Войти... Регистрация
Поиск Расширенный поиск



Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Островский А.Н. / Лес

Лес [4/7]

  Скачать полное произведение

    Буланов.
     Несчастливцев.
     Счастливцев.
     Аксюша.
     Петр.
     Карп.
     Улита.
     Другая часть сада: направо беседка, налево садовая скамья, вдали, сквозь
     деревья, видно озеро. Лунная ночь.
    ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
     Несчастливцев и Счастливцев.
     Несчастливцев. Ты, Аркадий, поужинал?
     Счастливцев. Поужинал.
     Несчастливцев. Хорошо тебя, братец, накормили?
     Счастливцев. Отлично. Умный человек, Геннадий Демьяныч, нигде не пропадет.
     Несчастливцев. Умный? Это ты про кого же?
     Счастливцев. Про себя-с.
     Несчастливцев. Ну, кто ж это тебе сказал, что ты умный? Ты, братец, не верь, тебя обманули.
     Счастливцев. Даже очень умный-с. Вот, во-первых, я ем с барского стола, я сказал, что так приучен у вас; а во-вторых, сошелся с ключницей и по этому случаю, Геннадий Демьяныч, занял у нее денег, да еще у меня бутылка наливки в уголку подле кровати, будто вакса.
     Несчастливцев. Для первого дебюта недурно, Аркашка. Ты, брат, старайся, играй свою роль хорошенько!
     Счастливцев. Я-то хорошо; вы-то как?
     Несчастливцев. Я нынче счастлив, Аркадий; я сделал хорошее дело.
     Счастливцев. Да-с, хорошее. А еще лучше, кабы эти деньги...
     Несчастливцев. Что?
     Счастливцев. Ампоше.
     Несчастливцев. Я тебе такое "ампоше" задам!
     Счастливцев. Сколько денег в руках было! Ах, Геннадий Демьяныч!
     Несчастливцев. Были, да сплыли.
     Счастливцев. Зачем же вы их отдали?
     Несчастливцев. Ты помешался, Аркашка! Как зачем? Они не мои.
     Счастливцев. Вот еще важность! Сейчас "давай бог ноги"! В город, на тройку... покатили бы!., потом на пароход в Ярославль, туда-сюда, а там в Нижний на ярмарку!
     Несчастливцев. Удавить тебя, Аркашка, я так думаю, было бы и для тебя лучше, и для меня покойнее.
     Счастливцев. Удавить! Вот вы говорите, что умны; а гимназист-то, видно, умнее; он здесь получше вашего роль-то играет.
     Несчастливцев. Какая роль, братец. Ну, что он такое? Мальчишка, больше ничего.
     Счастливцев. Какая роль? Первый любовник-с.
     Несчастливцев. Любовник? (Грозно.) Чей?
     Счастливцев (комически-подобострастно). Тетеньки вашей.
     Несчастливцев. Ха, ха, ха! Ну, Аркашка, у тебя не только фигура, а и душа холопская. Только ты будь осторожней, не болтай лишнего, за это вашего брата бьют.
     Счастливцев. Ну да, бьют...
     Несчастливцев. И очень больно.
     Счастливцев. Как же не бить! (Отходит к кустам.) Он-то любовника играет, а вы-то... (из-за куста) простака.
     Несчастливцев (наступая). Я простака? Я?
     Счастливцев (перебегая на другую сторону). Над которым смеются.
     Несчастливцев (наступая). Надо мной смеются? Кто? кто? Говори, несчастный!
     Счастливцев (отступая). Да будет вам пугатьто! Я убегу... Чем же я виноват, я сам слышал, своими ушами.
     Несчастливцев. Да кто? Проклятие!
     Счастливцев. Тетенька с Булановым.
     Несчастливцев (хватаясь за голову). О!
     Счастливцев. Дураком называли. (Прячется за куст.)
     Несчастливцев. Аркашка! Иль тебе твоя гнусная жизнь надоела! Так поди удавись сам! Не заставляй меня марать рук об тебя!
     Счастливцев. Были деньги, да взять не сумели: по усам текло, да в рот не попало. А еще меня в товарищи звали! Коли товарищи, так все пополам, - тут и моя часть была.
     Несчастливцев. Да ведь я тебя в товарищи-то не на разбой звал.
     Счастливцев. Подайте мою часть, подайте!
     Несчастливцев. Аркашка! Ты пьян, что ли?
     Счастливцев. Ну, так что ж, что пьян! И горжусь этим.
     Несчастливцев. Нет, убить, убить, и кончено дело! И разговаривать нечего!
     Счастливцев (отступая). Ну, да как не убить! (Из-за куста.) Руки коротки! (Убегает.)
     Несчастливцев. Он солгал, бесстыдно солгал. О, как гнусен может быть человек! Но если... Пусть лучше он лжет, чем говорит правду! Я только прибью его... Но если моя благочестивая тетушка, этот образец кротости и смирения... О, я тогда заговорю с ней по-своему. Посмеяться над чувством, над теплыми слезами артиста! Нет, такой обиды не прощает Несчастливцев! (Уходит.)
     Входит Карп.
    ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
     Карп, потом Улита.
     Карп. Поужинали; барыня в спальню ушла, можно и отдохнуть. (Садится на скамью.)
     Входит Улита и осматривается.
    Погулять вышли?
     Улита. Да, Карп Савельич. Ночь уж очень...
     Карп. Действительно... располагает... Что ж, погуляйте! И то сказать, живой человек, а живой о живом и думает.
     Улита. Вы это про что же?
     Карп. Хоть бы про вас.
     Улита. В каких смыслах?
     Карп. Сами можете понять.
     Улита. Нет, однако?
     Карп. Да мне что! Как хотите! Я вам не муж!
     Улита. Это даже очень глупо, что вы говорите.
     Карп. Уж это как вам будет угодно.
     Улита. Не понимаю, как люди завсегда во всем только дурное видят.
     Карп. Ничего я ни дурного, ни хорошего не вижу; а только что удивительно...
     Улита. Что удивительно?
     Карп. При ваших таких летах...
     Улита. Каких таких? Вы на моих крестинах не были. Нечего вам говорить-то, я вижу.
     Карп. Вас от разговору моего не убудет.
     Улита. Сидите тут, как филин, да прибираете, что в голову придет.
     Карп. Стало быть, я вам здесь мешаю?
     Улита. Это к чему еще? Напрасно вы так обо мне понимаете!
     Входит Счастливцев.
    ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
     Карп, Улита, Счастливцев.
     Счастливцев. Честная компания!
     Улита. Милости просим!
     Карп. Ваш спит?
     Счастливцев (садясь). Кто его знает!
     Улита. Вы долго у нас прогостите?
     Счастливцев. Что нам здесь делать!
     Карп. А следовало бы. Порядок другой: вот давеча Иван Петров сейчас деньги отдал.
     Улита. Конечно, мужчина.
     Карп. А барыне где же! Добрые люди прикупают, а мы все продаем. Что одного лесу продано, что прочего! Набьет барыня полну коробку деньгами и держит их, и гроша никто не выпросит; а тут вдруг и полетят тысячи, и полетят.
     Счастливцев. Разве летают?
     Карп. Летают.
     Улита. Все бедным да родственникам.
     Счастливцев (не слушая). Вот бы поймать.
     Карп. Да и ловят.
     Улита. Все бедным да родственникам.
     Карп. Как не родственникам!
     Улита. А кому же, по-вашему?
     Карп. Знаем мы, кому.
     Улита. Вы бы стыдились хоть при посторонних-то!
     Карп. Что его стыдиться! Он наш брат, стало быть, чего же...
     Улита. Кажется, уж про нас на всю губернию известно, об нашей примерной жизни.
     Карп. Я про деревню и не говорю; вот разве что дальше будет. А в Петербурге, а в Москве?
     Улита. Все-таки вы не должны барыню осуждать.
     Карп. Да разве я осуждаю! Барыня добрая, служить нам хорошо. А правду отчего не сказать? Я деньги-то на почту вожу, так мне верней знать, кому их посылают, родственникам или нет.
     Счастливцев. Любопытный разговор.
     Улита. Ничего любопытного нет. Что вы! Он все сочиняет.
     Карп. Доктору французу посылали? Итальянцу посылали? Топографу, что землю межует, посылали?
     Улита. Ах, ах! Как это вам не стыдно!
     Карп. Ну, что еще! Какой разговор! Я правду люблю. Однако же и спать. Ну вас! Счастливо оставаться!
     Счастливцев. Прощайте, Осетр Савельич!
     Карп. Уж ты мне, балагур! (Уходит.)
    ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
     Счастливцев и Улита.
     Улита. Пробовали наливочку? Не знаю, хороша ли; хотелось вам угодить, а уж, право, не знаю.
     Счастливцев. Очень хороша, отличная; должно быть, вы сами ее делаете.
     Улита. Я слова эти ваши не иначе как в шутку принимаю. Хотите, я вам завтра к чаю сливок принесу?
     Счастливцев. Сделайте одолжение, только от бешеной коровы.
     Улита. Ах, я вас не понимаю.
     Счастливцев. То есть рому. Он так у нас называется.
     Улита. Поищу.
     Счастливцев. Поищите, если любите!..
     Улита. Вот вы сказали: "если любите"! Знаете, что я вам скажу на это?
     Счастливцев. Нет, не знаю.
     Улита. Вы вот это слово сказали мне в насмешку. А вы нашу сестру не судите!
     Счастливцев. За что же, помилуйте! Я очень доволен.
     Улита. Мужчины завсегда довольны, потому на них ответу нет. А вы возьмите наше дело! Бывало... и вспоминать-то смерть, так жизнь-то, не живя, и коротали. Замуж тебя не пускают, любить тоже никого не приказывают... у нас насчет любви большой запрет был. Ну, одно средство: к барыне подделываешься. Ползаешь, ползаешь перед барыней-то, то есть хуже, кажется, всякой твари последней; ну, и выползаешь себе льготу маленькую; сердцу-то своему отвагу и дашь. Потому ведь оно живое, тоже своего требует. Уж и как эта крепость людей уродует! Про себя вам скажу... Да вам слушать-то будет скучно... само собой, во всем этом одна только подлость. И не хочу я расстроивать ни себя, ни вас, потому как вы мне милы. (Оглядываясь.) Никак, ваш барин?
     Счастливцев. Бить меня идет.
     Улита. Ах, жалости какие!
     Счастливцев. Я присяду, а вы меня загородите: авось не заметит. (Приседает.) Что, идет, приближается?
     Улита. Нет, назад пошел; только так дико посмотрел. Какой у него взгляд! Ужасти просто; так тебя в дрожь...
     Счастливцев (встает). Варвар!
     Улита. Как же вы, мой милый, живете у такого барина?
     Счастливцев. Да какой он мне барин! Я такой же, как и он. Ишь ломается, благо горло-то широко.
     Улита. Что вы это говорите! У них барственность настоящая, врожденная. Этого отнять у них никак невозможно.
     Счастливцев. Кто у него отнимает! Я говорю только, что мы с ним равные, оба актеры, он - Несчастливцев, я - Счастливцев, и оба пьяницы.
     Улита. Актеры? Ах, что вы! Что вы!
     Счастливцев. Больше десяти лет по России-то бродим, из театра в театр, как цыгане. Оттого он и не был у тетки, что стыдно глаза показать.
     Улита. Ах, ужасти!
     Счастливцев. Вот и теперь в Вологду пешком идет с сумочкой. Нельзя ж ему без лакея показаться, он дворянин, ну и укланял меня. Так и обращайся хорошенько. Я еще на провинции-то получше его считаюсь, нынче оралы-то не в моде.
     Улита. Что только я слышу от вас!
     Счастливцев. Думает здесь попользоваться чем-нибудь от тетушки. Уж просил бы прямо на бедность; так, видишь, стыдно. Давеча оплошал, не удалось зажать деньги-то; вот теперь на меня за это бесится. Самой низкой души человек! В карты давеча играл с гимназистом, заманивал его. Уж я ушел от них; обыграет его, думаю, отнимет деньги да еще прибьет. Да так и будет; ему это не впервой! Он убьет кого-нибудь, с ним в острог попадешь. Вся ухватка-то разбойничья, Пугачев живой.
     Улита. Хорошо, что вы мне сказали. Прощайте!
     Счастливцев. Адью, мои плезир.
     Улита (с испугом). Я уж пойду! Ах, страсти!
     Счастливцев. А, испугалась! А я так все чертей играл, прыгал вот так по сцене. (Прыгает и кричит.) У! У!
     Улита. Батюшки мои! Уж вы меня извините!
     Счастливцев. Да что мне в твоем извинении! Провалитесь вы и с усадьбой-то! Я вот убегу от вас. Будьте вы прокляты!
     Улита убегает.
    Ушел бы сейчас, да боюсь; по деревне собак пропасть. Экой народ проклятый! Самим есть нечего, а собак развели. Да и лесом-то одному страшно. Придется в беседке переночевать; надо же туда идти, там библиотека и наливка осталась. А как сунешься? Он не спит еще, такой монолог прочитает! Пожалуй, вылетишь в окно, не хуже Фидлера. Пойду поброжу по саду, хоть георгины все переломаю, все-таки легче. (Уходит.)
     Петр робко крадется в тени кустов и осматривается.
    ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ
     Петр, потом Аксюша.
     Петр. Ну, кажись, все в доме спать полегли. Только этот бессчастный путается. Ну, да ему полтину серебра пожертвовать, так он отца родного продаст. Ночь-то очень светла, может, Аксюша не выйдет совсем, побоится, чтобы не увидали. А как нужно-то! Уж последний бы раз повидались, да и кончено дело. Эх ты, подневольная жизнь! Дрожит сердце, как овечий хвост, да и шабаш! Ничего с собой не сделаешь: и руки и ногл трясутся. Воровать легче! Приди в чужой дом повидаться с девушкой, не в пример тебя хуже вора сочтут. Эка эта любовь! Вон тятенька говорит, что это баловство одно, на год, на два, говорит, это занятие, не больше, а там сейчас насчет капиталу. Дожидайся, когда она пройдет, а пока что муки-то примешь. Никак, идет? И то.
     Входит Аксюша; увидав Петра, подбегает к нему.
     Аксюша. Ах, ты здесь!
     Петр. Давно уж тут путаюсь. Здравствуй! Жива ли покуда? (Целует ее.)
     Аксюша. Видишь, что жива. Ну, говори скорей! Некогда ведь, того гляди хватятся.
     Петр. С тятенькой у нас опять разговор был.
     Аксюша. Ну, что ж он? Говори скорей! Душа мрет.
     Петр. Подается. Час ругал по обнаковению. Потом: "За тебя, говорит, дурака, видно невесту с приданым не найдешь! Хоть бы две тысячи за тебя дали, и то бы ладно". Слышишь?
     Аксюша. Да ведь негде их взять.
     Петр. Надо доставать.
     Аксюша. У Раисы Павловны не выпросишь; нечего и унижаться.
     Петр. А ты у братца попроси, у Геннадия Демьяныча!
     Аксюша. Ай, что ты! Страшно, да и стыд-то какой!
     Петр. Да ведь уж ау, брат! До самого нельзя вплоть приходит.
     Аксюша. Надо ведь ему будет признаться во всем.
     Петр. Ну так что ж! И признайся! Он свой человек. От него нам уж последнее решение выйдет.
     Аксюша. Да, уж последнее.
     Петр. А ведь кто его знает! На грех мастера нет. Он с виду-то барин добрый. Да ты поскорей, завтра же чем свет; а в полдень мы с тятенькой придем, ты мне скажешь.
     Аксюша. Хорошо, хорошо.
     Петр. Только ты долго этого разговору не тяни; а так и так, мол, до зарезу мне; вот и конец. Либо пан, либо пропал.
     Аксюша. Да, да, разумеется. До стыда ли тут когда...
     Петр. Что "когда"?
     Аксюша. Когда смерть приходит.
     Петр. Ну полно, что ты?
     Аксюша. Вот что, Петя! Мне все пусто как-то вот здесь.
     Петр. С чего же?
     Аксюша. Я не могу тебе сказать, с чего, я неученая. А пусто, вот и все. По-своему я так думаю, что с детства меня грызет горе да тоска; вот, должно быть, подле сердца-то у меня и выело, вот и пусто. Да все я одна; у другой мать есть, бабушка, ну хоть нянька или подруга; все-таки есть с кем слово сказать о жизни своей, а мне не с кем, - вот у меня все и копится. Плакать я не плачу, слез у меня нет, и тоски большой нет, а вот, говорю я тебе, пусто тут, у сердца. А в голове все дума. Думаю, думаю.
     Петр. А ты брось думать! Задумаешься - беда!
     Аксюша. Да нельзя бросить-то, сил нет. Кабы меня кто уговаривал, я бы, кажется, послушалась, - кабы держал кто! И все мне вода представляется.
     Петр. Какая вода?
     Аксюша. Да вот что, милый ты мой, все меня в воду тянет.
     Петр. Ой, что ты, перестань!
     Аксюша. Гуляю по саду, а сама все на озеро поглядываю. Уж я нарочно подальше от него хожу, а так меня и тянет, хоть взглянуть; а увижу издали, вода-то между дерев мелькнет, - так меня вдруг точно сила какая ухватит, да так и несет к нему. Так бы с разбегу и бросилась.
     Петр. Да с чего ж это с тобой грех такой?
     Аксюша. Сама не знаю. Вот как ты говорил вчера, так это у меня в уме-то и осталось. И дома-то я сижу, так все мне представляется, будто я на дно иду, и все вокруг меня зелено. И не то чтоб во мне отчаянность была, чтоб мне душу свою загубить хотелось - этого нет. Что ж, жить еще можно. Можно скрыться на время, обмануть как-нибудь; ведь не убьют же меня, как приду; все-таки кормить станут и одевать, хоть плохо, станут.
     Петр. Ну, что уж за жизнь!
     Аксюша. А что ж жизнь? Я и прежде так жила!
     Петр. Ведь так-то и собака живет, и кошка; а человеку-то, кажись, надо бы лучше.
     Аксгаша. Ах, милый мой! Да я-то про что ж говорю? Все про то же. Что жить-то так можно, да только не стоит. И как это случилось со мной, не понимаю! Ведь уж мне не шестнадцать лег! Да и тогда я с рассудком была, а тут вдруг... Нужда да неволя уж очень душу сушили, ну и захотелось душе-то хоть немножко поиграть, хоть маленький праздничек себе дать. Вот, дурачок ты мой, сколько я из-за тебя горя терплю. (Обнимает его.)
     Петр. Ах ты горькая моя! И где это ты так любить научилась? И с чего это твоя ласка так душу разнимает, что ни мать, кажется, и никто на свете... Только уж ты, пожалуйста! Ведь мне что же? Уж и мне за тобой... не миновать, выходит.
     Аксюша. Ну, уж это твое дело. Ведь уж мне не узнать, будешь ли ты меня жалеть, или будешь смеяться надо мной. Мне с своей бедой не расстаться, а тебе дело до себя, мне легче не будет.
     Петр. Нет, уж ты лучше подожди; хоть немного, да поживем в свою волю. Да что загодя и думать-то! Еще вот что твой братец скажет?
     Аксюша. Конечно, коли есть случай, зачем его обегать.
     Петр. Может, и выручит.
     Аксюша. Может быть. Ты никого не видал в саду?
     Петр. Геннадия Демьяныча камарден тут путался.
     Аксюша. Так ты ступай! Время уж.
     Петр. А ты, Аксюша, домой, чтоб... а то... и боже тебя охрани!
     Аксюша. Домой, домой, не бойся. Что мне за охота: у меня теперь все-таки что-нибудь впереди есть.
     Петр. Ну, то-то же, смотри! (Целуются.) Я на тебя в надежде. (Уходит.)
     Аксюша хочет идти домой, оборачивается и видит Несчастливцева, который
     выходит из беседки.
    ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ
     Аксюша, Несчастливцев, потом Счастливцев.
     Несчастливцев (про себя). Женщина, прекрасная женщина. (Подходит к Аксюше.) Ты женщина или тень?
     Аксюша. Братец!
     Несчастливцев. А! Я вижу, что ты женщина. А я желал бы теперь, в эту прекрасную ночь, побеседовать с загробными жителями.
     Аксюша. Братец!
     Несчастливцев. Много тайн, много страданий унесли они с собой в могилу. Душа моя мрачна, мне живых не надо. Мне нечего говорить с живыми! Мне нужно выходцев с того света! Прочь!
     Аксюша. Братец, и я много страдала, и я страдаю.
     Несчастливцев. Ты?
     Аксюша. Я. Я очень несчастна.
     Несчастливцев. О, если ты несчастна, поди ко мне, поди на грудь мою.
     Аксюша прилегает к нему на грудь.
    Я два раза тебе брат: брат по крови и брат по несчастию.
     Аксюша (опускаясь на колени). Братец, я виновата.
     Несчастливцев (поднимая ее). Нет, нет, не передо мной! Можешь ли ты быть виновата? Ты, такая юная, такая прекрасная? И перед кем же? Что я? Я отребие, обноски человечества.
     Аксюша. Я виновата передо всеми, перед собой! Я люблю...
     Несчастливцев. Дитя мое! люби, кого хочешь. На то тебе бог дал сердце, чтоб любить.
     Аксюша. Ах, что вы говорите! Любить! Я люблю, не помня себя; но ведь мне нужно выйти за него замуж, нужно, нужно!
     Несчастливцев. А кто ж тебе мешает?
     Аксюша. Люди мешают, люди, которые власть имеют.
     Несчастливцев. А ты их не слушай! Иди за того, кого любишь. И да будет над тобой мое благословение!
     Аксюша. Он не женится на мне без приданого, отец ему не позволяет. Нужно приданое, а у меня его нет.
     Несчастливцев. Какой вздор! Счастье дороже денег.
     Аксюша. Мне нет счастья без денег.
     Несчастливцев. А много ль денег нужно?
     Аксюша. Две тысячи рублей.
     Несчастливцев. Какие пустяки! Неужели Раиса Павловиа откажет тебе в такой малости?
     Аксюша. Откажет. Меня держат из милости, кормят из милости; смею ли я еще просить приданого! Корку хлеба дадут мне, а денег нет.
     Несчастливцев. И от такой ничтожной суммы зависит счастие девушки, счастие молодой души...
     Аксюша. Нет, не счастие, а жизнь.
     Несчастливцев. Жизнь? Силы небесные! Так ли ты сказала?
     Аксюша. Так, братец.
     Несчастливцев. Наконец, боже! Неужели я вижу женщину? И любовь твоя не простая прихоть? И ты готова на все жертвы?
     Аксюша. Много я жертв принесла этой любви; а жизнь моя так горька, так горька, что ее и жалеть не стоит.
     Несчастливцев. И ты без страха?
     Аксюша. Без страха, хоть сейчас...
     Несчастливцев (простирает над ней руки). Ангелы божий, покройте ее своими крылами!
     Аксюша склоняет голову в молчании, сложа руки.
     Короткая пауза.
     Аксюша. Братец, не сердитесь на меня! Не подумайте обо мне дурно! Мне так тяжко сказать вам...
     Несчастливцев. Говори, говори!
     Аксюша. Братец, не сочтите меня за обманщицу, за бедную родственницу-попрошайку! Братец, мы жили с маменькой очень бедно; я была ребенком, но я ни разу не поклонилась, ни разу не протянула руки богатым родственникам; я работала. Теперь, братец, только вас одного я прошу, и то ночью, благо не видно стыда на щеках моих: братец, вы богаты, одиноки, дайте мне счастье, дайте мне жизнь. (Становится на колени.)
     Несчастливцев (поднимает ее, растроганный и с дрожью в голосе). Дитя мое! Дитя мое!
     Аксюша. Если б не страх стыда за мою грешную любовь, я бы никогда, никогда... Будьте мне отцом, я девушка добрая, честная. Я научу маленьких детей моих благословлять вас и молиться за вас.
     Несчастливцев. О, замолчи, замолчи! Я вырву все свои волосы. О, дитя мое! Я преступник! Я мог иметь деньги, мог помочь тебе, мог сделать тебя счастливой; и я промотал, прожил их беспутно; я их втоптал в грязь вместе с своей молодостью, с жизнью. И вот когда они нужны, их нет у меня. Если б я знал, если б я знал, я бы питался одним хлебом, я бы ходил в рубище и каждый рубль зашивал в это рубище. Мы пьем, шумим, представляем пошлые, фальшивые страсти, хвастаем своим кабачным геройством; а тут бедная сестра стоит между жизнью и смертью. Плачь, пьяница, плачь!
     Аксюша. Братец, братец!
     Несчастливцев. Прости меня, прости! Я бедней тебя, я прошел пешком сотни верст, чтобы повидаться с родными; я не берег себя, а берег это платье, чтоб одеться приличнее, чтоб меня не выгнали. Ты меня считаешь человеком, благодарю тебя! Ты у меня просишь тысячи - нет у меня их. Сестра, сестра! не тебе у меня денег просить! А ты мне не откажи в пятачке медном, когда я постучусь под твоим окном и попрошу опохмелиться. Мне пятачок, пятачок! Вот кто я!
     Аксюша (хватаясь за сердце). Ох, ох! Еще, еще горе! еще обман моему сердцу! За что же я себя обидела! И я, глупая, понадеялась! Разве я смею надеяться! Разве есть для меня надежда! Прощайте! (Отходит, шатаясь, потом быстрее и быстрее, и наконец бежит.)
     Несчастливцев (смотрит ей вслед). Куда она? Она бежит, бросает платок с себя, она у берега. Нет, нет, сестра! Тебе рано умирать! (Убегает.)
     Входит Счастливцев.
     Счастливцев. Ну, убежал куда-то. Уж не топиться ли? Вот бы хорошо-то. Туда ему и дорога! Зайду в беседку, соберу свою библиотеку, и прощайте! Посижу в кустах до свету, и марш. Деньги есть; слава богу, занял-таки, удалось наконец. Хороший это способ доставать деньги; да все как-то мне несчастливилось до сих пор, такой мнительный народ стал. Ну, теперь доберусь до какого-нибудь театра. (Уходит в беседку.)
     Выходит Несчастливцев, поддерживая Аксюшу, которая едва идет.
     Несчастливцев. Нет, нет, дитя мое! Как ни велико твое горе, а умереть тебе я не дам. Тебе надо жить, ты еще так молода! Тебя заело горе, надоела тебе молодая жизнь? Забудь это горе, брось эту жизнь! Начнем новую, сестра, для славы, для искусства.
     Аксюша. Я ничего не знаю, ничего не чувствую, я мертвая. Отдохнуть мне.
     Несчастливцев (сажая ее на скамью). Ты ничего не знаешь? Нет, дитя мое, ты знаешь больше других; ты знаешь бури, знаешь страсти - и довольно!
     Аксюша. Делайте что хотите. У меня впереди ничего нет. Куда вы меня зовете, зачем вы меня зовете, что там - я не знаю. Хуже не будет.
     Несчастливцев. И там есть горе, дитя мое; но зато есть и радости, которых другие люди не знают. Зачем же даром изнашивать свою душу! Кто здесь откликнется на твое богатое чувство? Кто оценит эти перлы, эти брильянты слез? Кто, кроме меня? А там... О! Если половину этих сокровищ ты бросишь публике, театр развалится от рукоплесканий. Тебя засыплют цветами, подарками. Здесь на твои рыдания, на твои стоны нет ответа; а там за одну слезу твою заплачет тысяча глаз. Эх, сестренка! Посмотри на меня. Я нищий, жалкий бродяга, а на сцене я принц. Живу его жизнью, мучусь его думами, плачу его слезами над бедною Офелией и люблю ее, как сорок тысяч братьев любить не могут. А ты! Ты молода, прекрасна, у тебя огонь в глазах, музыка в разговоре, красота в движениях. Ты выйдешь на сцену королевой и сойдешь со сцены королевой, так и останешься.
     Аксюша. Я убита, братец, убита.
     Несчастливцев. Ты оживешь, сестра, первые звуки оркестра воскресят тебя.
     Аксюша. А Петя?
     Несчастливцев. Сестра, ты женщина, а женщины забывают скоро. Ты забудешь его, как забывают все свою первую любовь. Много молодых красавцев, много богачей будут ловить каждый твой взгляд, каждое твое слово.
     Аксюша (качая головой.) Это нехорошо.
     Несчастливцев. Тем лучше, дитя мое; тем больше чести для тебя. Ты брось, оттолкни с презрением золото богача и полюби бедного артиста. Решайся, дитя мое!
     Аксюша. Как вам угодно. Я готова на все.
     Несчастливцев. Ты будешь моею гордостью, моею славой. А я буду тебе отцом, дитя мое, буду твоей нянькой, твоей горничной. Пойдем ко мне! В такую ночь грешно спать. У меня есть несколько ролей, я тебе почитаю. Эту ночь я отдаю тебе, в эту ночь я посвящаю тебя в актрисы.
     Аксюша. Пойдемте! (Идут к беседке, навстречу им Счастливцев с узлом.)
     Несчастливцев. Стой, беглец! Я великодушен, я тебя прощаю. Торжествуй, Аркашка! У нас есть актриса; мы с тобой объедем все театры и увидим всю Россию.
     Уходят в беседку.
     Выходят Гурмыжская и Улита.
    ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ
     Гурмыжская и Улита.
     Гурмыжская. Ты говорила ему?
     Улита. Как же, сударыня, говорила и очень политично говорила. Барыня, говорю, не почивают, потому погода необнаковенная; гуляют они по саду, и даже, может, скучают, так как одни, не с кем им время провести. А вы лежите да нежитесь, какой же вы кавалер после всего этого. Он сейчас вскочил и стал одеваться.
     Гурмыжская. Ну, хорошо.
     Улита. Да вот еще, матушка барыня, уж и не знаю, как вам доложить.
     Гурмыжская. Говори, что такое!
     Улита. Барышня куда-то скрылась.
     Гурмыжская. Ушла?
     Улита. В комнате нет, и постель не смята.
     Гурмыжская. И прекрасно.
     Улита. Как же, матушка барыня?
     Гурмыжская. Да так же. Я очень рада. Она мне уж давно надоела, я все не знала только, как ее выжить из дома. А теперь вот и причина есть; что мне ее жалеть, когда она сама себя не жалеет. Я говорила, что она его не стоит.
     Улита. Не стоит, не стоит... Далеко ей! Уж и я немало дивилась, как этакому красавцу милому да такая...
     Гурмыжская. Ну, это не твое дело!
     Улита. Слушаю-с. Уж и еще я узнала кой-что, да только как-то и выговорить страшно. Как услыхала я, так всю в ужас ударило, и так даже по всем членам трясение.
     Гурмыжская. Сколько раз тебе приказано, чтоб ты таких глупых слов не говорила. Я сама женщина нервная. Ты всегда меня прежде напугаешь до истерики, а потом скажешь какие-нибудь пустяки.
     Улита. Пустяки, матушка барыня, пустяки, не извольте беспокоиться! Насчет Геннадия Демьяныча.
     Гурмыжская. Что же?
     Улита. Да ведь он вас обманул; он не барин, а актер, и родовую свою фамилию нарушил, теперь Несчастливцев прозывается. И не столько на театре они, а больше все будто пьянством. И одежонка-то вся тут, что на нем, уж я это доподлинно знаю; и пришли сюда пешком с котомочкой.
     Гурмыжская. Так он Несчастливцев; слыхала, слыхала. Ну, это еще лучше.
     Улита. И человек-то его тоже актер, только, матушка барыня, и из актеров-то он самый каторжный, как есть одних чертей представляет.
     Гурмыжская. Тем лучше, тем лучше! Как все это ловко для меня устроилось.
     Улита. Да чем же, матушка барыня, хорошо?
     Гурмыжская. А тем, что завтра же утром их здесь не будет. У меня не гостиница, не трактир для таких господ.
     Улита. Истинно, матушка барыня. Пожалуйте ручку. (Тихо.) Алексей Сергеич идут. (Отходя.) Уж вот, можно сказать, картинка, а не барин. (Уходит.)
     Входит Буланов.
    ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ
     Гурмыжская и Буланов.
     Буланов (торопливо поправляясь). Что же вы, Раиса Павловна, мне прежде не приказали? Вы бы мне сказали-с.
     Гурмыжская. Что?
     Буланов. Что вы любите гулять по ночам-с.
     Гурмыжская. Да тебе-то что ж за дело! Я люблю природу, а ты, может быть, не любишь?
     Буланов. Я ведь как прикажете-с. Ежели вам одним скучно...
     Гурмыжская. А тебе не скучно в такую ночь? Тебя не трогает ни луна, ни этот воздух, ни эта свежесть? Посмотри, как блестит озеро, какие тени от деревьев! Ты холоден ко всему?
     Буланов. Нет-с, как холоден! Я только не знаю, что вам угодно-с, как для вас приятнее.
     Гурмыжская. А, мой милый, ты хочешь играть наверное?
     Буланов. Я бы, кажется, бог знает что дал, только б узнать, что вы любите! Я бы уж так и старался.
     Гурмыжская. Ну, а как ты думаешь, что я люблю? Это любопытно будет тебя послушать.
     Буланов. Луну-с.
     Гурмыжская. Какой он простодушный! Ах, милый мой! я луну любила, да это уж давно прошло; мне не шестнадцать лет.
     Буланов (подумав). Родственников-с?
     Гурмыжская. Ха-ха-ха! Прошу покорно! Он уморит меня со смеху! Ах, простота! (Смеется.) Как это мило: "родственников"!
     Буланов. Виноват-с!
     Гурмыжская. Говори, говори! я приказываю!
     Буланов. Не знаю-с.
     Гурмыжская. Тебя, дурак! тебя!
     Буланов. Да-с... Я и сам думал, да не смел-с. Давно бы вы-с... а то что я здесь так сколько времени... Вот так-то лучше, Раисонька! Давно бы ты... (Обнимает Гурмыжскую и хочет поцеловать.)


1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ]

/ Полные произведения / Островский А.Н. / Лес


Смотрите также по произведению "Лес":


2003-2019 Litra.ru = Сочинения + Краткие содержания + Биографии
Created by Litra.RU Team / Контакты

 Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Дизайн сайта — aminis