кто дал тебе право запускать свои холодные лапищи в чужие сердца? Твоя бесцеремонность выше всяких удивлений, братец! Платонов. Не выйдет из нас ничего, кроме лишаев земли! Пропащий мы народ! Гроша мы не стоим! (Плачет.) Нет человека, на котором могли бы отдохнуть глаза! Как всё пошло, грязно, истаскано... Поди прочь, Николай! Уйди! Трилецкий (пожимает плечами). Плачешь? Пауза. Я пойду к лавочнику! Слышишь? Я пойду! Платонов. Как хочешь! Трилецкий. Пойду! Иду вот... Платонов (стучит ногами). Пошел прочь! Трилецкий. Хорошо... Ложись-ка спать, Мишель! Не стоит волноваться! Прощай! (Идет и останавливается.) На прощанье одно слово... Посоветуй всем проповедникам, в том числе и самому себе, чтобы слово проповедническое клеилось с делами проповедника... Если твои глаза не умеют отдохнуть на тебе самом, то не моги требовать от меня отдыха для твоих глаз, которые, а propos, 19 очень хороши у тебя при лунном свете! Они блестят у тебя, как зеленые стеклышки... И еще вот что... С тобой бы говорить не следовало... Тебя бы избить страшно, изломать на куски, разорвать бы с тобой навсегда за ту девочку... Сказать бы тебе то, чего ты отродясь не слышал! Но... не умею! Я плохой дуэлист! И это твое счастье!.. Пауза. Прощай! (Уходит.) ЯВЛЕНИЕ XIII Платонов, Венгерович 2 и Осип. Платонов (хватает себя за голову). Не один я таков, все таковы! Все! Где же люди, боже мой? Я-то каков! Не ходи к ней! Она не твоя! Это чужое добро! Испортишь ее жизнь, исковеркаешь навсегда! Уйти отсюда! Нет! Буду у ней, буду здесь жить, буду пьянствовать, язычничать... Развратные, глупые, пьяные... Вечно пьяные! Глупая мать родила от пьяного отца! Отец... мать! Отец... О, чтоб у вас там кости так переворочились, как вы спьяна и сдуру переворочили мою бедную жизнь! Пауза. Нет... Что я сказал? Бог простит... Царство небесное... (Наталкивается на лежащего Венгеровича.) Это кто? Венгерович 2 (поднимается на колени). Дикая, безобразная, позорная ночь! Платонов. Аааа... Пойди и запиши эту дикую ночь в свой дурацкий дневник чернилами из отцовской совести! Прочь отсюда! Венгерович 2. Да... Запишу! (Уходит.) Платонов. Что он здесь делал? Подслушивал? (Осипу.) Ты кто? Ты зачем здесь, вольный стрелок? Тоже подслушивал? Прочь отсюда! Или постой... Догони Венгеровича и сними с него цепь! Осип (встает). Какую цепь? Платонов. У него на груди висит большая золотая цепь! Догони его и сними! Живей! (Стучит ногами.) Скорей, а то не догонишь! Он бежит теперь к деревне, как сумасшедший! Осип. А вы к генеральше? Платонов. Беги скорей, негодяй! Не бей его, а только сними цепь! Пошел! Чего стоишь? Беги! Осип убегает. (После паузы.) Идти... Идти или не идти? (Вздыхает.) Идти... Пойду затяну длинную, в сущности скучную, безобразную песню... Я же думал, что я хожу в прочной броне! А что же оказывается? Женщина сказала слово, и во мне поднялась буря... У людей мировые вопросы, а у меня женщина! Вся жизнь - женщина! У Цезаря - Рубикон, у меня - женщина... Пустой бабник! Не жалко было бы, если бы не боролся, а то ведь борюсь! Слаб, бесконечно слаб! Саша (в окно). Миша, ты здесь? Платонов. Здесь, мое бедное золото! Саша. Иди в комнату! Платонов. Нет, Саша! Я хочу побыть на воздухе. У меня голова трещит. Спи, мой ангел! Саша. Спокойной ночи! (Закрывает окно.) Платонов. Тяжело надувать того, кто верит безгранично! Я и вспотел и покраснел... Иду! (Идет.) Навстречу ему идут Катя и Яков. ЯВЛЕНИЕ XIV Платонов, Катя и Яков. Катя (Якову). Постой здесь... Я сейчас... Только книгу возьму... Не уйди же, смотри! (Идет навстречу Платонову.) Платонов (увидев Катю). Ты? Что тебе? Катя (испугавшись). Ах... это вы? Мне вас нужно. Платонов. Это ты, Катя? Все, начиная с барыни и кончая горничной, все - ночные птицы! Что тебе? Катя (тихо). Вам барыня письмо прислала. Платонов. Что? Катя. Вам барыня письмо прислала! Платонов. Что врешь? Какая барыня? Катя (тише). Софья Егоровна... Платонов. Что? Ты с ума сошла? Окати себя холодной водой! Пошла вон отсюда! Катя (подает письмо). Вот оно! Платонов (вырывает письмо). Письмо... письмо... Какое письмо? Нельзя было завтра принести? (Распечатывает.) Как же я его буду читать? Катя. Просили как можно скорей... Платонов (зажигает спичку). Черт вас носит! (Читает.) "Я делаю первый шаг. Иди, сделаем его вместе. Я воскресаю. Иди и бери. Твоя". Черт знает... Телеграмма какая-то! "Жду до четырех часов в беседке около четырех столбов. Пьяный муж уехал с молодым Глагольевым на охоту. Вся твоя С.". Этого еще недоставало! Боже мой! Этого еще недоставало! (Кате.) Что смотришь? Катя. Как же мне не смотреть, если у меня глаза есть? Платонов. Выколи себе свои глаза! Это ко мне письмо? Катя. К вам-с... Платонов. Врешь! Прочь отсюда! Катя. Слушаю-с. Уходит с Яковом. ЯВЛЕНИЕ XV Платонов (один). Платонов (после паузы). Вот они, последствия... Доигрался малый! Исковеркал женщину, живое существо, так, без толку, без всякой на то надобности... Прроклятый язык! Довел до чего... Что теперь делать? А ну-ка, мудрая ты голова, подумай! Брани себя теперь, рви волосы... (Думает.) Ехать! Сейчас же ехать и не сметь показываться сюда до самого страшного суда! Марш отсюда на все четыре стороны, в ежовые рукавицы нужды, труда! Лучше худшая жизнь, чем эта с этой историей! Пауза. Еду... Но... неужели Софья на самом-таки деле любит меня? Да? (Смеется.) За что? Как всё темно и странно на этом свете! Пауза. Странно... Неужели эта прекрасная, мраморная женщина с чудными волосами в состоянии полюбить нищего чудака? Неужели любит? Невероятно! (Зажигает спичку и пробегает письмо.) Да... Меня? Софья? (Хохочет.) Любит? (Хватает себя за грудь.) Счастье! Да ведь это счастье! Это мое счастье! Это новая жизнь, с новыми лицами, с новыми декорациями! Иду! Марш в беседку около четырех столбов! Жди, моя Софья! Была ты и будешь моей! (Идет и останавливается.) Не пойду! (Идет обратно.) Разбивать семью? (Кричит.) Саша, иду в комнату! Отворяй! (Хватает себя за голову.) Не пойду, не пойду... не пойду! Пауза. Пойду! (Идет.) Иди, разбивай, топчи, оскверняй... (Сталкивается с Войницевым и Глагольевым 2.) ЯВЛЕНИЕ XVI Платонов, Войницев и Глагольев 2. Войницев и Глагольев 2 вбегают с ружьями через спину. Войницев. Вот он! Вот он! (Обнимает Платонова.) Ну? На охоту едем! Платонов. Нет... Постой! Войницев. Что рвешься, друг? (Хохочет.) Пьян, я пьян! Первый раз в жизни пьян! Боже мой, как я счастлив! Друг мой! (Обнимает Платонова.) Едем? Она послала меня... Приказала настрелять для нее дичи... Глагольев 2. Скорей едемте! Уже светает... Войницев. Ты слышал, что мы выдумали? Не гениально разве? Мы думаем Гамлета сыграть! Честное слово! Такой театр удерем, что даже чертей затошнит! (Хохочет.) Как ты бледен... И ты пьян? Платонов. Пусти... Пьян. Войницев. Постой... Моя идея! Завтра же начинаем декорации писать! Я - Гамлет, Софи - Офелия, ты - Клавдий, Трилецкий - Горацио... Как я счастлив! Доволен! Шекспир, Софи, ты и maman! Больше мне ничего не нужно! Впрочем, еще Глинка. Ничего больше! Я Гамлет... И этому злодею, Стыд женщины, супруги, матери забыв, Могла отдаться ты!.. (Хохочет.) Чем не Гамлет? Платонов (вырывается и бежит). Подлец! (Убегает.) Войницев. Тюлюлю! Пьян! Важно! (Хохочет.) Каков наш друг? Глагольев 2. Наспиртован... Едем! Войницев. Едем... И вы были бы моим другом, если бы... Офелия! О нимфа, помяни мои грехи в твоих святых молитвах! Уходят. Слышен шум идущего поезда. ЯВЛЕНИЕ XVII Осип и потом Саша. Осип (вбегает с цепью). Где он? (Оглядывается.) Где он? Ушел? Нет его? (Свистит.) Михаил Васильич! Михаил Васильич! Ау! Пауза. Нет? (Подбегает к окну и стучит.) Михаил Васильич! Михаил Васильич! (Разбивает стекло.) Саша (в окно). Кто здесь? Осип. Позовите Михаила Васильича! Скорей! Саша. Что случилось? Его нет в комнате! Осип (кричит). Нет? Пошел к генеральше, значит! Генеральша здесь была и к себе его звала! Всё пропало, Александра Ивановна! К генеральше пошел он, проклятый! Саша. Лжешь! Осип. Накажи меня господь, к генеральше! Всё слышал и видел! Они тут обнимались, целовались... Саша. Лжешь! Осип. Чтоб ни отцу моему, ни матери не увидать царства небесного, коли вру! К генеральше! От жены ушел! Догоните его, Александра Ивановна! Нет, нет... Всё пропало! И вы несчастная теперь! (Снимает с плеч ружье.) Она приказала мне в последний раз, а я исполняю в последний раз! (Стреляет в воздух.) Пусть встречает! (Бросает ружье на землю.) Зарежу его, Александра Ивановна! (Перепрыгивает через насыпь и садится на пень.) Не беспокойтесь, Александра Ивановна... не беспокойтесь... Я его зарежу... Не сомневайтесь... Показываются огни. Саша (выходит в ночной кофточке, с распущенными волосами). Ушел... Обманул... (Рыдает.) Пропала я... Убей меня, господи, после этого... Свисток. Под машину лягу... Не хочу я жить... (Ложится на рельсы.) Обманул... Убей меня, божья матерь! Пауза. Прости, господи... Прости, господи... (Вскрикивает.) Коля! (Поднимается на колени.) Сын! Спасите! Спасите! Вот она, машина, идет!.. Спасите! Осип подскакивает к Саше. (Падает на рельсы.) Ах... Осип (берет ее и несет в школу). Зарежу... Не беспокойтесь! Идет поезд. Конец второго действия ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ Комната в школе. Направо и налево двери. Шкаф с посудой, комод, старый фортепиан, стулья, диван, обитый клеенкой, гитара и т. п. Полный беспорядок. ЯВЛЕНИЕ I Софья Егоровна и Платонов. Платонов спит на диване, у окна. Лицо закрыто соломенной шляпой. Софья Егоровна (будит Платонова). Платонов! Михаил Васильич! (Толкает его.) Проснись! Мишель! (Снимает с его лица шляпу.) можно ли класть на лицо такую грязную шляпу? Фи, какой неряха, нечистот! Запонки растерял, спит с открытой грудью, неумытый, в грязной сорочке... Мишель! Тебе говорят! Вставай! Платонов. А? Софья Егоровна. Проснитесь! Платонов. После... Хорошо... Софья Егоровна. Будет тебе! Изволь подняться! Платонов. Кто это? (Поднимается.) Это ты, Софья? Софья Егоровна (подносит к его глазам часы.) Взгляните! Платонов. Хорошо... (Ложится.) Софья Егоровна. Платонов! Платонов. Ну, чего тебе? (Поднимается.) Ну? Софья Егоровна. Взгляните на часы! Платонов. Что такое? Опять ты, Софья, с причудами! Софья Егоровна. Да, я опять с причудами, Михаил Васильич! Извольте взглянуть на часы! Который теперь час? Платонов. Половина восьмого. Софья Егоровна. Половина восьмого... А условие забыли? Платонов. Какое условие? Выражайся ясней, Софья! Я не расположен сегодня ни шутить, ни решать ерундистые загадки! Софья Егоровна. Какое условие? А ты забыл? Что с тобой? У тебя глаза красные, ты весь измят... Ты болен? Пауза. Условие: быть сегодня обоим в шесть часов в избе... Забыл? Шесть часов прошло... Платонов. Дальше что? Софья Егоровна (садится рядом). И тебе не стыдно? Отчего ты не приходил? Ты дал честное слово... Платонов. Я и сдержал бы это слово, если бы не уснул... Ведь ты видишь, что я спал? Что же пристаешь? Софья Егоровна (качает головой). Какой же ты недобросовестный человек! Что злобно смотришь? Недобросовестный по отношению ко мне, по крайней мере... Подумай-ка... Являлся ли ты хоть раз вовремя на наши свидания? Сколько раз не сдерживал ты данного мне честного слова! Платонов. Очень рад это слышать! Софья Егоровна. Неумно, Платонов, стыдно! Зачем ты перестаешь быть благородным, умным, самим собой, когда я с тобою? Для чего эти плебейские выходки, не достойные человека, которому я обязана спасением своей духовной жизни? При мне держишь ты себя каким-то уродом... Ни ласкового взгляда, ни нежного слова, ни одного слова любви! Прихожу к тебе - от тебя пахнет вином, одет ты безобразно, не причесан, отвечаешь дерзко и невпопад... Платонов (вскакивает и шагает по сцене). Пришла! Софья Егоровна. Ты пьян? Платонов. Вам какое дело? Софья Егоровна. Как это мило! (Плачет.) Платонов. Женщины!! Софья Егоровна. Не говори мне про женщин! Тысячу раз на день ты говоришь мне о них! Надоело! (Встает.) Что ты делаешь со мной? Ты уморить меня хочешь? Я больна через тебя! У меня день и ночь грудь болит по твоей милости! Ты этого не видишь? Знать ты этого не хочешь? Ты ненавидишь меня! Если бы ты любил меня, то не смел бы так обращаться со мной! Я не какая-нибудь простая девчонка для тебя, неотесанная, грубая душа! Я не позволю какому-нибудь... (Садится.) Ради бога! (Плачет.) Платонов. Довольно! Софья Егоровна. За что ты убиваешь меня? Не прошло и трех недель после той ночи, а я уже стала походить на щепку! Где же обещанное тобою счастье? Чем кончатся эти твои выходки? Подумай, умный, благородный, честный человек! Подумай, Платонов, пока еще не поздно! Думай вот сейчас... Сядь вот на это стуло, выкинь всё из головы и подумай только об одном: что ты делаешь со мной? Платонов. Я не умею думать. Пауза. А вот ты подумай! (Подходит к ней.) Ты подумай! Я лишил тебя семьи, благополучия, будущности... За что? К чему? Я ограбил тебя, как самый злейший враг твой! Что я могу тебе дать? Чем я могу заплатить тебе за твои жертвы? Этот беззаконный узел твое несчастье, твое minimum, твоя гибель! (Садится.) Софья Егоровна. Я сошлась с ним, а он смеет называть эту связь беззаконным узлом! Платонов. Э-э... Не время теперь придираться к каждому слову! У тебя свой взгляд на эту связь, у меня свой... Я погубил тебя, вот и всё! Да и не тебя одну... Подожди, что еще запоет твой муж, когда узнает! Софья Егоровна. Ты боишься, чтобы он не наделал тебе неприятностей? Платонов. Этого я не боюсь... Я боюсь, чтобы мы его не убили... Софья Егоровна. Зачем же ты, малодушный трус, шел тогда ко мне, если ты знал, что мы убьем его? Платонов. Пожалуйста, не так... патетично! Меня не проймешь грудными нотами... А зачем ты... Впрочем... (машет рукой) говорить с тобой значит проливать твои слезы... Софья Егоровна. Да, да... Никогда я не плакала, пока не сошлась с тобой! Бойся, дрожи! Он уже знает! Платонов. Что? Софья Егоровна. Он уже знает. Платонов (поднимается). Он?! Софья Егоровна. Он... Я сегодня утром объяснилась с ним... Платонов. Шутки... Софья Егоровна. Побледнел?! Тебя бы ненавидеть нужно, а не любить! Я с ума сошла... Я не знаю, за что... за что я люблю тебя? Он уж знает! (Треплет его за рукав.) Дрожи же, дрожи! Он всё знает! Клянусь тебе честью, что он всё знает! Дрожи! Платонов. Быть не может! Не может быть этого! Пауза. Софья Егоровна. Он всё знает... Нужно же было когда-нибудь сделать это? Платонов. Отчего же ты дрожишь? Как ты объяснилась с ним? Что ты ему сказала? Софья Егоровна. Я объявила ему, что я уже... что не могу... Платонов. Он же что? Софья Егоровна. Был похож на тебя... Испугался! А как невыносимо твое лицо в настоящую минуту! Платонов. Что он сказал? Софья Егоровна. Он сперва думал, что я шучу, но когда убедился в противном, то побледнел, зашатался, заплакал, начал ползать на коленях... У него было такое же противное лицо, как у тебя теперь! Платонов. Что ты наделала, мерзкая?! (Хватает себя за голову.) Ты убила его! И ты можешь, и ты смеешь говорить это так хладнокровно? Ты убила его! Ты... назвала меня? Софья Егоровна. Да... Как же иначе? Платонов. Он же что? Софья Егоровна (вскакивает). Постыдись же, наконец, Платонов! Ты не знаешь, что ты говоришь! По-твоему, значит, не нужно было говорить? Платонов. Не нужно! (Ложится на диван лицом вниз.) Софья Егоровна. Честный человек, что ты говоришь? Платонов. Честнее было бы не говорить, чем убивать! Мы убили его! Он заплакал, ползал на коленях... Ах! (Вскакивает.) Несчастный человек! Если бы не ты, он до самой смерти не узнал бы о нашей связи! Софья Егоровна. Я обязана была объясниться с ним! Я честная женщина! Платонов. Знаешь, что ты наделала этим объяснением? Ты рассталась с мужем навсегда! Софья Егоровна. Да, навсегда... Как же иначе? Платонов, ты начинаешь говорить как... подлец! Платонов. Навсегда... Что же будет с тобой, когда мы разойдемся? А мы скоро разойдемся! Ты первая перестанешь заблуждаться! Ты первая откроешь глаза и оставишь меня! (Машет рукой.) Впрочем... делай, Софья, что хочешь! Ты честней и умней меня, возьми же всю эту некстати заваренную кашу в свое распоряжение! Делай и говори ты! Воскрешай меня, если можешь, поднимай меня на ноги! Скорее только, ради бога, а то я сойду с ума! Софья Егоровна. Мы завтра уезжаем отсюда. Платонов. Да, да, едем... Скорей только! Софья Егоровна. Надо увезти тебя отсюда... Я написала о тебе матери. Мы к ней поедем... Платонов. К кому хочешь!.. Делай, что знаешь! Софья Егоровна. Мишель! Ведь новая же жизнь... Пойми ты это!.. Слушайся, Мишель, меня! Пусть всё будет по-моему! У меня свежей голова, чем у тебя! Верь мне, мой дорогой! Я подниму тебя на ноги! Я повезу тебя туда, где больше света, где нет этой грязи, этой пыли, лени, этой грязной сорочки... Я сделаю из тебя человека... Счастье я тебе дам! Пойми же... Пауза. Я сделаю из тебя работника! Мы будем людьми, Мишель! Мы будем есть свой хлеб, мы будем проливать пот, натирать мозоли... (Кладет голову ему на грудь.) Я буду работать... Платонов. Где ты будешь работать? Не такие есть женщины, как ты, посильнее, да и те валятся, как снопы, от безделья! Не умеешь ты работать, да и что ты будешь работать? Наше положение. Соня, таково теперь, что полезнее было бы рассуждать здраво, а не утешать себя иллюзиями... Впрочем, как знаешь! Софья Егоровна. Увидишь! Есть женщины не такие, как я, но я сильнее их... Веруй же, Мишель! Я освещу путь твой! Ты воскресил меня, и вся жизнь моя будет благодарностью... Едем завтра? Да? Я сейчас пойду в дорогу собираться... Собирайся и ты... В десять часов приходи в избу и приноси свои вещи... Придешь? Платонов. Приду. Софья Егоровна. Дай мне честное слово, что ты придешь! Платонов. А-а-а... Сказал же! Софья Егоровна. Дай честное слово! Платонов. Честное слово... Божусь... Уедем! Софья Егоровна (смеется). Верю, верю! Даже раньше приходи... Я раньше десяти часов буду готова... А ночью и покатим! Заживем, Мишель! Счастья своего ты не понимаешь, глупый человек! Ведь это наше счастье, наша жизнь!.. Завтра же ты будешь другим человеком, свежим, новым! Задышим новым воздухом, потечет в наших жилах новая кровь... (Хохочет.) Прочь, ветхий человек! На тебе руку! Жми ее! (Подает руку.) Платонов целует руку. Софья Егоровна. Приходи же, мой тюлень! Я буду ждать... Не хандри... Прощай пока! Я живо соберусь!.. (Целует его.) Платонов. Прощай... В одиннадцать или в десять? Софья Егоровна. В десять... Даже раньше приходи! Прощай! Оденься на дорогу поприличней... (Смеется.) Денежки у меня есть... Дорогой и поужинаем... Прощай! Пойду собираться... Будь же весел! В десять часов жду! (Убегает.) ЯВЛЕНИЕ II Платонов (один). Платонов (после паузы.) Неновая песня... Сто раз слышал... Пауза. Напишу ему и Саше по письму... Пусть поплачут, простят и забудут!.. Прощай, Войницевка! Прощай всё! И Саша, и. генеральша... (Открывает шкаф.) Завтра я уже новый человек... Страсть какой новый! Во что белье взять? У меня нет чемодана... (Наливает вино.) Прощай, школа! (Пьет.) Прощайте, мои ребятишки! Исчезает ваш плохой, но добрый Михаил Васильич! Это я пил сейчас? Для чего? Больше не стану пить... Это в последний раз... Сяду писать Саше... (Ложится на диван.) Софья искренно верит... Блаженни верующие!.. Смейся, генеральша! А ведь генеральша смеяться будет! Хохотать будет!.. Да! От нее, кажется, письмо было... Где оно? (Достает с окна письмо.) Сотое письмо, если не двухсотое после дикой ночи... (Читает.) "Вы, Платонов, не отвечающий на мои письма, неделикатный, жестокий, глупый невежда! Если и это письмо оставите без внимания, не явитесь, то, так и быть уж, сама явлюсь к вам, черт с вами! Жду целый день. Глупо, Платонов! Можно подумать, что вам стыдно той ночи. Забудем ее, если уж на то пошло! Сергей и Софья ведут себя прескверно - конец месяцу, вымазанному диким медом. А всё потому, что нет красноречивого болванчика с ними. Вы болванчик. До свиданья!" Пауза. А почерк-то какой! Аккуратный, смелый... Запятые, точки, ять, е - всё на своем месте... Женщина, правильно пишущая, редкое явление... Входит Марко. Надо будет ей письмо написать, а то придет, пожалуй... (Увидев Марко.) Явление... ЯВЛЕНИЕ III Платонов и Марко. Платонов. Милости просим! Кого надобно? (Поднимается.) Марко. К вашему благородию... (Вынимает из сумки повестку.) Повесточку к вашей милости... Платонов. А... Очень приятно. Какую повесточку? Ты от кого? Mapeо. От Ивана Андреича, мирового судьи-с... Платонов. Гм... От мирового? На что я ему сдался? Дай сюда! (Берет повестку.) Не понимаю... На крестины зовет, что ли? Плодовит как саранча, старый грешник! (Читает.) "В качестве обвиняемого по делу об оскорблении действием дочери статского советника Марьи Ефимовны Грековой". (Хохочет.) Ах, черт возьми! Браво! Черт возьми! Браво, клоповый эфир! Когда будет разбираться это дело? Послезавтра? Приду, приду... Скажи, старче, что приду... Умница, ей-богу, умница! Молодец девка! Вот давно бы так и следовало! Марко. Извольте расписаться-с! Платонов. Расписаться? Изволь... Ужасно ты, братец, на подстреленную утку похож! Марко. Никак нет-с... Платонов (садится за стол). На кого же ты похож? Марко. На образ и подобие божие-с... Платонов. Так... Николаевский? Марко. Точно так... После Севастопольской кампании-с отставку получил... Сверх службы четыре года в госпитале пролежал... Унтер-офицер... Я по артиллерии-с... Платонов. Так... Хороши были пушки? Марко. Обнаковенные... Круглого диаметра... Платонов. Карандашом можно? Марко. Можно-с... Получил сию повестку такой-то. Имя, отчество и фамилия. Платонов (встает). Получи. Пять раз расписался. Ну что твой мировой? Играет? Марко. Так точно. Платонов. От пяти часов вечера до пяти часов вечера? Марко. Точно так. Платонов. Цепи своей еще не проиграл? Марко. Никак нет-с. Платонов. Скажи ему... Впрочем, ничего не говори ему... Карточных долгов, разумеется, не платит... Играет, глупец, должается, а у самого детей целая куча... Ведь этакая она умница, ей-богу! Не ожидал, совсем не ожидал! Свидетелями же кто? Кому еще есть повестки? Марко (перебирает повестки и читает). "господину доктору Николаю Иванычу Трилецкому-с"... Платонов. Трилецкому? (Хохочет.) Можно будет комедь удрать! А еще кому? Марко (читает). "Господину Кириллу Порфирьичу Глагольеву-с, господину Альфонсу Иванычу Шрифтеру, его благородию господину отставному гвардии корнету Максиму Егорычу Алеутову-с, сыну действительного статского советника господину гимназисту Ивану Талье, господину кандидату Санкт-Петербургского неверситета"... Платонов. Там так и написано "неверситета"? Марко. Никак нет-с... Платонов. Зачем же ты так читаешь? Марко. По невежеству-с... (Читает.) "...уни... уни... неверситета Сергею Павлычу... Павловичу Войницеву, жене кандидата Санкт-Петербургского уни... неверситета Софье Егоровне госпоже Войницевой, господину студенту Харьковского неверситета Исаку Абрамычу Венгеровичу". Все-с! Платонов. Гм... Это послезавтра, а завтра ехать нужно... Жалко. Вот был бы, воображаю, процесс... Гм... Экая досада! Доставил бы ей удовольствие... (Ходит по сцене.) Досада... Марко. На чаек бы с вашего благородия... Платонов. А? Марко. На чаек бы... Шесть верст шел-с... Платонов. На чаек? Не нужно... Впрочем, что я говорю? Хорошо, мой милый! На чаек я тебе не дам, а я тебе лучше чайку дам... И мне выгоднее, да и для тебя Трезвее... (Вынимаем из шкафа, чайницу.) Подойди сюда... Чай хороший, крепкий... Хоть не сорокаградусный, но крепкий... Во что же тебе дать? Марко (подставляет карман). Сыпьте-с... Платонов. Прямо в карман? А не провоняет? Марко. Сыпьте-с, сыпьте-с... Не сомневайтесь... Платонов (сыплет чай). Довольно? Марко. Благодарим покорно... Платонов. Какой же ты старый... Люблю я вас, старых солдатиков!.. Душа вы народ!.. Но и между вами встречаются иногда такие ужасные... Марко. Всякие бывают-с... Один господь без греха... Счастливо оставаться! Платонов. Постой... Сейчас... (Садится и пишет на повестке.) "Тогда целовал, потому что... потому что был раздражен и не знал, чего хотел, теперь же поцеловал бы, как святыню. Гадок был с вами, сознаю. Со всеми я гадок. На суде, к сожалению, не увидимся. Завтра уезжаю навсегда. Будьте счастливы и будьте хоть вы справедливы ко мне! Не прощайте!" (Марку.) Знаешь, где Грекова живет? Марко. Знаю-с. Двенадцать верст отсюда, если пройти реку бродом-с. Платонов. Ну да... В Жилкове... Отнеси ты ей это письмо, и ты получишь три целковых. Барышне прямо отдашь... Ответа не нужно... Будет давать, не бери... Сегодня же отнесешь... Сейчас... Отнесешь, а потом уж разнесешь повестки. (Ходит по сцене.) Марко. Понимаю. Платонов. Еще что? Да! Будешь говорить всем, что я у Грековой прощения просил и что она меня не простила. Марко. Понимаю. Счастливо оставаться! Платонов. Прощай, друг! Будь здоров! Марко уходит. ЯВЛЕНИЕ IV Платонов (один). Платонов. С Грековой, значит, квиты... На всю губернию осрамит... Так и следует... Первый раз в жизни меня наказывает женщина... (Ложится на диван.) Им пакостишь, а они тебе на шею вешаются... Софья, например... (Закрывает платком лицо.) Был свободен, как ветер, а теперь лежи вот здесь, мечтай... Любовь... Amo, amas, amat... 20 Связался... И ее погубил, и себя уважил... (Вздыхает.) Бедные Войницевы! А Саша? Бедная девочка! Как-то она заживет без меня? Зачахнет, умрет... Ушла, и почуяла правду, ушла с ребенком, не сказав ни одного слова... Ушла после той же ночи... Проститься бы с ней... Анна Петровна (в окно). Можно войти? Эй! Есть здесь кто-нибудь? Платонов. Анна Петровна! (Вскакивает.) Генеральша! Что ей сказать! Ну зачем ей приходить сюда, спрашивается? (Поправляется.) Анна Петровна (в окно). Можно войти? Я вхожу! Слышите? Платонов. Пришла! Каким образом не впустить ее? (Причесывается.) Как бы ее спровадить? Выпью, пока еще не вошла... (Быстро отворяет шкаф.) И за каким чертом... Не понимаю! (Быстро выпивает.) Хорошо, если она еще ничего не знает, ну а если знает? Покраснею.... ЯВЛЕНИЕ V Платонов и Анна Петровна. Анна Петровна входит. Платонов медленно запирает шкаф. Анна Петровна. Мое почтение! Наше вам! Платонов. Не запирается... Пауза. Анна Петровна. Вы! Здравствуйте! Платонов. Ах... Это вы, Анна Петровна? Pardon, я и не заметил... Не запирается да и только... Странно... (Роняет ключ и поднимает.) Анна Петровна. Подходите же ко мне! Оставьте шкаф в покое! Оставьте! Платонов (подходит к ней). Здравствуйте... Анна Петровна. Что же это вы на меня не смотрите? Платонов. Стыдно. (Целует руку.) Анна Петровна. Чего стыдно? Платонов. Всего... Анна Петровна. Гм... Соблазнил кого-нибудь? Платонов. Да, в этом роде... Анна Петровна. Ай да Платонов! Кого же? Платонов. Не скажу... Анна Петровна. Сядем... Садятся на диван. Узнаем, молодой человек, узнаем... Чего же меня-то стыдиться? Ведь я вашу грешную душу давно уже знаю... Платонов. Не спрашивайте, Анна Петровна! Не расположен я сегодня присутствовать на собственном допросе. Говорите, если хотите, но не спрашивайте! Анна Петровна. Ладно. Письма получал? Платонов. Да. Анна Петровна. Отчего же не являлся? Платонов. Не могу. Анна Петровна. Отчего же не можете? Платонов. Не могу. Анна Петровна. Дуетесь? Платонов. Нет. За что мне дуться? Не спрашивайте, ради бога! Анна Петровна. Извольте мне отвечать, Михаил Васильич! Сядьте хорошенько! Отчего вы не являлись к нам в эти последние три недели? Платонов. Болен был. Анна Петровна. Лжете! Платонов. Лгу. Не спрашивайте, Анна Петровна! Анна Петровна. Как от вас винищем несет! Платонов, что это всё значит? Что с вами? На что вы стали похожи? Глаза красные, лицо скверное... Вы грязны, в комнатах грязь... Посмотрите вокруг себя, что это за безобразие? Что с вами? Вы пьете? Платонов. Ужасно пью! Анна Петровна. Гм... Прошлогодняя история... В прошлом году соблазнил и до самой осени ходил мокрой курицей, так и теперь... Дон-Жуан и жалкий трус в одном теле. Не сметь пить! Платонов. Не буду... Анна Петровна. Честное слово? Впрочем, для чего отягощать вас честным словом? (Встает.) Где ваше вино? Платонов указывает на шкаф. Стыдно, Миша, быть таким малодушным! Где ваш характер? (Отпирает шкаф.) А в шкафу-то какой беспорядок! Задаст же вам Александра Ивановна, когда воротится! Хотите, чтобы жена воротилась? Платонов. Хочу только одного: не задавайте вопросов и не смотрите мне прямо в лицо! Анна Петровна. В какой бутылке вино? Платонов. Во всех. Анна Петровна. Во всех пяти? Ах вы пьяница, пьяница! Да у вас в шкафу целое питейное заведение! Нужно, чтобы Александра Ивановна воротилась... Вы ей объясните как-нибудь... Я соперница не из ужасных... Подельчива... Не в моих планах разводить вас... (Отпивает из бутылки.) А вино вкусное... Идите-ка, выпьем немножко! Хотите? Выпьем да и больше пить не будем! Платонов идет к шкафу. Держите стакан! (Льет вино.) Дуйте! Больше не налью. Платонов пьет. А теперь и я выпью... (Наливает.) За здоровье плохих! (Пьет.) Плохой вы! Хорошее вино! У вас есть вкус... (Подает ему бутылки.) Держите-ка! Несите сюда! (Идут к окну.) Прощайтесь с вашим вкусным вином! (Смотрит в окно.) Выливать жалко... Еще разве выпить, а? Выпьем? Платонов. Как хотите... Анна Петровна (наливает). Пейте... Скорей! Платонов (пьет). За ваше здоровье! Дай бог вам счастья! Анна Петровна (наливает и пьет). Скучал за мной? Сядем... Поставьте бутылки пока... Садятся. Скучал? Платонов. Каждую минуту. Анна Петровна. Отчего же не являлся? Платонов. Не спрашивайте! Ничего я вам не скажу не потому, что я не откровенен с вами, а потому, что жалею ваши уши! Я пропадаю, совсем пропадаю, моя дорогая! Угрызения совести, тоска, хандра... мука, одним словом! Вы пришли, и мне стало легче. Анна Петровна. Вы похудели, подурнели... Не терплю я этих романических героев! Что вы строите из себя, Платонов? Разыгрываете героя какого романа? Хандра, тоска, борьба страстей, любовь с предисловиями... Фи! Держите себя по-человечески! Живите, глупый человек, как люди живут! Что вы за архангел такой, что вам не живется, не дышится и не сидится так, как обыкновенным смертным? Платонов. Это говорить легко... Что же делать? Анна Петровна. Человек живет, мужчина то есть, живет и не знает, что ему делать! Странно! Что ему делать?! Извольте, я отвечу вам на ваш вопрос, как умею, хотя он и не стоит ответа, как вопрос праздный! Платонов. Ничего вы не ответите... Анна Петровна. Во-первых, живите по-человечески, то есть, не пейте, не лежите, умывайтесь почаще и ходите ко мне, а во-вторых, будьте довольны тем, что имеете... Глупите, сэр! Мало вам вашего учительства? (Встает.) Пойдемте сейчас ко мне! Платонов. Как? (Встает.) К вам идти? Нет, нет... Анна Петровна. Идемте! Людей увидите, поговорите, послушаете, побранитесь... Платонов. Нет, нет... И не приказывайте! Анна Петровна. Почему же? Платонов. Не могу, вот и всё! Анна Петровна. Можете! Надевайте вашу шляпу! Идемте! Платонов. Не могу, Анна Петровна! Ни за что! Шага из дома не сделаю! Анна Петровна. Можете! (Надевает на него шляпу.) Глупишь, брат Платонов, шутишь! (Берет его под руку.) Ну? Раз, два!.. Идите, Платонов! Вперед! Пауза. Да ну же, Мишель! Идите! Платонов. Не могу! Анна Петровна. Упрямится, точно молодой бык! Начинайте шагать! Ну? раз, два... Мишель, голубчик, родненький, хорошенький... Платонов (вырывается). Не пойду я, Анна Петровна! Анна Петровна. Пойдем вокруг школы пройдемся! Платонов. Зачем приставать? Ведь сказал же, что не пойду! Хочу сидеть дома, а потому и позвольте мне делать так, как я хочу! Пауза. Не пойду! Анна Петровна. Гм... Вот что, Платонов... Я вам займу немного денег, а вы уезжайте отсюда куда-нибудь на месяц, на два... Платонов. Куда? Анна Петровна. В Москву, в Петербург... Идет? Поезжайте, Мишель! Вам более чем необходимо проветриться! Прокатаетесь, людей посмотрите, в театры сходите, освежитесь, проветритесь... Я вам <дам> денег, писем... Хочешь и я с тобой поеду? Хочешь? Покатаемся, нагуляемся... Приедем сюда обратно обновленными, сияющими... Платонов. Прелестная идея, но, к несчастью, неисполнимая... Завтра я еду отсюда, Анна Петровна, но не с вами! Анна Петровна. Как хотите... Куда едете? Платонов. Еду... Пауза. Навсегда уезжаю отсюда... Анна Петровна. Пустяки... (Отпивает из бутылки.) Вздор! Платонов. Не пустяки, моя дорогая! Еду! Навсегда!! Анна Петровна. Для чего же, странный вы человек? Платонов. Не спрашивайте! Ей-богу, навсегда! Уезжаю и... Прощайте, вот что! Не спрашивайте! Ничего вы не узнаете от меня теперь... Анна Петровна. Вздор! Платонов. Сегодня только и видимся... Навсегда скроюсь... (Берет ее за рукав и потом за плечо.) Забудьте дурака, осла, подлеца и мерзавца Платонова! Он провалится сквозь землю, стушуется... Встретимся, быть может, через десятки лет, когда оба будем в состоянии хохотать и старчески плакать над этими днями, а теперь... черт с ним! (Целует руку.) Анна Петровна. На-ка выпей! (Наливает ему вина.) Пьяному не грешно молоть чепуху... Платонов (выпивает). Не буду я пьян... Буду помнить, моя мать, моя хорошая фея!.. Никогда не забуду! Смейся, развитая, светлоголовая женщина! Завтра я бегу отсюда, бегу от самого себя, сам не знаю куда, бегу к новой жизни! Знаю я, что такое эта новая жизнь! Анна Петровна. Всё это прекрасно, но что с вами поделалось? Платонов. Что? Я... После всё узнаете! Друг мой, когда вы ужаснетесь моему поступку, не проклинайте меня! Помните, что я уже почти что наказан... Расстаться с вами навсегда больше чем наказание... Чего улыбаетесь? Верьте! Честное слово, верьте! Так горько на душе, так скверно и подло, что рад был бы задушить себя! Анна Петровна (сквозь слезы). Не думаю, чтобы вы были способны на ужасное что-нибудь... Вы мне напишете по крайней мере? Платонов. Не посмею я написать к вам, да и вы сами не захотите читать моих писем! Безусловно навсегда... прощайте! Анна Петровна. Гм... Пропадете вы без меня, Платонов! (Трет себе лоб.) Я чуточку опьянела... Поедем вместе! Платонов. Нет... Завтра вес узнаете и... (Отворачивается к окну.) Анна Петровна. Вам нужны деньги? Платонов. Нет.... Анна Петровна. А... помочь не могу? Платонов. Не знаю. Пришлите сегодня мне вашу карточку... (Оборачивается.) Уходите, Анна Петровна, или я черт знает чего наделаю! Я разрыдаюсь, отколочу себя и... Уходите! Нельзя мне оставаться! Вам говорят русским языком! Чего же вы ждете? Я должен ехать, поймите вы это! Зачем же так смотреть? Для чего делать такое лицо? Анна Петровна. Прощайте... (Подает руку.) Мы еще увидимся... Платонов. Нет... (Целует руку.) Не нужно... Уходите, моя родная... (Целует руку.) Прощайте... Оставьте... (Закрывает себе лицо ее рукой.) Анна Петровна. Раскис, сердечный, растаял... Ну? Пустите руку... Прощайте! Выпьем на прощании, что ли? (Наливает.) Пейте!.. Счастливого пути, а после пути счастья! Платонов пьет. Остался бы, Платонов! А? (Наливает и пьет.) Важно пожили бы... Что за преступление такое? Возможно ли оно в Войницевке? Пауза. Налить еще с горя? Платонов. Да. Анна Петровна (наливает). Пей, душа моя... Эх, черт возьми! Платонов (пьет). Будьте счастливы! Живите тут себе... И без меня можно... Анна Петровна. Пить так пить... (Наливает.) И пить умирать, и не пить умирать, так лучше же пить умирать... (Пьет.) Пьяница я, Платонов... А? Налить еще? Не нужно, впрочем... Язык свяжет, а чем тогда говорить будем? (Садится.) Нет ничего хуже, как быть развитой женщиной... Развитая женщина и без дела... Ну что я значу, для чего живу? Пауза. Поневоле безнравственная... Я безнравственная женщина, Платонов... (Хохочет.) А? И тебя люблю, может быть, потому, что безнравственная... (Трет себе лоб.) Я и пропаду... Такие всегда пропадают... Меня бы куда-нибудь профессором, директором... Будь я дипломатом, я бы весь свет перебаламутила... Развитая женщина и... без дела. Не нужна, значит... Лошади, коровы и собаки нужны, а ты не нужна, лишняя... А? Что же ты молчишь? Платонов. Обоим нам плохо... Анна Петровна. Хоть бы дети были... Ты любишь детей? (Встает.) Останься, голубчик! останешься? Хорошо пожили бы!.. Весело, дружно... Ты уедешь, а я же как? Ведь мне же отдохнуть хочется... Мишель! Мне отдохнуть надо! Я хочу быть... женой, матерью... Пауза. Не молчи! Говори! Останешься? Ведь... ведь любишь, чудак? Любишь? Платонов (смотрит в окно). Убью себя, если останусь. Анна Петровна. Ведь любишь? Платонов. Кто вас не любит? Анна Петровна. Ты меня любишь, я тебя тоже, что же тебе еще нужно? С ума ты сходишь, должно быть... Что тебе еще нужно? Отчего тогда ночью не приходил? Пауза. Остаешься? Платонов. Уходите ради бога! Вы мучаете меня! Анна Петровна (подает руку). Ну... в таком случае... Желаю всего лучшего... Платонов. Уйдите же, или я всё расскажу, а если расскажу, то убью себя! Анна Петровна. Я руку подаю... Не видите? Я вечером забегу на минуту... Платонов. Не нужно! Сам приду проститься! Сам к вам приду... Ни за что не приду! Не увидишь ты меня больше, и я тебя не увижу! Сама не захочешь увидеть! Отвернешься навсегда! Новая жизнь... (Обнимает ее и целует.) В последний раз... (Выталкивает ее в дверь.) Прощай! Ступай и будь счастлива! (Запирает дверь на задвижку.) Анна Петровна (за дверью). Клянусь богом, что увидимся! Платонов. Нет! Прощай! (Затыкает пальцами уши.) Ничего не слышу! Молчи и уходи! Я заткнул уши! Анна Петровна. Ухожу! Я пришлю к тебе Сергея и даю слово, что ты не уедешь, а если уедешь, то со мной! Прощай! Пауза. ЯВЛЕНИЕ VI Платонов (один). Платонов. Ушла? (Идет к двери и слушает.) Ушла... А может быть и не ушла? (Отворяет дверь.) Она ведь бес... (Смотрит за дверь.) Ушла... (Ложится на диван.) Прощай, милая женщина!.. (Вздыхает.) И не увижу больше никогда... Ушла... Могла бы еще побыть минут пять... Пауза. Это было бы недурно! Попрошу-ка Софью отложить отъезд недели на две, а сам с генеральшей поеду! Право... Две недели - только! Софья согласится... Может пока у матери пожить... Попрошу-ка... а?.. Пока я буду ездить с генеральшей, Софья поотдохнет... сил наберется то есть... Ну да ведь не навеки же уеду! Стук в двери. Еду! Решено! Отлично... Стук. Кто стучит? Генеральша? Кто там? Стук. Это вы? (Встает.) Не впущу! (Идет к двери.) Она ли это? Стук. Хихикает, кажется... (Смеется.) Она... Надо впустить... (Отворяет дверь.) Ах! Входит Осип. ЯВЛЕНИЕ VII Платонов и Осип. Платонов. Что такое? Ты, черт? Зачем пожаловал? Осип. Здравствуйте, Михаил Васильич! Платонов. Что скажешь? Чему и кому обязан посещением такой важной персоны? Говори скорей и убирайся к черту! Осип. Я сяду... (Садится.) Платонов. Сделайте такое одолжение! Пауза. Ты ли это, Осип? Что с тобой? На лице у тебя написаны все десять египетских казней! Что с тобой поделалось? Ты бледен, худ, тощ... Ты болен? Осип. У вас тоже казни на лице написаны... Что с вами поделалось? Меня черт берет, ну а вы? Платонов. Я? Я с чертом не знаком... Я сам себя беру... (Трогает Осипа за плечо.) Одни кости! Осип. Жирок ваш где? Больны, Михаил Васильич? От хорошего поведения? Платонов (садится рядом). Зачем пришел? Осип. Проститься... Платонов. Разве уезжаешь? Осип. Не я уезжаю, а вы уезжаете. Платонов. Вот как! А ты почему знаешь? Осип. Как не знать! Платонов. Не уезжаю, брат, я. Напрасно ты пришел. Осип. Уезжаете-с... Платонов. И все ты знаешь, и до всего тебе дело... Ты, Осип, колдун. Еду, любезный. Ты прав. Осип. Вот видите ли, значит, знаю. Знаю даже, куда и поедете! Платонов. Да? Экий ты какой... А я не знаю. Мудрец, совсем мудрец! Ну-ка скажи, куда? Осип. А вам хочется знать? Платонов. Помилуй! Интересно! Куда же? Осип. На тот свет. Платонов. Далеко! Пауза. Загадка. Не ты ли отправителем будешь? Осип. Так точно. Подорожную вам принес. Платонов. Очень приятно!.. Гм... Убить, значит, пришел? Осип. Так точно... Платонов (дразнит). Так точно... Какое нахальство, черт побери! Он пришел отправить меня на тот свет... Гм... Убивать меня станешь от себя или же по чьему-нибудь поручению? Осип (показывает четвертную). Вот... Венгерович дал, чтобы я вашу милость покалечил! (Рвет деньги.) Платонов. Ага... Старый Венгерович? Осип. Он самый... Платонов. Для чего же это ты порвал деньги? Великодушие свое показать хочешь, что ли? Осип. Не умею я великодушие показывать, а для того деньги эти порвал, чтобы вы не подумали на том свете, что я вас из-за денег убил. Платонов встает и ходит по сцене. Боитесь, Михаил Васильич? Страшно? (Смеется.) Бежите, кричите! Около дверей не стою, дверей не держу: выход есть. Подите народ сзывайте, скажите, что Осип убить пришел! А убить пришел... Не верите? Пауза. Платонов (подходит к Осипу и смотрит на него). Удивительно! Пауза. Что улыбаешься? Дурак! (Бьет его по руке.) Не улыбаться! С тобой говорят! Молчать! Я тебя повешу! Я из тебя мочалу сделаю, разбойник! (Быстро отходит от него.) Впрочем... Не серди меня... Мне нельзя сердиться... Мне больно. Осип. Ударьте меня по щеке за то, что я вредный человек! Платонов. Сколько угодно! (Подходит к Осипу и дает ему пощечину.) Что? Шатаешься? Подожди, не так еще зашатаешься, когда сотни палок будут дробить твою пустую голову! Помнишь, как умер рябой Филька? Осип. Собаке собачья и смерть. Платонов. В-в-в... как ты отвратителен, тварь! Я исковеркать тебя готов, негодяй! За что ты вредишь им, подлая душа, как болезнь, как шальной огонь? Что они сделали тебе? В-в-в... Мерзавец!! (Бьет его по щеке.) Гадость! Я тебя... Я тебя... (Быстро отходит от Осипа.) Ступай! Осип. Плюньте мне в глаза за то, что я вредный человек! Платонов. Слюны жалко! Осип (поднимается). А вы смеете так говорить? Платонов. Ступай отсюда, пока я тебя с грязью не смешал! Осип. Не смеете! Вы тоже вредный человек! Платонов. Ты еще разговаривать со мной станешь? (Подходит к нему.) Ты убить, кажется, пришел? На! Убивай! Вот он я! Убивай же! Осип. Уважал я вас, господин Платонов, за важного человека почитал! Ну а теперь... Жалко убивать, да надо... Уж вредны очень... Зачем к вам сегодня молодая барыня приходила? Платонов (треплет его за грудь). Убивай! Убивай же! Осип. А генеральша зачем после нее приходила? Вы генеральшу обманываете, значит? А жена ваша где? Какая из них троих самая настоящая? а? И вы не вредный человек после этого? (Быстро валит его через ногу и падает вместе с ним на пол.) Платонов. Прочь пошел! Я убью, а не ты убьешь! Я сильней тебя! Борются. Тише! Осип. Вы на живот повернитесь! Руки-то не крутите! Рука нисколько не виновата, за что ее крутить? Ну вот еще! На том свете будете, генералу Войницеву от меня поклон нижайший! Платонов. Пусти! Осип (вынимает из-за пояса нож). Тише! Всё одно убью! А у вас сила! Важный человек! Не хочется помирать? Не трогай того, что не для тебя положено! Платонов (кричит). Руку! Постой, постой... Руку! Осип. Не хочется помирать? Сейчас вы в царстве небесном будете... Платонов. В спину только не бей, железное животное, в грудь бей! Руку! Пусти, Осип! Жена, сын... Это нож блестит? О злоба проклятая! Вбегает Саша. ЯВЛЕНИЕ VIII Те же и Саша. Саша (вбегает). Что такое? (Вскрикивает.) Миша! (Бежит к борющимся и падает на них.) Что вы делаете? Осип. Кто это? Александра Ивановна? (Вскакивает.) Живой останется! (Саше.) Нате вам ножик! (Дает нож.) При вас не зарежу... Живой останется!! После зарежу! Не уйдет! (Выскакивает в окно.) Платонов (после паузы). Экий черт... Здорово, Саша! Это ты, кажется? (Стонет.) Саша. Он не повредил тебя? Можешь встать? Скорей! Платонов. Не знаю... Эта тварь из чугуна вылита... Дай мне руку! (Поднимается.) Не пугайся, моя родная... Я целехонек. Он меня помял только... Саша. Какой же он подлый человек! Говорила ведь я тебе, чтоб ты его не трогал! Платонов. Где диван? Ну что смотришь? Жив твой изменник! Не видишь разве? (Ложится на диван.) Спасибо, что пришла, а то быть бы тебе вдовушкой, а мне покойником! Саша. Ложись на подушку! (Кладет ему под голову подушку.) Вот так! (Садится ему на ноги.) Ничего не болит? Пауза. Зачем ты закрыл глаза? Платонов. Нет, нет... Это я так... Пришла, Саша? Пришло, мое сокровище? (Целует руку.) Саша. Коля наш заболел! Платонов. Что с ним? Саша. Кашель такой, жар, сыпь... Две ночи уж не спит и кричит... Не пьет, не ест... (Плачет.) Сильно он захворал, Миша! Боюсь я за него!.. Так боюсь! И сон снился нехороший... Платонов. Что же твой братец смотрит? Ведь он лекарь! Саша. Что он? Разве он может сочувствовать? Он четыре дня тому назад заехал на минутку, покрутился и уехал. Я ему рассказываю про Колину болезнь, а он щипается да зевает... Дурой назвал... Платонов. Вот еще тоже балбес! Он и себя когда-нибудь прозевает! И от себя уедет, когда заболеет! Саша. Что делать? Платонов. Уповать... Ты у отца теперь живешь? Саша. Да. Платонов. Он же что? Саша. Ничего. Ходит себе по комнате, трубку курит да к тебе съездить собирается. Я приехала к нему встревоженная, ну а он и догадался, что я... что мы с тобой... Что с Колей делать? Платонов. Не беспокойся, Саша! Саша. Как же не беспокоиться? Умри он, чего не дай господи, что с нами тогда будет? Платонов. Да... Не возьмет бог у тебя нашего мальчишку! За что тебя наказывать? Разве за то, что за шалопая замуж вышла? Пауза. Береги, Саша, моего маленького человечка! Сбереги ты мне его, и клянусь я тебе всем святым, что я сделаю из него человека! Каждый его шаг будет твоею радостью! А ведь он, бедняга, тоже Платонов! Фамилию бы ему только переменить... Как человек я мал, ничтожен, но как отец я буду велик! Не бойся за его судьбу! Ох, руки! (Стонет.) Рука у меня болит... Сильно помял ее тот разбойник... Что с ней? (Рассматривает руку.) Красна... Ну черт с ней! Так-то, Саша... Счастлива будешь ты сыном! Смеешься... Смейся, мое золото! А теперь плачешь? Чего же ты плачешь? Гм... Не плачь, Саша! (Обнимает ее голову.) Пришла... А зачем уходила? Не плачь, суслик! Для чего слезы? Ведь люблю тебя, девочка!.. Сильно люблю! Велика моя вина, но что поделаешь? Простить надо... Ну, ну... Саша. Интрига кончилась? Платонов. Интрига? Что это за слово, мещаночка? Саша. Не кончилась? Платонов. Как тебе сказать? Интриги нет никакой, но есть какая-то чудовищная галиматья... Не смущайся сильно этой галиматьей! Если не кончилась они, то скоро... кончится! Саша. Когда же? Платонов. Надо думать, что скоро! Скоро заживем, Саша, по-старому! Пропади оно, всё новое! Измучился весь, истаскался... Не верь ты в прочность этого узла, как я не верю! Не туго он затянут... Сама она первая охладеет и первая взглянет со смехом и горечью на этот узел. Не пара мне Софья. В ней бродит то, что во мне давно уже перебродило; она со слезами умиления смотрит на то, что я не могу видеть без смеха... Не пара она мне... Пауза. Верь мне! Софья недолго будет твоей соперницей... Саша, что с тобой? Саша встает и шатается. (Поднимается.) Саша! Саша. Ты... ты с Софьей, а не с генеральшей? Платонов. Первый раз об этом слышишь? Саша. С Софьей?.. Подло... низко... Платонов. Что с тобой? Ты бледна, шатаешься... (Стонет.) Не мучь хоть ты меня, Саша! Рука болит, а тут ты еще... Неужели это... это для тебя новость? В первый раз слышишь? Отчего же ты тогда ушла? Разве не от Софьи? Саша. С генеральшей уж так и сяк, ну а с чужой женой?! Низко, грешно... Не ожидала я от тебя такой подлости! Бог тебя накажет, бессовестный человек! (Идет к двери.) Платонов (после паузы). Возмущена? Но куда ты? Саша (останавливается у двери). Дай бог счастья... Платонов. Кому? Саша. Вам и Софье Егоровне. Платонов. Глупых романов начиталась, Саша! Я для тебя еще "ты": у нас мальчишка есть, и я... все-таки же твой муж! А во-вторых, не нужно мне счастья!.. Останься, Саша! Ты вот уходишь... И, небось, навсегда? Саша. Не могу! Ох, боже мой, боже мой... Платонов. Не можешь? Саша. Боже мой... И неужели это правда? (Берется руками за виски и приседает.) Я... я не знаю, что делать... Платонов. Не можешь? (Подходит к ней.) Твоя воля... А то осталась бы! Зачем реветь, дурочка? Пауза. Эх, Саша, Саша... Велик мой грех, но неужели уж и простить нельзя? Саша. А сам ты себя простил? Платонов. Философский вопрос! (Целует ее в голову.) Осталась бы... Каюсь ведь! Ведь без тебя водка, грязь, Осипы... Замучился! Сиделкой, а не женой останься! Странный народ вы, женщины! Странна ты, Саша! Если ты кормишь негодяя Осипа, не даешь покоя своим милосердием собакам и кошкам, читаешь до полночи акафисты за каких-то врагов своих, то что стоит тебе бросить ломоть своему провинившемуся, кающемуся мужу? Зачем и ты являешься палачом? Останься, Саша! (Обнимает ее.) Не могу без няньки! Я негодяй, я у друга жену отнял, я любовник Софьи, быть может даже любовник и генеральши, я многоженец, большой мошенник с точки зрения семьи... Возмущайся, негодуй! Но кто тебя так любить будет, как я люблю? Кто оценит тебя так дорого, бабенка, как я оценил? Кому ты обед варить будешь, чей суп пересаливать? Права будешь, коли уйдешь... Справедливость этого требует, но... (поднимает ее) кто тебя поднимать так будет? Возможна ли ты, золото, без меня? Саша. Не могу! Пусти меня! Я пропала! Ты шутишь, а я пропадаю! (Вырывается.) Ведь знаешь, что это не шутка? Прощай! Не могу я жить с тобой! Теперь все тебя будут считать подлым человеком! Каково же мне?! (Рыдает.) Платонов. Ступай с богом! (Целует ее в голову и ложится на диван.) Я понимаю... Саша. Разбил нашу семью... Счастливо, покойно жили... Счастливей меня никого и не было на свете... (Садится.) Что ты наделал, Миша? (Встает.) Что ты наделал? Ведь не воротишь теперь... Пропащая я... (Рыдает.) Платонов. Иди с богом! Саша. Прощай! Не увидишь меня больше! Не езди к нам... Колю к тебе отец будет возить... Бог тебя простит, как я прощаю! Погубил ты нашу жизнь! Платонов. Ты ушла? Саша. Ушла... Хорошо... (Смотрит некоторое время на Платонова и уходит.) ЯВЛЕНИЕ IX Платонов (один) и потом Войницев. Платонов. Вот для кого начинается новая жизнь! Больно!! Всего лишаюсь... С ума схожу! Боже мой! Саша, комашка, клоп - и та осмеливается, и та... в силу какой-то святости имеет право бросать в меня каменья! Проклятые обстоятельства! (Ложится на диван.) Войницев входит и останавливается у двери. (После паузы.) Это эпилог или еще только комедия? (Увидев Войницева, закрывает глаза и слегка храпит.) Войницев (подходит к Платонову). Платонов! Пауза. Ты не спишь... Я вижу это по твоему лицу... (Садится возле.) Не думаю, чтобы... можно было спать... Платонов поднимается. (Встает и смотрит в окно.) Ты меня убил... Ты это знаешь? Пауза. Благодарю... Мне что? Бог с тобой... Пусть. Значит, так тому и быть... (Плачет.) Платонов встает и медленно идет в другой угол комнаты. Раз получил от судьбы подарок и... тот отняли! Мало ему его ума, его красоты, его великой души... Ему понадобилось еще мое счастье! Отнял... А я? Что я? Я ничего... Так... Больной, недалекого ума, женоподобный, сантиментальный, обиженный богом... С наклонностью к безделью, мистицизму, суеверный... Добил друг! Платонов. Уйди отсюда! Войницев. Сейчас... Шел на дуэль вызвать, а пришел и разревелся... Я уйду. Пауза. Я окончательно потерял? Платонов. Да. Войницев (свистит.) Так... Разумеется... Платонов. Уйди отсюда! Я прошу! Уйди! Войницев. Сейчас... Что мне здесь делать? (Идет к двери.) Нечего мне здесь делать... Пауза. Отдай мне ее назад, Платонов! Будь добр! Моя ведь она! Платонов! Ты и так счастлив! Спаси, голубчик! А? Отдай! (Рыдает.) Ведь она моя! Моя! Понимаешь? Платонов (идет к дивану). уходи... Я застрелюсь... Клянусь честью! Войницев. Не надо... Бог с вами! (Машет рукой и уходит.) Платонов (хватает себя за голову). О несчастный, жалкий! Боже мой! Проклятие моей богом оставленной голове! (Рыдает.) Прочь от людей, гадина! Несчастьем был я для людей, люди были для меня несчастьем! Прочь от людей! Бьют, бьют и никак не убьют! Под каждым стулом, под каждой щепкой сидит убийца, смотрит в глаза и хочет убить! Бейте! (Бьет себя по груди.) Бейте, пока еще сам себя не убил! (Бежит к двери.) Не бейте меня по груди! Растерзали мою грудь! (Кричит.) Саша! Саша, ради бога! (Отворяет дверь.) Входит Глагольев 1. ЯВЛЕНИЕ X Платонов, Глагольев 1 и потом Глагольев 2. Глагольев 1 (входит окутанный, с костылем). Вы дома, Михаил Васильич? Очень рад... Я вам помешал... Но я не задержу вас, я сейчас же уйду... Задам вам один вопрос. Вы ответите, и я уйду. Что с вами, Михаил Васильич? Вы бледны, шатаетесь, дрожите... Что с вами? Платонов. Что со мной? А? Я пьян, должно быть, или... схожу с ума! Я пьян... пьян... Голова кружится... Глагольев 1 (в сторону). Спрошу! Что у трезвого на душе, то у пьяного на языке. (Ему.) Вопрос странен, может быть даже глуп, но, ради бога, ответьте мне, Михаил Васильич! Вопрос мой для меня жизненный вопрос! Ответу вашему я поверю, потому что я знаю вас за честнейшего человека... Пусть мой вопрос покажется вам странным, нелепым, глупым и даже, быть может, оскорбительным, но, ради бога... ответ! Я нахожусь в страшном положении! Наша общая знакомая... Вы ее хорошо знаете... Я считал ее совершенством в человеческом смысле... Анна Петровна Войницева... (Поддерживает Платонова.) Не упадите, ради бога! Платонов. Уйдите! Я всегда считал тебя... вас глупым стариком! Глагольев 1. Вы друг ее, вы знаете ее, как свои пять пальцев... Ее мне или оклеветали, или... открыли мне глаза... Она честная женщина, Михаил Васильич? Она... она... Имеет ли она право быть женою честного человека? Пауза. Не знаю, как формулировать свой вопрос... Поймите меня, ради бога! Мне сказали, что она... Платонов. Всё подло, низко, грязно на этом свете! Всё... подло... низко... (Падает без чувств на Глагольева и валится на землю.) Глагольев 2 (входит). Что же ты застрял здесь? Я не намерен ждать! Глагольев 1. Всё подло, грязно, низко... Всё, в том числе, значит, и она... Глагольев 2 (смотрит на Платонова). Отец, что это с Платоновым? Глагольев 1. Отвратительно пьян... Да, подло, грязно... Глубокая, беспощадная, колючая правда! Пауза. Едем в Париж! Глагольев 2. Что?! В Па... В Париж? Зачем тебе в Париж? (Хохочет.) Глагольев 1. Валяться так, как этот валяется! (Указывает на Платонова.) Глагольев 2. Валяться... в Париже?! Глагольев 1. Едем искать счастья на другом поприще! Довольно! Полно играть комедию для самого себя, морочить себя идеалами! Нет больше ни веры, ни любви! Нет людей! Едем! Глагольев 2. В Париж? Глагольев 1. Да... Если грешить, то грешить на чужой, а не на родной земле! Пока еще не сгнили, заживем по-людски! Будь учителем, сын! Едем в Париж! Глагольев 2. Вот это мило, отец! Ты научил меня читать, а я научу тебя жить! Едем! Уходят. (Конец третьего действия) ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ Кабинет покойного генерала Войницева. Две двери. Старинная мебель, персидские ковры, цветы. Стены увешаны ружьями, пистолетами, кинжалами (кавказской работы) и т. п. Фамильные портреты. Бюсты Крылова, Пушкина и Гоголя. Этажерка с чучелами птиц. Шкаф с книгами. На шкафу мундштуки, коробки, палки, ружейные стволы и т. п. Письменный стол, заваленный бумагами, портретами, статуэтками и оружием. Утро. ЯВЛЕНИЕ I Софья Егоровна и Катя входят. Софья Егоровна. Вы не волнуйтесь! Говорите толком! Катя. Что-то нехорошее делается, барыня! Двери и окна все настежь, в комнатах переворочено, перебито... Дверь сорвана с крючьев... Что-то нехорошее случилось, барыня! Недаром у нас курица петухом пела! Софья Егоровна. Что же вы думаете? Катя. Ничего не думаю, барыня. Что я могу думать? Знаю только, что случилось что-то... Или Михаил Васильич уехали совсем, или же руку на себя наложили... У них, барыня, горячий карахтер! Я их уж два года знаю... Софья Егоровна. Нет... На деревне вы были? Катя. Была-с... Нету нигде... Часа четыре ходила... Софья Егоровна (садится). Что делать? Что же делать? Пауза. Вы уверены в том, что его здесь нигде нет? Уверены? Катя. Не знаю, барыня... Нехорошее что-то случилось... Недаром у меня сердце ноет! Бросьте, барыня! Грех ведь! (Плачет.) Барина Сергея Павловича жалко... Красавец был такой, а на что похож стал? Измаялся за два дня, сердечный, и как шальной ходит. Перевелся хороший господин... Михаила Васильича жалко... Бывало, самый веселый человек был, проходу, бывало, от его веселости не было, а теперь он на смерть похож стал... Бросьте, барыня! Софья Егоровна. Что бросить? Катя. Любовь. Что с нее толку? Одна только срамота. И вас жалко. На что вы похожи стали? Похудали, не пьете, не кушаете, не спите, а одно только и делаете, что кашляете... Софья Егоровна. Ступайте, Катя, опять! Может быть, он уже в школе. Катя. Сейчас... Пауза. Вы бы спать легли. Софья Егоровна. Ступайте, Катя, опять! Вы ушли? Катя (в сторону). Не мужицкого ты звания! (Резко, плаксиво.) Куда же мне идти, барыня? Софья Егоровна. Мне спать хочется. Я всю ночь не спала. Не кричи так громко! Уйди отсюда! Катя. Слушаю... Напрасно вы себя так изводите!.. Шли бы к себе в комнату да легли бы на постель! (Уходит.) ЯВЛЕНИЕ II Софья Егоровна и потом Войницев. Софья Егоровна. Ужасно! Дал вчера честное слово явиться в избу к десяти часам и не явился... Ждала его до рассвета... И это честное слово! Это любовь, это наш отъезд!.. Он не любит меня! Войницев (входит). Спать лягу... Может быть, усну как-нибудь... (Увидев Софью Егоровну.) Вы... у меня? В моем кабинете? Софья Егоровна. Я здесь? (Смотрит кругом.) Да... Но я зашла сюда нечаянно, сама того не замечая... (Идет к двери.) Войницев. На минуту! Софья Егоровна (останавливается). Ну? Войницев. Дайте мне, пожалуйста, минуты две-три... Можете вы здесь побыть две-три минуты? Софья Егоровна. Говорите! Вы сказать что-нибудь хотите? Войницев. Да... Пауза. Прошло то время, когда мы в этой комнате не были чужими друг для друга... Софья Егоровна. Прошло. Войницев. Извините впрочем, я заговариваться стал. Вы уезжаете? Софья Егоровна. Да. Войницев. Гм... Скоро? Софья Егоровна. Сегодня. Войницев. С ним? Софья Егоровна. Да. Войницев. Желаю вам счастья! Пауза. Хороший материал для счастья! Разыгравшаяся плоть и несчастье другого... Несчастье другого всегда бывает чьим-нибудь счастьем! Впрочем, это старо... Новая ложь охотнее слушается, чем старая истина... Бог с вами! Живите, как знаете! Софья Егоровна. Вы хотели что-то сказать. Войницев. А разве я молчу? Ну да... Вот что я хотел сказать... Я хочу, чтобы я пред вами был совершенно чист, не был бы вам должен, а потому прошу вас извинить за мое вчерашнее поведение... Я вчера вечером наговорил вам дерзостей, был груб, зол... Извините, пожалуйста... Извиняете? Софья Егоровна. Извиняю. (Хочет уйти.) Войницев. Постойте же, постойте, еще не всё! Я скажу еще что-нибудь. (Вздыхает.) Я сумасшедший, Софи! Не в силах перенести этот страшный удар... Я сумасшедший, но еще пока всё понимаю... В моей голове среди необъятного тумана, в массе чего-то такого серого, свинцового, тяжелого торчит светлый кусочек, которым я всё понимаю... Оставит меня и этот кусочек, ну тогда, значит... совсем пропал. Я всё понимаю... Пауза. Это стою я в своем кабинете; в этом кабинете жил когда-то мой отец, свиты его величества генерал-майор Войницев, георгиевский кавалер, человек великий, славный! На нем видели одни только пятна... Видели, как он бил и топтал, а как его били и топтали, никто не хотел видеть... (Указывает на Софью Егоровну.) Это моя экс-жена... Софья Егоровна хочет уйти. Войницев. Постойте! Дайте договорить! Глупо говорю, но выслушайте! В последний раз ведь! Софья Егоровна. Всё вы уже сказали... Что вы еще можете сказать? Расстаться нужно... Что же еще тут говорить? Вам хочется доказать, что я виновата перед вами? Не трудитесь! Я знаю, что мне думать о себе самой... Войницев. Что я могу сказать? Ох, Софья, Софья! Ничего ты не знаешь! Ничего, иначе ты не смотрела бы так надменно! Что выделывается в душе моей, так это ужас! (Становится перед ней на колени.) Что ты делаешь, Софи? Куда ты пхаешь себя и меня? Ради бога, пожалей! Умираю и схожу с ума! Останься со мной! Всё забуду, всё простил уже... Буду твоим рабом, любить тебя буду... буду, как доселе не любил! Я дам тебе счастье! Ты будешь счастлива у меня, как богиня! Не даст он тебе счастья! И себя погубишь, и его погубишь! Погубишь Платонова, Софья!.. Знаю, что насильно мил не будешь, но останься! Опять ты будешь весела, не будешь так мертвецки бледна, так несчастлива! Опять я буду человеком, опять будет ходить к нам... Платонов! Утопия, но... останься! Воротим прошлое, пока еще не поздно! Платонов согласится... Я знаю его... Он не любит тебя, а так... ты отдалась ему, а он и взял... (Встает.) Ты плачешь? Софья Егоpовна (встает). Не принимайте этих слез на свой счет! Может быть, Платонов согласится... Пусть соглашается! (Резко.) Вы все подлые люди! Где Платонов? Войницев. Не знаю я, где он. Софья Егоровна. Не приставайте ко мне! Отстаньте! Я вас ненавижу! Убирайтесь прочь! Где Платонов? Подлые люди... Где он? Ненавижу я вас! Войницев. За что? Софья Егоровна. Где он? Войницев. Я дал ему денег, и он обещал мне уехать. Если он исполнил свое обещание, то, значит, уехал. Софья Егоровна. Вы его подкупили? Что вы лжете? Войницев. Я дал ему тысячу рублей, и он отказался от вас. Впрочем, лгу! Всё это я лгу! Не верьте вы мне, ради бога! Жив и здоров этот проклятый Платонов! Подите берите его, целуйтесь с ним!.. Не подкупал я его! И неужели вы... он будет счастлив? И это моя жена, моя Софья... Что же всё это значит? И до сих пор даже не верю! Вы с ним платонически? Не дошло еще до... крупного? Софья Егоровна. Я его жена, любовница, что хотите! (Хочет уйти.) Для чего задерживать? У меня нет времени выслушивать разные... Войницев. Постой, Софья! Ты его любовница? С какой же это стати? Ты так смело говоришь! (Хватает ее за руку.) И ты могла? Ты могла? Входит Анна Петровна. Софья Егоровна. Отстаньте! (Уходит.) ЯВЛЕНИЕ III Войницев и Анна Петpовна. Анна Петровна входит и смотрит в окно. Войницев (машет рукой). Шабаш! Что там? Пауза. Анна Петровна. Осипа мужики убили. Войницев. Уже? Анна Петровна. Да... Около колодезя... Видишь? Вон он! Войницев (смотрит в окно). Что ж? Так ему и надо. Пауза. Анна Петровна. Слыхал, сынок, новости? Платонов, говорят, куда-то исчез и... Читал письмо? Войницев. Читал. Анна Петровна. Тю-тю именье! Как тебе это нравится? Сплыло... Бог дал, бог и взял... Вот тебе и хваленый коммерческий фокус! А всё потому, что Глагольеву поверили... Обещался купить имение, а на торгах не был... Прислуга говорит, что в Париж уехал... Сострил, каналья, на старости лет! Не будь его, платили бы мы с тобой потихонечку проценты да жили бы... (Вздыхает.) Не следует на этом свете доверять врагам, а заодно уж с ними и друзьям! Войницев. Да, не следует верить друзьям! Анна Петровна. Ну, феодал? Что теперь делать будешь? Куда пойдешь? Бог предкам дал, а у тебя взял... Ничего у тебя не осталось... Войницев. Мне всё одно. Анна Петровна. Нет, не всё одно. Кушать что будешь? Давай сядем... (Садятся.) Как ты мрачен... Что ж делать? Жалко расставаться с гнездышком, но что же поделаешь, голубчик мой? Не воротишь... Так тому и быть, значит... Будь умницей, Сержель! Первое дело - хладнокровие. Войницев. Не обращайте на меня внимания, maman! Что уж обо мне-то говорить? Вы сами едва сидите... Утешьте сперва себя самое, а потом придите и меня утешать. Анна Петровна. Ну... Не о бабах речь... Баб всегда на задний план... Первое дело - хладнокровие! Ты потерял то, что у тебя было, а важно не то, что было, а то, что впереди. У тебя целая жизнь впереди, хорошая, трудовая, мужская жизнь! Чего же тебе горевать? Поступишь в прогимназию или гимназию, начнешь работать... Ты у меня молодец. Филолог, благонамеренный такой, ни в какие дела нехорошие не суешься, убеждения имеешь, тихоня, женат... Коли захочешь, ты далеко пойдешь! Умница ты у меня мальчик! Не надо только с женою ссориться... Не успели пожениться, как уже и ссоритесь... Отчего ты мне не скажешь, Сержель? Болеешь душой, а молчишь... Что происходит между вами? Войницев. Не происходит, а уже произошло. Анна Петровна. Что же? Или, может быть, секрет? Войницев (вздыхает). Страшное несчастье стряслось над нашим домом, мама Анюта! Отчего я вам не сказал до сих пор? Не знаю. Все надеялся, да и стыдно говорить... Сам только вчера утром узнал... А на имение мне наплевать! Анна Петровна (смеется). Как ты меня пугаешь! Рассердилась, что ли? Войницев. Смейтесь! Подождите, не так еще засмеетесь! Пауза. Она изменила мне... Честь имею рекомендоваться: рогатый муж! Анна Петровна. Что за глупости, Сергей?! Что за глупые фантазии! Говорить о таких чудовищных вещах и говорить не думая! Удивительный ты человек! Иногда такое сморозишь, что просто уши вянут! Рогатый муж... Не знаешь ты, значит, что это значит... Войницев. Знаю, maman! Не теоретически, но уже практически знаю! Анна Петровна. Жены своей не оскорбляй, чудак! Ах... Войницев. Клянусь вам богом! Пауза. Анна Петровна. Странно... О невозможных вещах говоришь ты. Ты клевещешь! Невозможно! Здесь, в Войницевке? Войницев. Да, здесь, в вашей проклятой Войницевке! Анна Петровна. Гм... Да кому здесь, в нашей проклятой Войницевке, может залезть в голову невозможная мысль поставить на твою аристократическую голову рога? Совершенно некому! Младшему Глагольеву разве? Навряд, Глагольев перестал к нам ездить... Твоя Софи никому здесь не под стать. Глупо ревнуешь, милый! Войницев. Платонов! Анна Петровна. Что Платонов? Войницев. Он. Анна Петровна (вскакивает). Можно говорить глупости, но такие глупости, как ты сейчас сказал, послушай... Сморозил!! Меру знать нужно! Непростительно глупо! Войницев. Спросите ее, подите спросите его самого, если не верите! Сам не хотел и не хочу верить, а она уезжает сегодня, оставляет меня! Нужно верить! И он с ней едет! Да неужели же, наконец, вы не видите, что я хожу и смотрю на свет белый, как дохлая кошка! Я пропадаю! Анна Петровна. Не может быть этого, Сергей! Это плод твоей мальчишеской фантазии! Верь мне! Ничего этого нет! Войницев. Верьте мне, что она уезжает сегодня! Верьте, что она не перестает в эти последние два дня твердить мне, что она его любовница! Она сама! Произошло такое, чему невозможно поверить, но приходится помимо желания и сверх всяких сил верить! Анна Петровна. Помню, помню... Теперь все понимаю... Дай стуло, Сергей! Нет, не нужно... Так вот оно что! Гм... Постой, постой, дай припомнить, как следует... Пауза. Входит Бугров. ЯВЛЕНИЕ IV Анна Петровна, Войницев и Бугров. Бугров (входит). Здравствуйте-с! С воскресным днем-с! Живы, здоровы-с! Анна Петровна. Да-да-да... Это ужасно... Бугров. Дождик идет, а жарко... (Утирает лоб.) Ффф... Сваришься, покедова дойдешь или доедешь... Здоровы-с? Пауза. Я собственно по тому случаю заехал к вам-с, что вчерась были торги, как вам известно... А к тому как это, знаете, немножко (смеется) для вас, разумеется, чувствительно и обидно, то я... то вы на меня не обижайтесь, сделайте милость! Не я купил именье! Купил его Абрам Абрамыч, а на мое имя только... Войницев (сильно звонит). Черт бы их побрал... Бугров. Так-то-с... Вы не подумайте-с... Не я-с... Следовательно, на мое только имя, стало быть! (Садится.) Яков входит. Войницев (Якову). Сколько раз я просил вас, подлецов, мерзавцев (кашляет), негодяев, не впускать никого без доклада! Перепороть вас всех, скотов! (Бросает звонок под стол.) Вон отсюда! Мерзавцы... (Ходит по сцене.) Яков пожимает плечами и уходит. Бугров (кашляет). На мое имя, только-с... Абрам Абрамыч приказал передать, что жить можете тут сколько вашей душе угодно, хоть до Рождества... Переделочки тут кое-какие будут, ну да они вам не помешают-с... А ежели что такое, и во флигель можете перебраться... Комнат много, да и тепло-с... Он приказал еще спросить-с, не желаете ли вы продать мне, то есть на мое имя, шахты? Шахты ваши-с, Анна Петровна... Вот не желаете ли в настоящее время продать их? Цену хорошую дадим... Анна Петровна. Нет... Не продам никакому черту я шахт! Что вы мне за них дадите? Грош? Подавитесь этим грошом! Бугров. Абрам Абрамыч велел еще передать, что в случае ежели если не угодно будет-с вам, Анна Петровна, продать ему свои шахты с вычетом долга Сергея Павлыча и покойника его превосходительства Павла Иваныча, то он протестует векселя... И я тоже протестую-с... Хи-хи-с... Дружба дружбой, знаете, а денежки врозь... Коммерция! Проклятое дело такое. Я, того... купил ваши векселя у Петрина... Войницев. Никому я не позволю рассчитывать на имение моей мачехи! Ее имение - не мое!.. Бугров. Они, может быть, сжалятся... Войницев. Некогда мне с вами разговаривать!.. Э-э... (Машет рукой.) Делайте, что хотите! Анна Петровна. Оставьте нас, Тимофей Гордеич! Извините... Уйдите, пожалуйста! Бугров. Слушаю-с... (Встает.) Так вы не извольте беспокоиться... Жить здесь можете хоть до Рождества. Я завтра или послезавтра заеду-с. Будьте здоровы-с! (Уходит.) Анна Петровна. Завтра же выедем отсюда! Да, теперь помню... Платонов... Так вот оно то, от чего он бежит!.. Войницев. Пусть делают, что хотят! Пусть всё берут! Нет у меня уж больше жены, ничего же мне и не нужно! Нет жены, maman! Анна Петровна. Да, нет у тебя больше жены... Но что он нашел в этой размазне Софье? Что он нашел в этой девчонке? Что он мог в ней найти? Как неразборчивы эти глупые мужчины! Они способны увлечься всякою дрр... Ты же чего смотрел, муж? Где были твои глаза? Плакса! Нюнил до тех пор, пока не утащили из-под его носа жены! И это мужчина! Мальчишка ты! Женят вас, мальчишек, дураков, только насмех, ослов этаких! Оба вы никуда не годитесь, ни ты, ни твой Платонов! Это из рук вон что такое! Войницев. Ничто теперь не поможет, не помогут и упреки. Она уже не моя, а он не ваш. Что ж тут много рассказывать? Оставьте меня, maman! Не выносите моей глупой физиономии! Анна Петровна. Но что же делать? Что-нибудь да нужно же сделать! Надо спасти! Войницев. Кого спасти? Спасать нужно одного только меня... Они пока счастливы. (Вздыхает.) Анна Петровна. Поди ты с своей логикой! Их, а не тебя спасать нужно! Платонов не любит ее! Знаешь ты это? Он обольстил ее, как ты когда-то обольстил свою глупую немку! Не любит он ее! Уверяю тебя! Что она говорила тебе? Что ты молчишь? Войницев. Она говорила, что она его любовница. Анна Петровна. Дура она его, а не любовница! Замолчи! Может быть, еще можно поправить... Платонов из-за одного только поцелуя или пожатия руки в состоянии поднять шум... До крупного у них дело не доходило еще! Я в этом уверена... Войницев. Доходило! Анна Петровна. Ты ничего не понимаешь. Входит Грекова. ЯВЛЕНИЕ V Войницев, Анна Петровна и Грекова. Грекова (входит). Вот где вы! Здравствуйте! (Подает руку Анне Петровне.) Здравствуйте, Сергей Павлович! Извините, пожалуйста, я, кажется, вам помешала... Гость не вовремя хуже... хуже... Как это говорится? Хуже татара, ну да... Я к вам на минуточку... Вы и представить себе не можете! (Смеется.) Я вам сейчас покажу, Анна Петровна... Извините, Сергей Павлович, мы будем секретничать... (Отводит Анну Петровну в сторону.) Прочтите... (Подает ей записку.) Это я вчера получила... Прочтите! Анна Петровна (пробегает записку). А... Грекова. Я, знаете ли, в суд подала... (Кладет ей на грудь голову.) Пошлите за ним, Анна Петровна! Пусть он придет! Анна Петровна. Для чего это вам? Грекова. Я хочу посмотреть, какое у него теперь лицо... Что у него теперь на лице написано? Пошлите за ним! Умоляю вас! Я хочу ему два слова сказать... Вы не знаете, что я наделала! Что я наделала! Не слушайте, Сергей Павлович! (Шепотом.) Я ездила к директору... Михаила Васильича переведут по моей просьбе в другое место... Что я наделала! (Плачет.) Пошлите за ним!.. Кто знал, что он напишет это письмо?! Ах, если б я могла знать! Боже мой... Я страдаю! Анна Петровна. Идите, моя дорогая, в библиотеку! Я сейчас приду к вам, тогда и потолкуем... Мне нужно с Сергеем Павловичем наедине поговорить... Грекова. В библиотеку? Хорошо... А вы пошлете за ним? Какое у него лицо теперь после этого письма? Вы читали? Дайте я спрячу! (Прячет письмо.) Милая моя, дорогая... Прошу вас! Я пойду... но вы пошлите! Не слушайте, Сергей Павлович! Будемте говорить по-немецки, Анна Петровна! Schicken Sie, meine Liebe! 21 Анна Петровна. Хорошо... Ступайте же! Грекова. Хорошо... (Быстро целует ее.) Не сердитесь на меня, моя дорогая! Я... я страдаю! Вы не можете себе представить! Я ухожу, Сергей Павлович! Можете продолжать свою беседу! (Уходит.) Анна Петровна. Я сейчас всё разузнаю... Ты не кипятись! Может быть, можно будет еще починить твою семью... Ужасная история! Кто мог ожидать?! Я сейчас поговорю с Софьей! Я расспрошу ее как следует... Ты ошибаешься и глупишь... Впрочем, нет! (Закрывает руками лицо.) Нет, нет... Войницев. Нет! Не ошибаюсь я! Анна Петровна. А все-таки я поговорю с ней... Я и с ним пойду поговорю... Войницев. Идите говорите! Напрасно только! (Садится за стол.) Уедемте отсюда! Нет надежды! И соломинки нет, за которую можно было бы ухватиться... Анна Петровна. Я сейчас всё разузнаю... А ты сиди и плачь! Спать ложись, мужчина! Где Софья? Войницев. Должно быть, у себя... Анна Петровна уходит. ЯВЛЕНИЕ VI Войницев и потом Платонов. Войницев. Тяжелое горе! Сколько времени оно будет тянуться? И завтра, и послезавтра, и через неделю, через месяц, год... Нет конца муке! Застрелиться нужно. Платонов (входит с подвязанной рукой). Сидит... Плачет, кажется... Пауза. Мир душе твоей, мой бедный друг! (Подходит к Войницеву.) Ради бога, выслушай! Не оправдаться я пришел... Не мне и не тебе судить меня... Я пришел просить не за себя, а за тебя... Братски прошу тебя... Ненавидь, презирай меня, думай обо мне как хочешь, но не... убивай себя! Я не говорю про револьверы, а... вообще... Ты слаб здоровьем... Горе добьет тебя... Не буду я жить!.. Я себя убью, не ты себя убьешь! Хочешь моей смерти? Хочешь, чтоб я перестал жить? Пауза. Войницев. Ничего я не хочу. Входит Анна Петровна. ЯВЛЕНИЕ VII Войницев, Платонов и Анна Петровна. Анна Петровна. Он здесь?! (Медленно подходит к Платонову.) Платонов, это правда? Платонов. Правда. Анна Петровна. Он еще смеет... смеет говорить так хладнокровно! Правда... Подлый человек, ведь вы знали, что это подло, низко? Платонов. Подлый человек... Нельзя ли повежливей? Ничего я не знал! Я знал и знаю из всей этой истории одно только то, что я никогда не желал ему и тысячной доли того, что он теперь переносит! Анна Петровна. И кроме этого вам, друг, не мешало бы еще знать, что жена одного друга не должна и не может быть игрушкой другого! (Кричит.) Не любите вы ее! Вам скучно было! Войницев. Спросите его, maman, зачем он пришел? Анна Петровна. Подло! Подло играть людьми! Они такие же живые существа, как и вы, чересчур умный человек! Войницев (вскакивает). Пришел сюда! Дерзость! Зачем вы явились сюда? Знаю, зачем вы явились, но не удивите и не поразите нас своими громкими фразами! Платонов. Кого это "нас"? Войницев. Знаю я теперь цену всем этим громким фразам! Оставьте меня в покое! Если вы пришли многоглаголанием искупить свою вину, то знайте же, что пышными речами не искупишь вины! Платонов. Как пышными речами не искупишь вины, так криком и злостью не докажешь ее, но я ведь, кажется, сказал, что я застрелюсь? Войницев. Не так искупают свою вину! Не словами, которым я теперь не верю! Презираю ваши слова! Вот как искупает вину русский человек! (Показывает в окно.) Платонов. Что там? Войницев. Вон у колодезя лежит искупивший свои вины! Платонов. Видел... А вы-то зачем фразерствуете, Сергей Павлович? Вы ведь, кажется, теперь в горе... Вы весь обратились в горе и в то же время театральничаете? Чему это приписать: неискренности или же... глупости? Войницев (садится). Maman, спросите его, зачем он пришел сюда? Анна Петровна. Платонов, что вам здесь нужно? Платонов. Вы сами спросите, зачем беспокоить maman? Всё пропало! Жена ушла - и всё пропало, ничего не осталось! Прекрасная, как майский день, Софи - идеал, за которым не видно других идеалов! Без женщины мужчина - что без паров машина! Пропала жизнь, улетучились пары! Всё пропало! И честь, и человеческое достоинство, и аристократизм, всё! Конец пришел! Войницев. Не слушаю я. Можете оставить меня! Платонов. Разумеется. Не оскорбляй, Войницев! Я пришел сюда не за тем, чтобы меня оскорбляли! Не дает тебе права твое несчастье топтать меня в грязь! Я человек, и обходись же со мной по-человечески. Несчастлив ты, но ничего ты не стоишь со своим несчастьем в сравнении с теми страданиями, которые вынес я после твоего ухода! Была страшная ночь, Войницев, после того, как ты ушел! Клянусь вам, филантропы, что ваше несчастье не стоит и тени моих мук! Анна Петровна. Очень может быть, но кому какое дело до вашей ночи, до ваших мук? Платонов. И вам нет дела? Анна Петровна. Уверяю вас, что и нам нет дела! Платонов. Да? Не лгите, Анна Петровна! (Вздыхает.) А может быть, вы по-своему и правы... Может быть... Но где же людей искать? К кому идти? (Закрывает лицо руками.) Где же люди? Не понимают... Не понимают! Кто же поймет? Глупы, жестоки, бессердечны... Войницев. Нет, понимаю я! Понял я! Не к лицу вам, милостивый государь, мой бывший друг, это казанское сиротство! Я понимаю вас! Вы ловкий подлец! Вот кто вы! Платонов. Прощаю тебе, глупцу, это слово! Побереги себя, не говори больше! (Анне Петровне.) Вы-то чего торчите здесь, любительница сильных ощущений? Любопытно? Нет вам здесь дела! Свидетелей не нужно! Анна Петровна. И вам здесь нет дела! Можете... убираться! Нахальство! Нагадить, напакостить, наподличать, а потом прийти и на муки свои жаловаться! Дипломат! Впрочем... извините меня! Если не хотите выслушать еще что-нибудь, то уходите! Сделайте милость! Войницев (вскакивает). Что ему от меня нужно еще, не понимаю! Что ты хочешь, что ты ждешь от меня? Не понимаю! Платонов. Вижу, что не понимаете... Прав тот, кто с горя идет не к людям, а в кабак... Тысячу раз прав! (Идет к двери.) Жалею, что говорил с вами, унижался... Имел глупость считать вас порядочными людьми... А вы те же... дикари, грубое, неотесанное мужичье... (Хлопает дверью и уходит.) Анна Петровна (ломает руки). Мерзости какие... Изволь сию же минуту догнать его и сказать ему... Скажи ему, что... Войницев. Что я могу ему сказать? Анна Петровна. Найдешь, что сказать... Что-нибудь. Беги, Сержель! Умоляю тебя! Он приходил сюда с хорошим чувством! Ты должен был понять его, а ты был жесток с ним. Беги, мой родной! Войницев. Не могу! Оставьте меня! Анна Петровна. Но да ведь не один же он виноват! Сержель, все виноваты! У всех есть страсти, у всех нет сил... Беги! Скажи ему что-нибудь примиряющее! Покажи ему, что ты человек! Ради бога... Да ну же! Ну! Беги! Войницев. Я с ума схожу... Анна Петровна. Сходи с ума, но не смей оскорблять людей! Ах... но беги же, ради бога! (Плачет.) Сергей! Войницев. Оставьте меня, maman! Анна Петровна. Я сама пойду... Что же я сама не бегу? Я сама... Платонов (входит). Ох! (Садится на диван.) Войницев встает. Анна Петровна (в сторону). Что с ним? Пауза. Платонов. Рука болит... Я голоден, как самая голодная собака... Холодно... Лихорадка трясет... Больно! Поймите вы, что мне больно! Жизнь моя пропадает! Что вы хотите от меня? Что вам еще нужно? Мало вам той проклятой ночи? Войницев (подходит к Платонову). Михаил Васильич, простим друг другу... Я... Но вы поймете мое положение... Разойдемся, как следует... Пауза. Я прощаю... Честное слово, прощаю! И если б я мог забыть всё это, то был бы счастлив, как никогда! Оставим друг друга в покое! Платонов. Да. Пауза. Нет, развинтился... Испортилась машина. Спать хочу ужасно, глаза слиплись, но нет сил уснуть... Смиряюсь, прошу прощения, виноват, молчу... Делайте, что знаете, и думайте, что знаете... Войницев отходит от Платонова и садится за стол. Платонов. Не уйду отсюда, хоть дом зажгите! Кому неприятно мое присутствие, тот может выйти из этой комнаты... (Хочет лечь.) Дайте мне чего-нибудь теплого... Не есть, а укрыться... Не пойду я к себе... На дворе дождь... Тут лягу. Анна Петровна (подходит к Платонову). Ступайте, Михаил Васильич, домой! Я пришлю и принесу то, что вам нужно. (Трогает его за плечо.) Идите! Идите домой! Платонов. Кому неприятно мое присутствие, тот может выйти из этой комнаты... Дайте мне воды напиться! Пить хочу. Анна Петровна подает ему графин. (Пьет из графина.) Болен... Совсем болен, милая женщина! Анна Петровна. Идите к себе!.. (Прикладывает руку к его лбу.) Голова горяча... Идите домой. Я за Трилецким пошлю. Платонов (тихо). Худо, ваше превосходительство! Худо... Худо... Анна Петровна. Мне-то каково? Идите! Я вас прошу! Вам во что бы то ни стало уехать нужно! Слышите? Входит Софья Егоровна. ЯВЛЕНИЕ VIII Те же и Софья Егоровна. Софья Егоровна (входит). Потрудитесь взять ваши деньги обратно! Что за великодушие? Я уж сказала вам, кажется... (Увидев Платонова.) Вы... здесь?! Зачем вы здесь? Пауза. Странно... Что вы здесь делаете? Платонов. Я-то? Софья Егоровна. Да, вы! Анна Петровна. Выйдем, Сергей! (Выходит и через минуту входит на цыпочках и садится в углу.) Платонов. Всё кончено, Софья! Софья Егоровна. То есть? Платонов. Да, то есть... После поговорим. Софья Егоровна. Михаил Васильич! Что значит это... всё? Платонов. Ничего мне не нужно, ни любви, ни ненависти, дайте мне одного только покоя! Прошу... И говорить даже не хочется... Довольно с меня и того, что было... Пожалуйста... Софья Егоровна. Что он говорит? Платонов. То говорю, что довольно. Не надо мне новой жизни. И старой девать некуда... Ничего мне не нужно! Софья Егоровна (пожимает плечами). Не понимаю... Платонов. Не понимаете? Узел разорвался, вот что! Софья Егоровна. Вы не едете, что ли? Платонов. Не нужно бледнеть, Софья... впрочем, Егоровна! Софья Егоровна. Вы подличаете? Платонов. По всей вероятности... Софья Егоровна. Подлец вы! (Плачет.) Платонов. Знаю... Сто раз слышал... После бы поговорили и... без свидетелей. Софья Егоровна рыдает. Шли бы к себе в комнату! Самая лишняя вещь в несчастье - это слезы... Должно было случиться и случилось... В природе есть законы, а в нашей жизни... логика... По логике и случилось... Пауза. Софья Егоровна (рыдает). Я же тут причем? Какое дело мне, какое дело моей жизни, которую вы взяли, до того, что вы утомились? Я же тут причем? Вы не любите больше? Платонов. Утешьтесь чем-нибудь... Хоть тем, например, что этот скандал послужит уроком для вашего будущего? Софья Егоровна. Не уроком, а гибелью! Вы смеете это говорить? Подло! Платонов. Для чего плакать? Как всё это мне... опротивело! (Кричит.) Болен я! Софья Егоровна. Он клялся, просил, он первый начал, а теперь вот пришел сюда! Я вам опротивела? Вам нужна была я только на две недели? Ненавижу я вас! Не могу я видеть его! Убирайтесь вон отсюда! (Рыдает сильней.) Анна Петровна. Платонов! Платонов. А? Анна Петровна. Уйдите отсюда! Платонов встает и медленно идет к двери. Софья Егоровна. Подождите... Не уходите! Вы... правда? Вы, может быть, не трезвы... Вы сядьте, подумайте! (Хватает его за плечо.) Платонов. Сидел я уже и думал. Избавьтесь от меня, Софья Егоровна! Не ваш я человек! Я так долго гнил, моя душа так давно превратилась в скелет, что нет возможности воскресить меня! Закопать подальше, чтоб не заражал воздуха! Верьте мне в последний раз! Софья Егоровна (ломает руки). Что же я буду делать? Что делать мне? Научите! Ведь я умру! Я не переживу этой подлости! Я не проживу и пяти минут! Убью себя... (Садится в кресло, стоящее в углу.) Что вы делаете со мной? (Истерика.) Войницев (подходит к Софье Егоровне). Софи! Анна Петровна. Бог знает, что делается! Успокойтесь, Софи! Дай воды, Сергей! Войницев. Софи! Не убивайте себя... Перестаньте! (Платонову.) Чего вы ждете здесь, Михаил Васильич? Уйдите, бога ради! Анна Петровна. Будет, Софи, будет! Довольно! Платонов (подходит к Софье Егоровне). Ну чего? Э-э... (Быстро отходит.) идиотство! Софья Егоровна. Отойдите от меня прочь! Все! Не нуждаюсь я в вашей помощи! (Анне Петровне.) Отойдите прочь! Я вас ненавижу! Я знаю, кому я обязана всем этим! Не пройдет это вам даром! Анна Петровна. Тссс... Не следует браниться. Софья Егоровна. Не будь над ним вашего развращающего авторитета, не губил бы он меня! (Рыдает.) Прочь! (Войницеву.) И вы... и вы отойдите! Войницев отходит, садится за стол и кладет голову на руки. Анна Петровна (Платонову). Ступайте отсюда, вам говорят! Удивительный вы идиот сегодня! Чего вы еще хотите? Платонов (затыкает уши). Куда же я пойду? Я окоченел от холода... (Идет к двери.) Хоть бы черти прибрали скорей... Входит Тpeлецкий. ЯВЛЕНИЕ IX Те же и Трилецкий. Трилецкий (в дверях). Я тебе задам такого доклада, что ты и своих не узнаешь! Голос Якова. Барин приказали... Трилецкий. Пойди и поцелуйся с своим барином! Он такой же болван, как и ты! (Входит.) Неужели и здесь его нет? (Падает на диван.) Ужасно! Это... это... это... (Вскакивает.) Ох! (Платонову.) Трагедия на исходе, трагик! На исходе-с! Платонов. Что тебе? Трилецкий. Что ты здесь проедаешься? Где ты шляешься, несчастный? Как тебе не стыдно, не грешно? Философствуешь здесь? Проповеди читаешь? Платонов. Говори по-человечески, Николай! Что тебе? Трилецкий. Это скотство! (Садится и закрывает руками лицо.) Несчастье, какое несчастье! Кто мог ожидать? Платонов. Что случилось? Трилецкий. Что случилось? А ты и не знаешь? Тебе и дела нет до этого? Тебе некогда? Анна Петровна. Николай Иваныч! Платонов. Саша, что ли? Говори, Николай! Этого еще недоставало! Что с ней? Трилецкий. Спичками отравилась! Платонов. Что ты говоришь? Трилецкий (кричит). Спичками отравилась! (Вскакивает.) На, читай! Читай! (Подносит к его глазам записку.) Читай, философ! Платонов (читает). "Самоубийцев грешно поминать, но меня поминайте. Я лишила себя жизни в болезни. Миша, люби Колю и брата, как я тебя люблю. Не оставь отца. Живи по закону. Коля, господь тебя благословит, как я благословляю материнским благословением. Простите грешную. Ключ от Мишиного комода в шерстяном платье"... Золото мое! Грешная! Она грешная! Этого еще недоставало! (Хватает себя за голову.) Отравилась... Пауза. Саша отравилась... Где она? Послушай! Я к ней пойду! (Срывает с руки повязку.) Я... я воскрешу ее! Трилецкий (ложится на диван лицом вниз). Прежде чем воскрешать, не нужно было убивать! Платонов. Убивать... Зачем ты, безумец, говоришь... это слово? Да разве я убивал ее? Разве... разве я хотел ее смерти? (Плачет.) Отравилась... Этого еще недоставало, чтоб переехать меня колесом, как собаку! Если это наказание, то... (машет кулаком) это жестокое, безнравственное наказание! Нет, это уж выше сил моих! Выше! За что? Ну грешен, положим, подл... но всё-таки ведь жив еще! Пауза. Глядите на меня теперь все! Глядите! Нравится? Трилецкий (вскакивает). Да, да, да... Будем теперь плакать... Кстати, глаза на мокром месте... Выпороть бы тебя хорошенько! Одевай шапку! Едем! Муж! Хорош муж! Погубил женщину ни за что, ни про что! Довел до чего! А эти и держат его здесь! Нравится он им! Оригинальный человек, интересный субъект, с грустью благородной на лице! Со следами когда-то бывшей красоты! Поедем-ка! Посмотришь, что ты наделал, интересный субъект, оригинал! Платонов. Без слов... без слов... Не нужно слов! Трилецкий. Счастье твое, живодер, что я сегодня чуть свет домой заехал! Ну что было бы, если бы я не заехал, если б я не захватил? Умерла бы она! Понимаешь ты это или нет? Ты обыкновенно все понимаешь, кроме самых обыкновенных вещей! О, я бы тебе тогда задал! Я не посмотрел бы на твою жалостную физиономию! Если бы ты поменьше болтал своим окаянным языком да побольше сам слушал, то не было бы этого несчастья! За нее я и десять не возьму таких умников, как ты! Едем! Войницев. Не кричите! Ах... Как надоели все... Трилецкий. Едем! Платонов. Постой... Так она... не умерла, ты говоришь? Тpeлецкий. А тебе хотелось бы, чтоб она умерла? Платонов (вскрикивает). Не умерла! Я не пойму никак... Не умерла? (Обнимает Трилецкого.) Жива! (Хохочет.) Жива! Анна Петровна. Не понимаю!.. Трилецкий, извольте сказать толком! Все они сегодня как-то особенно глупы! Что же значит это письмо? Трилецкий. Она написала это письмо... Если б не я, она успела бы умереть... А теперь страшно больна! Не знаю, вынесет ли ее организм... О, пусть она только умрет, тогда... Отойди ты от меня, пожалуйста! Платонов. Напугал ты меня как! Боже мой! Жива она еще! Значит, ты не допустил ее умереть? Милый мой! (Целует Трилецкого.) Дорогой! (Хохочет.) Не верил в медицину, но теперь даже и в тебя верю! Что с ней теперь? Слаба? Нездорова? Но мы поднимем ее! Трилецкий. Вынесет ли она еще! Платонов. Вынесет! Не она вынесет, так я вынесу! Зачем же ты сначала не сказал, что она жива? Анна Петровна! Милая женщина! Воды стакан холодной, и я счастлив! Простите меня, господа, все! Анна Петровна!.. Я с ума схожу!.. (Целует у Анны Петровны руку.) Жива Саша... Воды, воды... моя дорогая! Анна Петровна выходит с пустым графином и через минуту входит с водой. (Трилецкому.) Едем к ней! На ноги ее, на ноги! Вверх ногами всю медицину от Гиппократа до Трилецкого! Всё переворочаем! Кому же и жить на этом свете, как не ей? Едем! Но нет... подожди! Голова кружится... Я страшно болен... Постой... (Садится на диван.) Отдохну и едем... Очень слаба? Трилецкий. Очень... Обрадовался! Чему он обрадовался, не понимаю! Анна Петровна. И я испугалась. Говорить нужно потолковей! Пейте! (Подает Платонову воду.) Платонов (пьет с жадностью). Спасибо, добрая женщина! Негодяй я, необыкновенный негодяй! (Трилецкому.) Сядь возле меня! (Трилецкий садится.) И ты весь измучился... Спасибо тебе, друг. Много она хватила? Трилецкий. Хватило бы на тот свет отправиться. Платонов. Экая... Ну, слава богу. Рука болит... Дайте мне еще пить. Я сам ужасно болен, Николай! Еле голову на плечах держу... Того и смотри, что свалится... У меня, должно быть, горячка будет. Солдатики в ситцевых мундирах, с острыми шапочками так и мелькают перед глазами... Желто и зелено кругом... Закати-ка мне chinini sulphurici... Трилецкий. Закатить бы тебе сотню-другую горячих! Платонов (хохочет). Шути, шути... Я иногда смеюсь твоим остротам. Ты мне деверь или шурин? Боже мой, как я болен! Ты представить себе не можешь, как я болен! Трилецкий щупает ему пульс. Анна Петровна (тихо Трилецкому). Везите его, Николай Иваныч! Я сама к вам сегодня приеду, поговорю с Александрой Ивановной. Что это ей вздумалось нас так пугать? Не опасно? Трилецкий. Нельзя еще ничего сказать. Отравиться не удалось, но в общем... беда! Платонов. Что ты ей дал? Трилецкий. То, что следует. (Встает.) Едем! Платонов. А генеральше что ты сейчас дал? Трилецкий. Бредишь... Едем! Платонов. Едем... (Встает.) Сергей Павлович! Брось! (Садится.) Брось! Чего пригорюнился? Точно солнце у земли украли! А еще тоже философию когда-то учил! Будь Сократом! А? Сергей Павлович! (Тихо.) Впрочем, я сам не знаю, что говорю... Трилецкий (кладет ему на голову руку). Ты еще заболей! Ну да тебе для очистки совести не мешает поболеть! Анна Петровна. Платонов, езжайте с богом! Пошлите в город за другим доктором... Консилиум не мешало бы... Я сама, впрочем, пошлю, не беспокойтесь... Успокойте же Александру Ивановну! Платонов. У вас, Анна Петровна, по груди ползет маленький фортепьянчик! Комизм! (Смеется.) Комизм! Сядь, Николай, сыграй что-нибудь!.. (Хохочет.) Комизм! Я болен, Николай... Серьезно говорю... Не шутя... Едем! Входит Иван Иванович. ЯВЛЕНИЕ X Те же и Иван Иванович. Иван Иванович (растрепанный, в халате). Саша моя! (Плачет.) Трилецкий. Тебя еще недоставало здесь с твоими слезами! Ступай отсюда! Чего прибежал? Иван Иванович. Умирает она! Исповедоваться хочет! Боюсь, боюсь... Ох как боюсь! (Подходит к Платонову.) Мишенька! Умоляю тебя господом и всеми святыми! Дорогой, умный, прекрасный, честный человек! Пойди ты, скажи ей, что ты ее любишь! Брось ты все эти романы паскудные! Умоляю тебя коленопреклоненно! Помирает ведь! Одна у меня... одна! Умрет... погибну! Без покаяния погибну! Скажи ты ей, что ты ее любишь, за жену свою считаешь! Успокой ты ее ради Христа! Мишенька! Ложь бывает во спасение... Видит бог, что ты справедлив, но солги для спасения ближнего! Поедем, сделай милость! Подай ты мне эту милостыню Христа ради, старику! Сторицею господь воздаст тебе! Трясусь весь, трясусь от ужаса! Платонов. Уже успел клюкнуть, полковник? (Смеется.) Вылечим Сашку и вместе выпьем! Ах, как пить хочу! Иван Иванович. Поедем, благороднейший... праведнейший! Скажи ты ей два слова, и она спасена! Не спасут медикаменты, когда психиатрия душевная страдает! Трилецкий. Выйди отсюда, отец, на минутку! (Ведет отца за рукав.) Кто тебе сказал, что она умрет? откуда ты это выдумал? Вовсе не опасно! Подождешь в той комнате. Сейчас поедем к ней с ним вместе. Постыдился <бы> в таком виде вваливаться в чужой дом! Иван Иванович (Анне Петровне). Грех вам, Диана! Не простит вас бог! Он молодой человек, неопытный... Трилецкий (вталкивает его в другую комнату). Подожди там! (Платонову.) Желаете ехать? Платонов. Страшно болен... Болен я, Николай! Трилецкий. Желаете ехать, я вас спрашиваю, или нет? Платонов (поднимается). Поменьше слов... Что делать, чтоб во рту не сохло? Едем... Я сюда, кажется, без шапки пришел... (Садится.) Поищи мою шапку! Софья Егоровна. Он должен был это предвидеть. Я отдавалась ему, не спрашивая... Я знала, что я убиваю мужа, но я... ни перед чем для него не остановилась! (Поднимается и подходит к Платонову.) Что вы сделали со мной? (Рыдает.) Трилецкий (хватает себя за голову). Комиссия! (Ходит по сцене.) Анна Петровна. Успокойтесь, Софи! Не время... Он болен. Софья Егоровна. Можно ли, человечно ли издеваться так над целой человеческой жизнью? (Садится рядом с Платоновым.) Ведь вся жизнь теперь моя пропала... Я уж не жива теперь... Спасите меня, Платонов! Не поздно! Платонов, не поздно! Пауза. Анна Петровна (плачет). Софи... Что вы хотите? Успеете еще... Что он вам может сказать теперь? Разве вы не слышали... не слышали? Софья Егоровна. Платонов... Еще раз прошу... (Рыдает.) Нет? Платонов отодвигается от нее. Ненужно... Хорошо же... (Падает на колени.) Платонов! Анна Петровна. Это уже слишком, Софи! Не смеете вы этого делать! Никто не стоит того, чтоб... на коленях... (Поднимает ее и сажает.) Вы... женщина! Софья Егоровна (рыдает). Скажите ему... Уговорите... Анна Петровна. Призовите к себе все силы вашего ума... Надо быть... стойкой... Вы женщина! Ну... полноте! Идите к себе в комнату! Пауза. Идите, лягте на постель... (Трилецкому.) Николай Иванович! Что делать? Тpeлецкий. Об этом нужно спросить милого Мишеньку! (Ходит по сцене.) Анна Петровна. Поведемте ее на постель! Сергей! Николай Иванович! Да помогите же мне, наконец! Войницев встает и подходит к Софье Егоровне. Трилецкий. Поведемте. Надо дать успокоительного. Анна Петровна. Я сама приняла бы теперь хлороформу... (Войницеву.) Будь мужчиной, Сергей! Не теряйся хоть ты! Мне не лучше твоего, однако же... стою на ногах... Пойдемте, Софи! Экий денек нынче выдался... Ведут Софью Егоровну. Мужайся, Сержель! Будем людьми! Войницев. Постараюсь, maman. Креплюсь... Трилецкий. Не горюй, брат Сергей! Авось вытянем! Не ты первый, не ты и последний! Войницев. Постараюсь... Да, я постараюсь... Уходят. ЯВЛЕНИЕ XI Платонов и потом Грекова. Платонов (один). Папиросу, Николай, и воды! (Оглядывается.) Нет их? Ехать нужно... Пауза. Разгромил, придушил женщин слабых, ни в чем не повинных... Не жалко было бы, если бы я их убил как-нибудь иначе, под напором чудовищных страстей, как-нибудь по-испански, а то убил так... глупо как-то, по-русски... (Машет рукой перед глазами.) Mouches volantes... 22 Облачки... Бредить, должно быть, буду... Раздавлен, приплющен, скомкан... А давно ли перестал хорохориться? (Закрывает руками лицо.) Стыд, жгучий стыд... Больно от стыда! (Встает.) Был голоден, холоден, истаскался, пропадал, исшарлатанился весь, пришел в этот дом... Дали мне теплый угол, одели, приласкали, как никого... Хорошо заплатил! Однако же болен... Плохо... Убить себя нужно... (Подходит к столу.) Выбирай, арсенал целый... (Берет револьвер.) Гамлет боялся сновидений... Я боюсь... жизни! Что будет, если я жить буду? Стыд заест один... (Прикладывает револьвер к виску.) Finita la commedia! 23 Одним умным скотом меньше! Прости, Христос, мне мои грехи! Пауза. Ну? Сейчас смерть, значит... Боли теперь, рука, сколько хочешь... Пауза. Нет сил!! (Кладет револьвер на стол.) Жить хочется... (Садится на диван.) Жить хочется... (Входит Грекова.) Воды бы... Где же Трилецкий? (Увидев Грекову.) Это кто? А-а-а... (Смеется.) Враг злейший... Будем завтра судиться? Пауза. Грекова. Но, разумеется, после того письма мы уж не враги. Платонов. Всё одно. Воды нет? Грекова. Вам воды? Что с вами? Платонов. Болен... У меня горячка будет... Мне это понравилось. Умно. Но еще умнее было бы, если бы вы со мной вовсе не связывались... Застрелиться хотел... (Смеется.) Не удалось... Инстинкт... Ум свое, природа свое... Остроглазая! Ведь умница? (Целует руку.) Рука холодная... Слушайте... Вы хотите меня слушать? Грекова. Да, да, да... Платонов. Возьмите меня к себе! Я болен, пить хочу, страдаю страшно, невыносимо! Спать хочу, а лечь негде... Меня хоть бы в сарай, лишь бы угол, вода и... хинину немножко. Пожалуйста! (Протягивает руку.) Грекова. Едемте! Я с удовольствием!.. Вы можете жить у меня, сколько угодно... Вы еще не знаете, что я наделала! Едемте! Платонов. Merci, умная девочка... Папироса, вода и постель! На дворе дождь? Грекова. Дождь. Платонов. По дождю ехать придется... Судиться не станем. Мир! (Смотрит на нее.) Я брежу? Грекова. Нисколько. Едемте! Экипаж у меня крытый. Платонов. Хорошенькая... Чего же краснеешь? Не трону. Ручку вот холодную поцелую... (Целует руку и тянет ее к себе.) Грекова (садится к нему на колени). Нет... Не следует... (Встает.) Едемте... У вас лицо странное... Пустите руку! Платонов. Болен. (Встает.) Едем... В щечку... (Целует ее в щеку.) Без всякой задней мысли. Не могу... Впрочем, пустяки. Едемте, Марья Ефимовна! И, пожалуйста, поскорей! Вот... вот этим револьвером застрелиться хотел... В щечку... (Целует в щеку.) Брежу, но вижу ваше лицо... Всех людей люблю! Всех! Я и вас люблю... Люди были для меня дороже всего... Никого не хотел обидеть, а всех обидел... Всех... (Целует руку.) Грекова. Я всё поняла... Я понимаю ваше положение... Софи... да? Платонов. Софи, Зизи, Мими, Маша... Вас много... Всех люблю... Был в университете, и на Театральной площади, бывало... падшим хорошие слова говорил... Люди в театре, а я на площади... Раису выкупил... Собрал со студентами триста целковых и другую выкупил... Показать ее письма? Грекова. Что с вами? Платонов. С ума, думаете, сошел? Нет, это так... Бред горячечный... Спросите Трилецкого... (Берет ее за плечи.) И меня все любят... Все! Оскорбишь, бывало, и то... любят... Грекову, например, оскорбил, на стол пхнул, и то... любит. Вы, впрочем, сама Грекова... Виноват... Грекова. Что у вас болит? Платонов. Платонов болит. Вы ведь меня любите? Любите? Откровенно... Я ничего не хочу... Вы только скажите мне, любите? Грекова. Да... (Кладет голову ему на грудь.) Да... Платонов (целует ее в голову). Все любят... Когда выздоровею, развращу... Прежде хорошие слова говорил, а теперь развращаю... Грекова. Мне всё одно... Мне ничего не нужно... Ты только и... человек. Не хочу я знать других! Что хочешь делай со мной... Ты... ты только и человек! (Плачет.) Платонов. Понимаю я царя Эдипа, выколовшего себе глаза! Как я низок и как глубоко познаю свою низость! Отойдите! Не стоит... Я болен. (Освобождается.) Я еду сейчас... Извините меня, Марья Ефимовна! Я с ума схожу! Где Трилецкий? Входит Софья Егоровна. ЯВЛЕНИЕ XII Те же и Софья Егоровна. Софья Егоровна подходит к столу и роется на нем. Грекова (хватает Платонова за руку). Тссс... Пауза. Софья Егоровна берет револьвер, стреляет в Платонова и дает промах. (Становится между Платоновым и Софьей Егоровной.) Что вы делаете?! (Кричит.) Сюда! Скорей сюда! Софья Егоровна. Пустите... (Обегает вокруг Грековой и стреляет Платонову в грудь, в упор.) Платонов. Постойте, постойте... Как же это так? (Падает.) Вбегают Анна Петровна, Иван Иванович, Трилецкий и Войницев. ЯВЛЕНИЕ XIII Те же, Анна Петровна, Иван Иванович, Трилецкий, Войницев, потом прислуга и Марко. Анна Петровна (вырывает у Софьи Егоровны револьвер и отбрасывает ее на диван). Платонов! (Наклоняется к Платонову.) Войницев закрывает лицо и отворачивается к двери. Трилецкий (наклоняется к Платонову и поспешно расстегивает ему сюртук. Пауза). Михаил Васильич! Ты слышишь? Пауза. Анна Петровна. Бога ради, Платонов! Мишель... Мишель! Скорей, Трилецкий... Трилецкий (кричит). Воды! Грекова (подает ему графин). Спасите его! Вы спасете его! (Ходит по сцене.) Трилецкий пьет воду и бросает графин в сторону. Иван Иванович (хватает себя за голову). Ведь сказал же, что погибну? Ну и погиб! Вот и погиб! (Опускается на колени.) господь всемогущий! Погиб... Вот и погиб... Вбегают Яков, Василий, Катя и повар. Марко (входит). От мирового судьи-с... Пауза. Анна Петровна. Платонов! Платонов приподнимается и обводит всех глазами. Платонов... Это ничего... Воды выпейте! Платонов (указывает на Марка). Ему три целковых! (Падает и умирает.) Анна Петровна. Мужайся, Сергей! Всё это пройдет, Николай Иванович... Всё это пройдет... Мужайтесь... Катя (кланяется в ноги Анне Петровне). Я одна виноватая! Я записку носила! На деньги польстилась, барыня! Простите меня, окаянную! Анна Петровна. Крепитесь... Зачем теряться? Он только так... Излечимо... Трилецкий (кричит). Умер! Анна Петровна. Нет, нет... Грекова садится за стол, рассматривает бумажку и горько плачет. Иван Иванович. Со святыми упокой... Погиб... Погиб... Тpeлецкий. Жизнь - копейка! Прощай, Мишка! Пропала твоя копейка! Чего глазеете? Сам застрелился! Расстроилась компания! (Плачет.) С кем я теперь на твоих поминках пить буду! О, дураки! Не могли уберечь Платонова! (Встает.) Отец, поди скажи Саше, чтоб она умирала! (Покачиваясь, подходит к Войницеву.) Ты-то чего? Эх! (Обнимает Войницева.) Умер Платошка! (Рыдает.) Войницев. Что делать, Николай? Тpeлецкий. Хоронить мертвых и починять живых! Анна Петровна (медленно поднимается и идет к Софье Егоровне). Успокойтесь, Софи! (Рыдает.) Что вы наделали?! Но... но... успокойтесь! (Трилецкому.) Ничего не говорите Александре Ивановне, Николай Иваныч! Я сама ей скажу! (Идет к Платонову и опускается перед ним на колени.) Платонов! Жизнь моя! Не верю! Не верю я! Ведь ты не умер? (Берет его за руку.) Жизнь моя! Трилецкий. За дело, Сережа! Поможем твоей жене, а потом... Войницев. Да, да, Да... (Идет к Софье Егоровне.) Иван Иванович. Забыл господь... За грехи... За мои грехи... Зачем грешил, старый шут? Убивал тварей божиих, пьянствовал, сквернословил, осуждал... Не вытерпел господь и поразил. <Конец четвертого действия>


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ]

/ Полные произведения / Чехов А.П. / Безотцовщина


2003-2019 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis